Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 87 (июль 2012)» Поэзия» Филологическая трагедия (из книги верлибров)

Филологическая трагедия (из книги верлибров)

Токмаков Владимир 

* * *

На каменных полотнах стонет ангел

забыв себя он выбрал женский облик

и растрепав все перья в поцелуях

упал на Землю

став последним смертным

живущим после ядерного взрыва

на каменных полотнах битва красок

бушует в общих снах пяти влюбленных

рожденных в странах разных и эпохах -

она Джульетта он безногий Мастер

он Кришнамурти а она Двуххвостка

а пятый тот что любит всех -

под камнем

он ждет минуты светлой воскресенья

на каменных полотнах жирный профиль

мальчишки что мечтал о громкой славе

но деньги-деньги

деньги-деньги-деньги

он пьет коньяк   

и пьяный врет в три горла:

"Не я - не я свернул Сенеке шею"

на каменых полотнах волны моря

давно уже ушедщего в отставку

убитого спросонья Черномором

который спутал море с кружкой пунша

ом крикнул: "Пушкин!"

а убили море

на каменных полотнах нас не будет -

египетских просторных мокускриптов -

здесь только нерожденные шедевры

грозящие стать камнем обручальным

могильным камнем в кровяных заплатах

1987

 

 

 

ПАМЯТИ   Э. Э. К.

 

…я просто сказал ему: вот видишь, пришла весна.

Но он не поверил:

нет, не вижу.

 

Ты тоже говорил ему, что пришла весна,

Снегурочка говорила ему, что пришла весна,

Русалочка говорила ему,

Красная Шапочка шептала ему,

Дюймовочка кричала ему,

Спящая Царевна намекала ему,

Золушка писала ему,

Белоснежка читала ему, -

 

он не верил:

нет, мадам.

 

Пока здоровенная сосулька

сорвавшись на углу

проспекта Ленина и  улицы Пролетарской,

угодила ему в темечко -

и наконец втемяшила.

. . .

Маленький пузатый человек,

сидя в большом кабинете,

брал огромные взятки,

считая, что страх наказания -

это престижно и даже способствует

пищеварению.

 

В конце каждой недели,

он ехал за город на своем новеньком "Мерседесе",

подходил к обрыву

и глядя вниз восторженно шептал:

"Ну что, сволочь, боишься?!"

 

Потом, дома,

в шелковом китайском халате

и шлепанцах,

с выражением глубокого удовлетворения,

жрал фаршированную трюфелями и орехами

Золотую Рыбку,

жадно поглядывая на молодую жену,

держа в руках

серебряную вилку и бокал

с апельсиновым соком,

как скипетр и державу.

1989

                        . . .

 

 

     * * *

сегодня утро будет громким

как марсианское вторженье

бездомный телевизор тычет

тупую морду мне в ладони

как лысина у казнокрада

блестит поверхность лужи утром

на льду прохожий поскользнулся

ударив в небо кулаками

народу соберется будто

на погребенье Атлантиды

попробуй обойди их взглядом

и не споткнись о жирный хобот

мне нравится играть с драконом

то в революцию то в карты

жить - ярко умирать - красиво

с триумфом театральной сцены

и пусть дурную бесконечность

бессмертием глупцы считают

 

в постели выпил чашку кофе

потом зевнул

и застрелился

                        1988

 

 

 

ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАГЕДИЯ

 

Он пошел в банк

снимать деньги со счета,

а на обратном пути

снял двух малолетних проституток.

Привел их в недавно

снятую

трехкомнатную квартиру,

но не успел как следует

снять с них одежку,

как ворвались какие-то мужики,

и сняли

с него стружку вместе со скальпом.

 

Так и не успел он

снять перед смертью

грехи свои тяжкие!

Зато его с любовью

снял фотограф из судебной медицины.

 

Мораль:

вот что бывает с теми,  кто подолгу

не снимает с книжной полки

словарь русского языка, а любит

 снимать пенки со сливок жизни.

                               1994

 

 

 

МУЗЫКАЛЬНАЯ СКАЗКА

 

На огромной-огромной сцене

стоял очень маленький мальчик.

Он видел улыбки в зале,

он знал, что ему не верят.

 

«Кто не верит в меня, в мою скрипку,

пусть убирается к черту!

Катитесь из этого зала!» –

крикнул в отчаянье мальчик.

 

Стульями двигая громко,

презрительно улыбаясь,

публика удалилась.

 

Но один человек остался.

В том огромном, холодном зале –

один лишь остался зритель.

 

Преданными глазами,

горящими от восторга,

смотрел он на юного бога.

 

Один человек остался.

И звали его –

Сальери.

 

 

 

* * *

На Достоевском сидит стрекоза.

Книга закрыта – устали глаза.

Я на траве полежу полчаса –

И на меня сядет вдруг стрекоза.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.