Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 19 (бумажный)» Поэзия» Из американской поэзии (переводы)

Из американской поэзии (переводы)

Чернышков Дмитрий 

Дмитрий ЧЕРНЫШКОВ

▼ ИЗ АМЕРИКАНСКОЙ ПОЭЗИИ (переводы)

 

Мы предлагаем вашему вниманию переводы двух американских авторов, сделанные  нашим постоянным автором – поэтом и эссеистом Дмитрием Чернышковым.  Коротко об американских стихотворцах.  Между прочим, супругах. Дональд Холл (р. 1928) – американский поэт, прозаик, эссеист, драматург. Окончил Гарвардский и Оксфордский университеты. Преподавал литературу в высших учебных заведениях. Поэт-лауреат США 2006 года. Живёт в городе Вильмот (штат Нью-Гэмпшир). Джейн Кенион (1947 – 1995) – американский поэт, при жизни – автор четырёх книг стихов. Окончила Мичиганский университет. Переводила на английский язык стихи Анны Ахматовой. Жена поэта Дональда Холла. Умерла от лейкемии.

 

 

Дональд ХОЛЛ  БЕЛЫЕ ЯБЛОКИ ▼

 

 

 

ПОГОНЩИК БЫКА

 

Каждый год в октябре

он подсчитывает запасы картофеля,

включая семенной, а также

сложенный в погреб,

и укладывает излишки в телегу.

 

Он пакует снятую в апреле шерсть,

сотовый мёд, лён,

дублёные шкуры

и уксус в бочонке,

сработанном в кузнице.

 

Десять дней он ведёт за упряжь своего быка

на рынок в Портсмут, там продаёт картофель,

а потом и мешки из-под картофеля,

лён, берёзовые мётлы, кленовый сахар,

гусиные перья и пряжу.

 

Когда телега пустеет, он продаёт телегу.

Продав телегу, он продаёт быка,

упряжь с ярмом и шагает

домой с тяжёлым карманом –

хватит на соль и налоги на целый год,

 

дома при свете костра в ноябрьский холод

шьёт новую упряжь

на следующий год для бычка в стойле,

вырезает ярмо и пилит доски,

сооружая телегу.

 

 

 

 

 

УТВЕРЖДЕНИЕ

 

Стать стариком – означает всё потерять.

С возрастом каждый это осознаёт.

Даже в юности

это ясно порой: умирает твой дед –

и головой поникаешь.

Потом много лет беззаботно гребёшь

по летнему озеру. Но семейная лодка

вдруг разбивается вдребезги,

а твой школьный приятель

замертво падает на берегу.

Если же в середине жизни

нагрянет любовь, то жена

умирает в самом расцвете своём.

Какие-то новые женщины

появляются и исчезают.

Все исчезают.

Вот ещё одна милая девочка –

ненадолго, на время.

Сильная женщина средних лет

тонет под тяжестью вечной тревоги.

Старый друг неожиданно станет чужим,

перечеркнув тридцатилетнюю дружбу хулой.

И ты задыхаешься в слое ила у кромки озёрной воды,

утверждая, как это правильно

и хорошо – всё потерять.

 

 

 

БЕЛЫЕ ЯБЛОКИ

 

когда умер отец я проснулся

неделю спустя

его голос услышав

не дыша я сидел на постели

и глаз не сводил с закрытой калитки

 

белые яблоки и вкус камня

 

если бы он повторил

я бы надел пальто и галоши

 

 

 

БЕЗОПАСНЫЙ СЕКС

 

Если он и она не знакомы и знают наверняка,

что не встретятся вновь; если он не пускается в нежность;

 

если ей удаётся бесчувственность; если они

друг для друга лишь средство исторгнуть чужое рыданье,

 

лишь орудие мести прежним возлюбленным или семье, –

то не будет измен, возвращённых нечитанных писем,

 

унизительных слов, круглосуточно бьющей дрожи,

рвоты за полночь и повторенья всё той же картины:

 

тело у берега, плавающее вниз лицом

 

 

 

 

РАСПИСАННОЕ ЛОЖЕ

 

«Даже пляскам предавшись

у нильского сада,

я строил гробницу.

 

Клетки тела – миллионы

рабов – камни таскали,

чтоб выстроить белый музей».

 

Безобразна, грязна и страшна

речь истлевших костей –

хрупких бёдер и рук, выпирающих

 

из этой высохшей плоти,

что свисает мешком со скелета

в местах из-под жира и мышц.

 

«Я лежу на расписанном ложе,

сосредоточившись на

путешествии в полный покой

 

во дворце темноты,

где отсутствует боль

и соседствуют наши тела».

 

 

 

 

ЗОЛОТО

 

Бледное золото стен, золото

середин маргариток, жёлтые розы

на раскраске вазона. Весь день

мы лежали с тобой, и рукой

я поглаживал смуглое золото

бёдер твоих и спины.

Мы засыпали и просыпались,

входя в золотую комнату одновременно

с учащённым дыханьем,

а после –

замедленным снова,

в дрёме лаская друг друга, и пальцы твои

прикасались к моим волосам.

 

В эти дни мы построили в наших телах

пару крошечных одинаковых комнат,

и, когда через тысячу лет раскопают наши могилы,

их найдут невредимыми,

источающими сиянье.

 

 


Джейн КЕНИОН  ВСЁ БУДЕТ ИНАЧЕ ▼

 

РАЗГОВОР О ХАНДРЕ

 

Если против какой-нибудь болезни предлагается очень много средств,

то это значит, что болезнь неизлечима.

А. П. Чехов. Вишнёвый сад.

 

1. Из детской

Когда я родилась, ты меня

поджидала за кучей белья,

а когда мы остались одни,

навалилась на грудь и вдавила мне

яд одиночества в каждую пору.

 

И вот с этого дня

всё в подлунном и солнечном мире

приносило мне только печаль –

вплоть до жёлтых скользящих

костяшек на детской кроватке.

 

Ты навеки изъяла из жизни моей благодарность,

уничтожив мои отношения с Богом:

«Мы здесь лишь для того, чтобы жить в ожидании смерти,

а земным удовольствиям придано слишком большое значенье».

 

Это только казалось, что я своей матери принадлежу,

что живу среди кубиков, хлопковых маек с застёжкой,

среди красных консервных жестянок

и табелей школьных в коричневых мерзких футлярах.

О убийца стремлений, уродовательница душ, –

я была лишь твоей.

 

2. Бутыльки

Элавил, людиомил, доксепин,

норпрамин, прозак, литиум, ксанакс,

велбутрин, парнат, нардил, золофт.

В оболочке они пахнут сладким

либо не пахнут, а в порошках

они пахнут химическим классом,

в котором спирало дыханье.

 

3. Замечание друга

Ты не была бы так удручена,

если бы по-настоящему верила в Бога.

 

4. Часто

Часто после обеда я засыпаю

до неприличия рано

(хоть ночи дождаться пытаюсь),

лишь бы от берега боли

скорей оттолкнуться

в хрупком плетёном челне.

 

5. Однажды был свет

Однажды, когда мне было ещё чуть за тридцать,

себя довелось мне увидеть пятнышком света

в великой реке, что неслась через время.

 

Я плыла со всей человечьей семьёй.

Мы все были различных цветов –

те, кто жив сейчас, те, кто умер,

и те, кто ещё не родился. А через

 

миг я плыла в совершенном покое,

больше не чувствуя ненависть к жизни.

 

Как ворона, что чует горячую кровь,

ты прилетела, чтоб вырвать меня

из полыхающего потока:

«Я тебя удержу, не позволю тебе утонуть!»

После того я проплакала несколько дней.

 

6. Вдох-выдох

Собака ищет меня, пока не найдёт

наверху, и со стуком ложится,

на ногу морду кладёт.

 

И звуки её дыханья порой

спасают мне жизнь: вдох-выдох,

вдох-выдох, пауза, долгий вздох…

 

7. Помилование

Кусок подгоревшего мяса

носит мою одежду,

говорит моим голосом,

кое-как выполняет мои обязанности –

или никак.

Он устал от попыток быть сильным,

сверх меры устал.

 

Переход к оксидазовым моноаминовым

ингибиторам. Ночью и днём

я себя ощущаю, как если бы выпила разом

шесть чашек кофе, – но боль

отпускает. Я с горечью и удивленьем

того, кто помилован за преступленье,

которого не совершал,

возвращаюсь к семье и друзьям,

к моим бархатным розовым мальвам,

к стулу, книгам, столу.

 

8. Верую

Начинаются фармацевтические чудеса,

но я верю лишь только в единственный

миг просветленья… О дух несвятой,

мне почудилось, сходишь ты снова.

 

Грубый, плотский, развалишься,

ноги положишь на столик кофейный,

превратишь меня снова в кого-то,

кто выбрать не может предмет разговора,

в того, кто не спит или только и может что спать,

кто не может читать, ну а если зовёт повидаться –

как будто на помощь зовёт.

 

Ничего я поделать не в силах,

чтоб ты не являлся.

И когда я проснусь, то по-прежнему буду с тобой.

 

9. Лесной дрозд

От нардила, а также июньского света

проснулась в четыре,

принялась с нетерпением ждать

первой ноты лесного дрозда.

Напирает на сетку

легчайший воздушный поток,

донося эту буйную, замысловатую песню,

 

и за радость простую остатками сил расплачусь.

Что же мучить меня продолжает

всю жизнь, вплоть до этого мига?

Как люблю его мелкое,

быстрое птичье сердечко…

Дрозд поёт в буйных зарослях клёна

и глазом блестит.

 

 

 

ДОСТАВШЕЕСЯ

 

Подобрала я

последний осколок

фарфора в пыли.

Это был соусник твой

с застывшей коричневой

каплей подливки

на краешке самом.

О тебе я кручинилась

как никогда.

 

 

ЗАПИСКИ С ТОЙ СТОРОНЫ

 

Страх и страданье исчезли,

когда я попала сюда.

 

Не поймать отражения

в зеркале собственных глаз,

 

нет здесь чтива, кредиток,

страховочных выплат, ни даже

 

болезни самой. Ни расплаты за всё,

ни зубовного скрежета.

 

И никто не рыдает, когда

первый ком ударяет о гроб

 

бедолаги, которого нет больше с нами…

И спокойные наши сердца бьются один только час,

 

и Господь, как обещано было,

являет Своё милосердье, окутанный светом.

 

 

 

СУХАРИК

 

Свою подчистив миску,

пёс получил награду:

я в пасть кладу сухарик,

как поп даёт просфорку.

 

Доверчивость на морде

я вынести не в силах:

он ожидает хлеба,

а я могу дать камень.

 

РУБАШКА

 

Рубашка касается шеи его

и гладит его по спине.

Она скользит по его бокам.

И даже ныряет ему под ремень –

прямо в брюки…

Везёт ей.

 

 

 

ПУСТЬ ВЕЧЕР ПРИДЁТ

 

Послеполуденный свет

пусть пробивается в щели сарая, когда

клонится солнце к закату.

 

Пусть начнёт свою песню сверчок,

когда женщина сядет за пряжу.

Пусть вечер придёт.

 

Пусть роса заблестит на забытой мотыге

в траве. Пусть покажутся звёзды

и луна обнажит свой серебряный рог.

 

Пусть вернётся лисица в песчаную нору свою,

смолкнет ветер и с тьмою сольётся сарай.

Пусть вечер придёт.

 

К бутылке в канаве, к ложке

в овсянке, к воздуху в лёгких –

пусть вечер придёт.

 

Пусть придёт, и не бойтесь: Господь

нас не оставит своим милосердьем, –

пусть вечер придёт.

 

 

 

ВСЁ МОГЛО БЫТЬ ИНАЧЕ

 

Засыпала я в комнате

с картинами на стенах,

распланировав

завтрашний день,

как и этот.

Но однажды, я знаю,

всё будет иначе.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.