Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Повороты (рассказ)

Петров Саша 

ПОВОРОТЫ


-      Федя, не гони так, ради Бога! Мы однозначно опоздали, посмотри, какой гололёд!

-      Да брось, дорога липкая, как наждачка. Мы то ладно, а Сашку кто в школу отправит? Ленка, наверное, и с танцев ещё не вернулась; ему же нельзя занятия по английскому пропускать. Успеем.

 

120км/ч

 

Дачные домики мелькают мутными контурами, прерываясь лишь фоном застывшего  леса.

-      Боже, и зачем нам нужна была эта вечеринка – ой! – потише! – подумаешь какой праздник – 7 ноября. А у меня сегодня доклад. И ты, наверное, ещё лишку выпил вчера. Чёртовы Перовы и их дача! А Санька? Ну почему, почему было нельзя нанять репетитора, вместо этой подготовительной школы, говорила же, а?

-     Ага, и няньку в придачу, с этой, самой, гувернанткой. Тсс. Успокойся, мы опоздаем только чуть-чуть.

-         И Алёнка, конечно, Саньку не отведёт…

-         Ну, Алёнка, что? – возраст у неё такой – по дискотекам и мальчикам бегать. У всех так. Успеем.

 

130км/ч

 

Встречные машины выныривали из глубины поворотов, и, казалось, на мгновение, что сама дорога извергает из себя вулканы брызг.

-      Фу, мне что-то нехорошо, Фёдор. Меня подташнивает; давай помедленнее; не хочется пачкать машину. Мы успеем…

-      Успеем Любаша, ты подыши: носом – вдох, ртом – выдох.

 

140км/ч

 

Сумерки медленно оседали, цепляясь за деревья и туман на обочинах.

       «Чёрт, мигни ещё раз!» Ближний переключи! «Слепит!»

       -      Разметка…

      Дерево треснуло от удара. Пошёл мелкий снег.

 

                           

***

 

-      От него вчера письмо получила, что мол, обиды не держит, прошлое кануло куда-то там в лето, и помощь предложил, материальную. Чёрт, как снег на голову, братец родненький. О-ох.

-      Лен, дак это, и возьми…

-      Молчи уж и наливай, урка хренов! Знал бы ты, как мы жили, как издевалась, дура.

-      Так я ж интервью его видел, по этому, телеку, нормально…

-      Что интервью, а? Может он так, на публику сказал… что сестра я его, воспитала сказал, а как всё было, в натуре, знаешь?

Спирт не пошёл; она долго клохтала, пытаясь занюхать сальной коркой.

-      Когда предки погибли, мне и шестнадцати не было. Опекуном стала тётка Лиза, Курбатова, которую дома почти и не видели; молодая, вся из себя, шлялась по ночным клубам, да мужиков разводила, тем и жила. Ну а я – подружек наведу, а Саньке тогда пять лет всего было, ну мы оргии и устраивали. Разденем его догола и измываемся – подёргай, мол, рученькой. Шестерил нам, синяки по всему телу, изгалялись по полной. В общем, веселились, как могли, а он только взрослел и покорно всё исполнял. Постарше стал – по дому у меня ишачил: полы мыл, по магазинам, жратву варганил, и всё такое. А вместо английской школы, куда его родичи пытались впарить, обычную восьмилетку тянул. Как он успевал учиться, ума не приложу, и хорошо ведь учился. Вот такая житуха была, а я ведь ещё не всё рассказала. Ты наливай, наливай.

-      Ну, ты, Ленка, в натуре, да… Да хрен с ним, с фраером дохлым, выпьем, так сказать, за наш бытовой союз, и в люлю.

-      Он как в институт поступил, больше я его и не видела. Двадцать лет утекло. Ты думаешь, он там – на публику? Или взаправду, от сердца? И ведь письмо написал. А в телевизоре он хорошо обо мне говорил, что сестра единственная, воспитала…

: или он, падла, мстит мне так? А? Способ нашел, курва! Да я его, козла такого, в клочья порву!

-      Э, тебе уже хватит, спирт не прокиснет, да и конь из стойла рвется; хорош ты бля…

Допив бутылку, они сникли на прикрытом тряпьём матрасе.

 

                                                           

 

***

 

 

-      Юноша, Тибет уже не тот, что был до  вторжения Китая. Истины подменили. Чего  же ты хочешь от меня, простого монаха?..

 

           «…»

-      Ну что теперь скажешь о «том» Тибете? через многие  годы?

-     Ты бросаешь камень с этой горы, но не подозреваешь, что он может пасть на голову чужестранника, и тогда будет война между двумя народами. Это – и есть повороты…

 

 

***

           

Молодые люди любят всё интересное

И необычайное, всё равно,

Истинно ли оно или ложно.

                                               Ф.Ницше

 

Теперь жить точно незачем. Даже рада, что не вышло в тот раз. Но я любила, всем сердцем, каждой частичкой своей души боготворила его и им созданное. Буквочка, слово, фраза, всё «Одиночество» отдавались во мне мучением – я не хотела с этим жить. Я рыдала над книгой, выученной наизусть, понимая, что не могу быть рядом с ним, не смогу стать счастливой, никогда. Только титульный, и одиночество.

Две горсти  снотворных и вон. Лишь там я могла подождать. «Туда, туда, где покой, вечность и счастье обладать тем, чем здесь я не в силах…»

: но – откачали. Сослались на несчастную любовь, юношей-подонков и подростковый суицид.

Им не понять. И объяснять не стала. Разве можно понять, что вот эта книга, вот моя единственно возможная любовь. Я ощущаю каждый её листочек, читаю, как слепая кончиками пальцев, по невидимым строчкам; сквозь коленкор переплёта я вижу её смысл. Она – совершенство.

Я видела его. Он аватара, воплощение Бога;  я знаю – простой смертный так не может написать.  Я раздавлена его смыслом; нет слёз, нет шанса на жизнь. Я люблю его, люблю его книгу, его откровения. Я чувствую: книга – он сам, его душа, его отчаянье. И отчаянье во мне: он близко и так далеко, и только решение – уйти навсегда, в свой предначертанный поворот.

Она набрала ванну и с книгой в одной руке и лезвием в другой улеглась попрощаться. И когда вода зарозовела утекающей жизнью, она ещё дочитывала заветные страницы.

 

 

***

 

       «…»                                                                                 

 

-      Александр Фёдорович, ваша книга наделала много шуму в массах, чем вы это объясните?

-      Я понимаю: слово «наделала» – для истинных гурманов; а «массы» вовсе не шумят, они – в тревоге.

-      Да, несколько, э-э-э… но всё же, что же такого магического или мистического в ней, ведь, по сути, там почти полное отсутствие сюжета?

-      Сюжет индивидуален и, можно сказать, не несёт практической пользы читателю. Всем повелевает эмоциональное настроение, и именно чувства и эмоции так гипнотизируют читателя.

-      Вы можете, вкратце, интерпретировать смысл этого?

-       А вы почитайте, я уверен, что вы не читали, – почувствуйте и попытайтесь найти собственный смысл.

-      Но так не бывает, чтобы у каждого…

-      Извините, что перебиваю – так ещё не бывало. Это всё.

-      Ещё всего пару вопросов.

-      ?

-      Вы долгое время жили в Тибете, но в своём романе вы совсем не упоминаете о жизни в этой загадочной стране, об её нравах, религии?

-      Религии, вы говорите? Позаботьтесь лучше о своей душе.

-      Благодарю. Ещё вопрос: почему вы отказались от  литературной премии?

-      Она мне не нужна.

-      Но признательность, общественное мнение?

-      Общественное мнение? У меня другие авторитеты. Общество, издатели – где они были, критики? Что делали всё это время? – подтирали моими рукописями свои лоснящиеся зады?

-      Ну, про планы на будущее мы спрашивать не решаемся, хватит с лихвой и этого. Читателям интересно ваше прошлое, ваша семья. Нам только известно, что после трагической гибели ваших родителей, вас воспитывала фактически одна сестра?

-      Всё, что могу сказать ей – это искренние слова благодарности. Если бы не она, кем бы я вырос, кем стал? Она определила всю мою дальнейшую судьбу, и, эта книга – частичка её любви, её воспитания. Лена, я всё написал тебе в письме, ты приходи, когда будет угодно. Адрес знаешь. Я буду ждать.

-      Ну и в заключении…

-      Всё, этот поворот – заключение.

 

 

***

 

 

Разномастная и не слишком длинная процессия провожала в тёмный путь пережившую себя содержанку Елизавету Курбатову. Из надгробных венков выделялся один, благоухающий экзотическими цветами, с двумя ниспадающими шёлковыми лентами, на одной из которых было что-то выгравировано золотыми иероглифами, на второй: «От давнего друга в последний поворот».

Священник запел свою заунывную песнь, и вдруг пошёл дождь.

 

 

***

 

-      Ты слыхала, Михална, у Перовых-то  дочка – того, руки на себя наложила!

-      Ох, Николай-угодничек, упаси душу усопшей. Так говорят, она и была того – двинутая, всё по больницам и моталась. Вот горе родителям-то, ведь самая младшая из детей, любимая дочка.

-      А этот, говорят, ухажёр иёдный, куда-то в Азию уехал, не то в Индию.

-      Паренёк-то светлый был, в институте по ихним языкам учился. Жаль парня, и институт бросил, уехал. Им же всего-то ничего – по восемнадцати было.

-      Да, упаси боже душеньки.

-      Свят, свят.

 

 

***

 

-      Александр Фёдорович, можно вас на пару слов.

-      Да, капитан.

-      По официальному расследованию вас вызовут как потерпевшего по повестке, ну а между нами, неофициально, как вы ухитрились его обезвредить, ведь он профессиональный домушник, опасный рецидивист?

-      Я долго жил в Тибете и обучился некоторым приёмам единоборств.

-      Но ведь вы спали, когда он влез?

-      Я чувствую посторонних.

-      Неплохо вы чувствуете. У него был обрез, а теперь перелом руки в трех местах.

-      Да, неплохо…

Из подъезда выводили задержанного.

-      Это она всё, сука, Ленка, сеструха его, а он сам хотел ей денег отвалить! Она падла всё придумала! Волки! Руку не трожь! Ленка, сука, подставила! Убью!

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.