Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 79 (июль 2011)» Поэзия» Свои города (подборка стихов)

Свои города (подборка стихов)

Слепнёва Ирина 

 

* * *

 

Это Я?

Девушка,

                заливающая

                             стены в подъезде

                                          слезами.

Это Я?

Ступенчато

                взгляд           

                            взбивающая.

Это вы сами.

Это Я?

Многогранно       

                       оглядывающая

                                      плосконосые

                                    тротуары.

Это Я?

Раздающая миру

               свои – не свои 

                                    мемуары.

Это Я?

Это вы меня переломили

                                 коленкою

                                     на половине.

Я такой не была,

           но вы знали, 

                     какою мне быть.

Износили меня,

                       избесили,

                                       а после – спалили.

Мне, дымящей,

                         чистейшею птицей

                                в  небесную губку                   

                                             не взмыть.           

Мне сказали,

                       что каждый мой день –

                                      это драка без правил.

Я поверила вам.

                        Я слабее, а вы поумней.

И когда меня

                       каждый

                                 с моею душою

                                                 оставил,

оказалось, в ней стало

                              намного-намного

                                                  пустей.

У меня теперь плюс.

                               Я как друг

                                          удивительно верный.

Знаю всё обо всех

                                и в себе эти тайны держу.

Только смех мой

                                выходит порой

                                              поразительно серный.

Я не против уже.

                              Я другого себе не прошу.

 

 

* * *

 

Я была лошадью и была мышью.

И травой скошенной – как-то вышло.

Я была нищенкой и богатой тоже.

И почти счастливою, кою быть негоже.

Шерстяными нитками и сукном бедняцким.

И простыми мыслями, и пером горняцким.

Я была Ахматовой и немножко Блоком.

Замерзала голубем рядом с водостоком.

На меня молились, мной играли дети.

Кем же, интересно, буду на том свете?

 

 

* * *

 

Этот мир не поймешь заочно.

И мотаешься по стране.

Завтра Питер. А нынче ночью

Ты болтаешься по Москве.

 

Твоя мама теперь смирилась,

Что девица – степной койот.

Раньше, помнишь: всё злилась, злилась.

Нынче с точностью наоборот.

 

Твой отец только хмурит брови

Да пеняет всё на судьбу.

А тебе хорошо на воле.

Что еще объяснить могу?

 

Всех открытых тобой Америк

Наберется на целый мир.

И неважно, что мало денег.

Разве предок твой их копил?

 

Просто в жизни так много места.

Трудно выбрать порой, где лечь.

Тот, кто больно слетел с насеста,

Не захочет его беречь.

 

Оттого ты проснешься ночью

Одуревшей в чужой Москве.

Телефонная трубка: «Дочка,

Не печалься там обо мне».

 

 

* * *

- Что ждет тебя в той Москве?
Шум, суета, высотки.
Аканье, спешка, тётки.
В каждом комке по две.
Пекло, сквозняк метро.
Пошлость витрин, одежда.
Цены на связь, жильё.
Страх, непокой…

- Надежда.

 

 

* * * 

 

Люди бросают свои города,

                                        словно неверных жен.

Вряд ли вернется кто-то когда
                                        в город, где был уязвлен.

Вряд ли там будет так же тепло

                                        лет через пять иль семь.

Если уехал даже зимой,

                                        стало быть,  насовсем.

Стало быть, можешь себе не врать:

                                        мол, по весне – билет.

Ведь уезжать – что умирать.

                                          И воскрешенья нет.

 

 

* * *

 

И, может статься, ты напишешь еще полстроки

Про то, как ночами страшно, а все коробки пусты,
Про то, как зудит на слове «ты» и ещё «люблю»,
Про то, как все кошки в доме спиваются к ноябрю.
Про то, как дрожат все сразу нервы и провода,

Когда телефонным пазлом строятся города,

Когда ты не то что б в небе, но точно – не на земле.
И если звонят в передней, уверена, не к тебе.
Там будет всего три слова на радость и пир врагу.
Прости, я слабее снова, но: «Больше я не могу…»    
                            

                          

* * *

 

Ничего уже не проходит даром.

Ощущенье тела грозит ударом,

Ибо что набрал на бока и щёки,

Остаётся там. Как в СИЗО вещдоки.

