Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Трюк (рассказ)

Корниенко Игорь 

ТРЮК

У зеркала на всё свои взгляды.

И.К.

 

Увидев афишу, распечатанную на плохом черно-белом принтере, вдобавок ко всему размноженную на ксероксе,  смазанными, кое-где потертыми буквами, вы наверняка не обратили бы на неё никакого внимания. Так ведь? Но только «наверняка». Ударившая по глазам надпись: «Трюк, который вы ещё не видели!», заставит вас остановиться и прочитать афишу до конца.

Итак: «Трюк, который вы ещё не видели! Трюк, который изменит ваше представление о мире! Не пропустите! Семиклассник из поселковой школы № 14 Саша Березин войдет в зеркало. 1 октября в 18 часов в зале поселкового Дома культуры «Вестник». Вход бесплатный».

Ну, конечно же, вы ухмыльнетесь, конечно, не поверите, но… Но что-то внутри вас шевельнется, «Трюк, который изменит ваше представление о мире!», и 1 октября вы будете там.

 

Саша Березин переехал в шестикомнатный дом – барак на улице Подгорной в начале лета. В сентябре он пошел в поселковую школу в седьмой класс. Новичков, как он узнал после первого занятия, одноклассники принимают с радостью - в поселке мало молодежи, только (так уж с издавна повелось) каждый прибывший должен придумать и показать трюк. Об этой традиции Саше рассказал сосед по парте Глеб Косенков по кличке «Череп» (происхождение клички налицо – голова у Глеба сильно походила на  лампочку, ну или грушу).

Позже про трюк Березину рассказали так называемые «смотрящие» - самые  главные «держатели» школы и поселка. Без них никто не мог просто так кого-то обидеть, все вопросы и разборки в рамках школы и поселкового двора  решались через них. Пятеро безвозрастных юношей объяснили, что  от трюка можно откупиться, сумма небольшая - 300 - 500 рублей, только это будет не очень по-мужски, «все должны завоевывать свое положение в обществе испытаниями. Трюком».

 

Как оказалось старшая сестра Саши - Лина знала про трюк. А ещё она дружила с Русланом, одним из «смотрящих»:

- Я могу с ним поговорить, если что, и всё уладить.

- Ты жениться на нем собралась?

- Во-первых, не жениться, а выйти замуж, а во-вторых, не твоего ума дело. Лучше трюк свой придумывай, пора уже становиться хоть чуть взрослее.

- Можно подумать! - пробурчал мальчик.

 

Трюк нужно было придумать за месяц.

 

- