Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 18 (бумажный)» Поэзия» Представь, что пришла война (подборка стихов)

Представь, что пришла война (подборка стихов)

Гешелина Елена 

▼ ПРЕДСТАВЬ, ЧТО ПРИШЛА ВОЙНА (подборка стихов)

 

 

● ● ● ● ●

 

в пустых универовских коридорах душно и ни намека на сквозняк,

сидишь на лавочке перед дверью, окрашенной в голубой,

там, за дверью, идет занятие: фонетика, видимо, слышатся голоса,

твердый приступ, долгие гласные, конечный согласный нельзя смягчать,

мальчики стесняются зеркалец, девочки корчат рожи.

мальчики недовольны: они взращены на американских фильмах,

там, где гнусаво растягивают слова.

они все в узких джинсах, слушают инди, играют мьюзик,

девочки все по-журнальному хороши.

было две кафедры, стало три, двери покрасили.

в коридорах по-прежнему ни души.

 

пустые школьные коридоры, сегодня суббота, занятий нет

первый этаж выкрашен в бежевый, четвертый – в бледно-зеленый цвет.

бывшие школьники небрежны в шутках, курят все, как один,

бывшие школьницы ходят в шубах, счастливы в браке, конечно, с детьми,

иногда все вместе встречаются, ездят летом на лыжи, зимою – на шашлыки,

в школу тоже заходят, конечно, классную повидать.

подруга по Интернету познакомилась с новозеландцем,

уехала к нему, шлет открытки, там зелено круглый год,

идем в кабинет математики, там чужие люди.

нашей учительницы нет, она умерла уж два года как,

на рождество как раз. В коридорах тихо.

смотришь с четвертого этажа, там дети играют в снежки.

 

на набережной тихо, январь, минус восемнадцать,

замерзшая Обь похожа на плексиглас,

когда-то там были лавочки, на них рисовали,

за это нам даже милицию вызывали.

мы так неприкаянно веселы,

так отчаянно неодиноки,

и если скинемся по рублю, то купим бутылку водки.

а кто  не хочет – тот пьет портвейн сливового вкуса и цвета,

на сдачу – батон «Отрубной», майонез, дешевые сигареты.

на набережной тихо, а что ты хочешь – зима.

 

мне скоро тридцать, я плохо готовлю, бойко пишу,

былые друзья стали фото в альбоме,

в комнате солнце, пусто, слышно радио у соседей,

можно подольше спать, воскресенье.

мне двадцать два, я сижу с друзьями в кафе,

пью растворимый кофе за пять пятьдесят,

стихи в тетрадке, курточка, старый берет,

купленный в Н-ске на барахолке.

мне одиннадцать, у меня черные косы до пояса,

когда я их отрежу, остановится детство,

остановится

детство.


● ● ● ● ●

 

говорили: покажем тебе новый мир,

там ты будешь сильнее всех,

кто глядит на падающего в грязь

и рукой прикрывает смех.

 

и давали оружие – не в долг,

не в подарок, а подержать.

сколько тестов еще я должна пройти,

чтобы мне разрешили стрелять?

 

с каждым годом, прожитым на «выдох – вдох»,

все неправильней и трудней.

а судьба издевательски бьет в глаза

красным светом сигнальных огней.

 

 

 

● ● ● ● ●

 

Шарлотту бросили. Некому по утрам

кофе варить и овсянку подогревать.

говорят, уехал в Индию, в какой-то ашрам,

раскаялся, говорят, не хочет никого убивать.

 

Шарлотта думает: «Шестьдесят тысяч фунтов в год,

Квартира в центре, машины нет, буду ходить пешком.

Меня знает полсвета, каждый уличный пес узнает –

куда б ни приехала. Узнает ли он?

 

Я слышала, что он болен, что не встает,

что после лечения он слегка не в себе.

Мы с ним не виделись – Боже! – двадцать один чертов год!

Узнаю ли я его? Не уверена, хоть убей».

 

Шарлотта курит в кабинете у главврача,

стены красить пора, потолок обшарпанный.

«Однажды он пытался бежать, открыл окно,

этаж был пятый. Кричал: «Плевать, что меня заперли!

 

Люди летают – верите или нет?

Только в полете люди становятся вольными!»

Мы нашли его через час. Его не спас даже снег –

зима была снежной. Санитаров, конечно, уволили».

 

«Скажите, док, говорил ли он обо мне?»

«Говорил что-то, но мы не придали значения.

Он еще вел дневник» - «Покажите дневник мне». – «Нет.

Врачебная тайна». – «Сделайте для меня исключение».

 

Подкупленный врач протягивает ей тетрадь.

На первой странице знакомый неровный почерк:

«Шарлотта! Мне сложно жить и легко умирать.

Меня похоронят без оркестра и прочих почестей.


Как жаль, дорогая, что ты никогда не умрешь.

Как жаль, что после меня будут легионы...»

Далее – неразборчиво: «...память как  летний дождь

смоет следы, и ты снова будешь влюбленной».

 

 «Я не хотел бы жить вечно – и так хорошо.

Только вот...» - на этом рукопись обрывается.

Вот и все, думает Шарлотта, и этот ушел.

Мое персональное кладбище расширяется.

 

Она плачет на автобусной остановке,

На себе ловит взгляды жадные и случайные.