Ничего уже не проходит. Просто

Переходит в пыль, становясь коростой,

Под которой кожа растёт другая,

Но её узришь только умирая.

Ничего. Как будто бы в целом мире

Не росли, не сеяли, не любили.

Жизнь стоит как дверь на краю оврага:

Ни тебе, ни мне – никому не надо.

Новый день встаёт над зелёной кущей.

Завари себе нынче кофе гуще.

Чтобы он забил горький вкус распада,

Чтобы ты цедил и считал: так надо.
 

                  

* * *

 

Утренний завтрак: кофе, газета.

Свежесть рассвета сны разгоняет.

Мысли и страхи останутся где-то.

Снова меня это утро спасает.

 

Нет ни тревог, ни раздумий вечерних.

Толков, длиннот и вчерашнего друга.

И – ни усмешек язвительной черни.

И – ни падений с летящего круга.

 

День впереди еще чистый, невинный.

Как там  получится: грешно ли, свято?

Будет ли он черновой иль картинный

И какова за него мне расплата?

 

Пресса всё пишет, что нынче спокойно.

Значит, и я поутихну немного.

Утром о жизни мне думать не больно.

Словно ребенку придумывать Бога.    

     

 

From Rome

                                          Ане

Такие странные времена:
Там Тибр облака несёт,
А у тебя вчера умер дед,
И небо его не спасёт.

Там арки датой «века, века»,
Без гнили и без трухи.
А здесь всё хрупкое, как слюда,
Как лёд по краям реки. 

Там выйдешь в город – читай, что в мир,
Без страха и без греха.
Ведь если вечен небесный Рим,
Беда не придёт сюда.

Ты будешь инок, седой монах,
До времени просветлён.
И если Рим на семи холмах,
Ты будешь восьмым холмом.

Ты будешь воин, герой другой
Истории и страны.
И если ты попадёшь домой –
В учебниках той войны.

 

Посвящение дому

                                              

                                               Отец, Мать – вы всё время боретесь внутри меня.
                                               И так будет всегда.                                                                         

                                                                                                           "Древо жизни"


Все дороги ведут домой.

                            Даже те, что идут через Рим.

Ты положен ему судьбой.

                             Ты вернёшься в него один.

Посидишь с отцом на крыльце.

                           Потревожишь на кухне мать.

Если Бог не в одном лице –

                           значит, здесь его благодать.

Даже кошка  найдёт свой дом.

                            Даже птица вернётся в срок.

Закрывай этот пыльный том –

                            ты усвоил его урок.

 

 

Неотправленное письмо

Если б можно было тебе рассказать,
Как живу я здесь в беспощадной московской пыли,
Как меня не спешат ни радовать, ни узнавать
Даже те, что когда-то почти любили.
Как я здесь провожу этот жаркий большой июль,
Задыхаясь от солнца, которое больше мира.
Как свободна от быта, гостей, новостей, кастрюль,
От всего, что когда-то сама любила.

Рассказать бы тебе о том, как здесь страшно болеть,
Как никто не придёт у кровати одёрнуть простынь.
Я живу как медведь, как полярный седой медведь,
Как огромный затопленный дикий остров.
Не хватает ни слов, ни каких-то понятных основ,
Ничего из того, чем когда-то была я богата.
Всё, что есть у меня, – то, что я забираю из снов, –  
От туманной зари до восточных щедрот азиата. 

Это город для сильных, такие, как ты или я,
Для него мелковаты и сами подобие пыли.
У меня огрубляется слух и твердеет броня,
Появляется тон тот, который мы так не любили.
Ну, признайся мне, детка, кем стала и кем я была,
Ну, скажи мне о том, что щекам не хватает румянца.
Я поверю тебе, мы же вместе едва не с нуля.
В этом чёрном дыму так легко навсегда потеряться.

Вот бы только узнать, где кончается эта черта, 
Вот бы только понять, для чего здесь ещё оставаться.
У меня появляются складки (как у скобки) у рта,
Чтобы больше уже никогда-никогда смеяться.
У меня выгорают глаза, и смывается тон,
У волос сенокос – как приблудная кошка линяешь.
И одна только горечь со мною сидит за столом.
Хорошо: ты о ней никогда не узнаешь.

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.