Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 18 (бумажный)» Гвоздь номера» Графика лайк (ретроэссе)

Графика лайк (ретроэссе)

Климов Вадим 

▼ ГРАФИКА ЛАЙК (ретроэссе)

 


Никак не думал, что буду писать воспоминания так рано.

 Чтобы рассказать всего лишь маленький эпизод из художественно-литературной истории Барнаула середины 80-х, придется столько вспомнить.

 Год 1985-й был, наверное, переломным. Весной случилось явление Горбачева и сухой закон, а мы были уже почти взрослыми, хотелось идеальной свободы, рок-н-ролла с последствиями.

 Длинные волосы, джинсы, майки с надписями, книжки, пластинки, большая компания, праздное время юности.

 Какие легкие, приятные воспоминания.

 Весной того года или осенью я впервые увидел молодого человека в расписной футболке, белых штанах, смуглое лицо и почти синие губы. Яркий такой паренек, по-моему, его только что не приняли в Новоалтайское художественное училище, и он немного расстроился.

 Не помню, кто нас познакомил, какая-то девушка, мы нашли бутылочку винца и пошли в кинотеатр «Россия».

 Вообще-то, мои воспоминания про единственный в своем роде художественно-литературный самиздатовский журнал города Барнаула «Графика». Просто журнал этот начался с этого знакомства, нет, мы не были похожи на Станиславского и Немировича-Данченко, наш славянский базар был не такой пафосный.

 У нас было детское кафе мороженое «Петушок». И просиживали мы там вечера на протяжении нескольких лет, там многое из нашего актуального искусства конца прошлого века  роилось.

 Надо, как ни крути, рассказать о том сообществе, о той кампании, что кружилась, собиралась, встречалась в этом кафе и на лавочках перед кинотеатром «Россия», это было явление социальное, его нельзя было не заметить, о нем писали газеты, к нему присматривались милиционеры.

 Если ты жил в городе и был инициативным, ярким, как сказали бы позже, продвинутым, тебя выносило на «Россию», и начиналась легенда.

 Тим, Михель, Лека, Эсик, Силакова, здесь же Чикишев, Пит, Эля – и понеслось, волна имен захлестывает. И вспоминается, как ты, молодой, куришь в предбаннике, пока не погнали, и пирожное песочное, и кофе бочковой, и очередь за мороженым.

 Это был творческий бульон, кто-то работал в театре, кто-то пытался учиться в университете, при этом всем хотелось петь и рисовать, играть и сочинять.

 И вот, тот парень с синими губами был кристалликом, он был талантище, почти гений, если бы не был таким работоспособным. Юра Эсауленко его звали.

 Как появилась именно идея своего журнала, могут знать только двое, я и Лека, о нем чуть позже.

 Как-то, вернувшись из столицы российского андеграунда, я привез два умопомрачительных по тем временам журнала, это была настоящая контрабанда, подрывная литература, которую делали в Питере и Москве, толстенные журналы «Урлайт» и «Контркультура». Они не были похожи на «Юность», «Следопыт» или «Огонек» с «Юным техником», это была бомба.

 Рок-журналы по стране уже появлялись, их привозили с разных сторон, примерно в то же время Макашенец задумал свой "ПНС" («Периферийная нервная система»), рок-журнал.

 В один прекрасный вечер у меня дома мы с Юрой начали рисовать журнал, начали считать.

 Юра рисовал, я считал, сколько надо бумаги, где печатать и главное, что. С последним проблем не было, сначала, конечно, решили печатать себя и друзей.

 Не было недостатка в идеях, уже существовал мифический «Институт Современного Искусства Сибири» был уже «Теплый фронт», уже прошла первая выставка «Тихой мансарды» и была фишка: мы не собирались делать литературный журнал, у нас первое слово было «художественный».

 Мы собирались воспользоваться на тот момент суперсовременной техникой типа «ксерокс». И значит, могли печатать автографы, авторские тексты.

 Вот она, великая идея Эсика, факсимильное издание с картинками редактора.

 Первый номер собирали на конспиративной квартире, Юра резал и клеил, я доставал бумагу, Лека пририсовывал, и вместе мы приносили тексты наши и наших знакомых.

 На дворе был год 1987 – 88, кажется.

 А теперь о том, кто такой Лека, ведь он уже дважды появлялся в тексте.

 Лека – Алексей Чеканов, гениальный график, пронизанный сарказмом жизни, умопомрачительный литератор, погрязший в нонконструктивизме.

 Он был третьим, как-то мы поделили должности, слова «продюсер» еще не знали, поэтому я стал техническим директором, Эсауленко – главным редактором, а Чеканов не помню, как назывался.

 Макет сделали быстро, за неделю, две, а потом началась эпопея с печатью. Забыл сказать, что к тому времени у нас уже был опыт, так что не на пустом месте все рождалось. Лека работал в газете, и в этой же газете мы уже что-то выпускали.