«Не выйдет, дружок. Стреляешь глазами ты ловко,

Но ты смертен. А я бессмертна. И это печально».

 

 

 

● ● ● ● ●

 

здесь пишут друг другу любовные письма,

претендуя на вечность и оригинальность,

негласному правилу следуя,

не критикуют друзей,

а вместо похвал нажимают I like it в фейсбуке.

 

здесь никогда не плачут на людях,

смеяться тоже грешно.

здесь до весны доживают, как до победы.

самое страшное здесь –

прожить в одиночестве зиму.

 

 

 

● ● ● ● ●

 

***

хорошо только первые пять лет – свечки, торты, серпантин.

в свой день рождения ты никогда не остаешься один:

тебя любят,

ты защищен

и заочно за все прощен.

 

еще пару лет – и тупик, ты осознаешь:

каждый новый день приближает тебя к концу.

тебя любят,

но ты не любишь

то, что в поле твоего зрения.

 

а потом наступает то, что боишься больше всего,

чаи с антиоксидантами, золотые нити, коллаген:

продлись, продлись, очарование, юность, не уходи!

какая там мудрость?

причем тут опыт?

 


● ● ● ● ●

 

победа – это признание поражений,

святое умение не вспоминать о плохом,

быть лириком в мире, где ценится только эпос,

быть болтуном в мире глухонемых и просто молчащих.

 

победа – это когда не боишься самой себя,

седых волос, одиночества, потери работы.

в юности ты мечтала быть героиней кино,

хорошо остаться хотя б в городских анекдотах.

 

победа – это пустой полустанок на краю земли,

ни одного человека, куда там знакомых.

без дома, без друзей – твоя жизнь теперь затяжное «без».

вставай. мы уже дома.

 

 

BLUE VALENTINE

 

теперь у меня опущенные углы рта,

а у тебя – седина на висках

и складка между бровей.

как бы нам не встретиться

на одной улице, на одном повороте?

 

у меня окна, рамы из пластика и мириады стен,

ежедневный путь из варяг в греки –

из квартиры в контору и снова в квартиру.

у тебя жена, которая не любит незваных гостей,

тех, что хуже и Золотой Орды,

и планеты Нибиру.

 

как бы нам не встретиться в мире общих знакомых?

февраль замораживает сердца, заворачивает их в пластик.

и куда бы ткнуться, чтобы не было так холодно,

просто согреться, никакого вселенского счастья

 

 

● ● ● ● ●

Лизе

женщина – бархатный кофейный взгляд, черный высокий ворот, кофейная кровь

(не голубая, это слишком банально, просто)

смотрит в меня, видит меня насквозь,

с сердца сдирая коросту.

 

 «что, - говорит женщина, - не отпускает тебя?

ты не переживай, мы все там были,

пережили, вернулись, а ты живи,

он еще вспомнит, как его однажды любили».

 

я роняю слезы в вино, я отравлена, я больна,

у меня в душе пели флейты,

сейчас – тишина


● ● ● ● ●

 

представь, что пришла война. Что нужно бежать

или сражаться – третьего не дано.

сделаешь выбор? трудно. но все решено.

остаться и подыхать, уезжать и погибать.

 

это как в старой сказке – и справа, и слева смерть.

оглянись на пылающий дом и стань соляным столбом.

не хочется больше биться о стены лбом,

впрочем, бомбежка прошла, стен больше нет.

 

представь, что пришли за тобой. Что приклад упирается в спину,

и связаны руки, и кровь запеклась у разбитого рта.

что-то не получилось, что-то в этой картинке не так.

представь, что ты никогда не умрешь,

представь до того, как кровь горлом хлынет

 

 

 

 

● ● ● ● ●

 

запрокинув голову, видишь, как переливается серый,

как толкает тучи локтями-лучами солнце,

март на календаре, зима вскрывает вены,

и черная кровь заливает улицы, переулки.

запрокинув голову, видишь, как низко небо,

как малы прохожие с лицами приговоренных

к повешению или вечной каторге где-то

на севере, там, где в июне бывают метели.

запрокинув голову, видишь точки и запятые,

птицы и самолеты в бескрылом небе.

снишься себе: за спиной у тебя крылья:

проволока, цветная бумага, перья из карнавальной маски.

запрокинув голову, видишь себя на земле:

вечная девочка с глазами самоубийцы,

всех запоминаешь, соединяешь в себе их лица,

чтобы сон разума породил очередного монстра.

но не двигаешься, стоишь, запрокинув голову,

убеждая себя, что небо становится ближе,

а на самом деле оно с каждым днем выше и выше,

под ногами земля надламывается, как сухое печенье.

правда в том, что мы смертны, мы хрупки, ломки и деликатны,

не железо и сталь – а сухое дерево, щепка,

оттого у нас глаза пожизненно заключенных

в оболочку

из тонкой кожи


● ● ● ● ●

 

заходите ко мне чаще,

я давно превратилась в звучащее,

бестелесное, бездушевное,

бесполезное, не-волшебное.

 

заходите ко мне – в памяти

много слотов пустых, незанятых.

не ищите меня по  квартирам и чердакам,

и на улицах не караульте,

меня больше нет.

 

а вообще-то знаете... не заходите,

просто вспоминайте хоть иногда:

память – место, где я все еще красива,

и, кажется, даже жива.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.