 Печатать было негде, но я знал, с кем можно договориться, Вадик Макашенец работал тогда на военном заводе в типографии, где стоял, какой-то множительный аппарат.

 Вадик был парень не трусливый, и за несколько своих стихотворений, опубликованных нами, он согласился помочь.

 Это удивительная афера – на режимном объекте, еще в советское время, напечатать журнал нелегально, объемом страниц 100 – 150, тиражом штук 200, революционеры просто.

 «Графика» стала символом нового искусства в нашем маленьком, замшелом соц. реализмом, городе.

 Сейчас мне кажется, это было по-детски, самодеятельность, но ничего похожего мы не видели ранее, все было просто новое.

 Не знаю почему, мы не взялись сразу за второй номер, не стали греться в лучах славы, а придумали что-то другое.

 Мы делали выставки современного искусства, устраивали акции, принимали участие в концертах и спектаклях, жили искусством и им же зарабатывали, как могли.

 Мир не стоял на месте, было много интересных событий, запоминающихся выходок, нас разводило и сводило.

 Юра много работал, он стал настоящим флагманом актуального искусства в Барнауле, я уезжал в Европу и возвращался, Лека, что-то рисовал и страдал классическим недугом гениального художника.

 Само собой произошло, сошлись звезды, как сказал бы Николс, и мы вдруг начали делать второй номер, все было проще, мы просто его строгали, опять на коленке, вернее, на полу, и быстро напечатали где-то. Как – не помню, знаю только одно: я немного нашел денег у спонсора. Кто это, интересно был?

 Этот номер мы продавали за деньги, раз в пять дороже себестоимости, быстро все окупили и пропили на радостях. Первые экземпляры второго номера реализовывали на рок-концерте в политехе.

 Тираж уже был больше, экземпляров 300 (сейчас, для солидности, можно и преувеличить, правду почти никто не помнит).

 Второй номер был прекрасен – солидный, чудные авторы.

 Эсик был в ударе.

 Следует ли вспоминать имена наших авторов? Некоторые следует. Буданов, Борщев, Строганов, Метелица, Николенкова, Дыков и другие. Кого-то давненько нет с нами, прискорбно.

 «Графика» номер два появился в конце 90-го – начале 91-го года. Это было интересно, но для меня не главное, я уже занимался только выставками.

 Они шли чередой: "Аспекты Ночного Городского театра», «Рыба», «За 1000 лет до мифологии», «Этнография», «Лодка», «Сны аборигенов», « Медитативный символизм» Пояскова, «Большая НЮ» (Эсауленко, Поясков), «Универсум арт», то есть краевая молодежка 95-го года.

 Идеи, как правило, были Эсика, я выступал как куратор, опять как технический директор.

 Прошло еще какое-то время, и Юра начал собирать «Графику», том третий. Да, уже не называли это журналом, не говорили про художественно-литературное издание.

 «Графика» уже была легендой, первым самиздатовским журналом в Барнауле, немного изменилась и ее идея.

 В некоторых интервью Юра и мы чаще говорили, что делали книгу для разглядывания и чтения, реже вспоминали концепт «Торжество линии над  разумом».

 Поэтому не было никаких претензий, когда Эсик решил, что третий том будет сольным проектом, и будет у него свое название «Азбука Жоржа».

 Он сделал ее в 99-м или 2000-м. Это уникальное произведение, где воплощены многие его идеи. Нарисовано все от первой буквы до последней точки руками, без какого либо компьютера, – ручками господа, ручками.

 Где-то после второго номера, когда мы уже жили другим, а макеты первой и второй «Графики» валялись дома, в дружеской беседе на троих (Юра, я и Артем Бочкарев, который служил в то время в «Музее истории, литературы, искусства и культуры Алтая») сама собой пришла мысль отдать макеты и первые сигнальные номера на хранение в музей.

 Решили – сделали, я даже однажды обращался к этому фонду. На днях интересовался: все живо, несмотря на пожар.

 Нереальная история: сегодня Токмаков, известный ныне писатель, сказал, что он помнит три номера «Графики» и «Азбуку», а я – нет.

 Пойду в музей, дам объявления, попробую отсканировать то, что сохранилось.

 Теперь это памятник истории искусств нашего города.

 Говорить о литературной значимости «Графики», о содержательности сейчас нет смысла, это было интересно и необходимо тогда, когда не было ничего, нужен был выплеск творческих эмоций местных литераторов. Была волна энтузиазма, мы поймали ее и радовались, что можем сделать что-то полезное, и пафоса не было.

 К несчастию, того, кто сделал все «Графики», Юрия Эсауленко, уже нет с нами. Талантливый художник, эпицентр художественного андеграунда города, умер молодым.

 У нас не было возможностей, у нас была идея, мы делали «Графику» ради интереса.

 А теперь уже грузимся воспоминаниями.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.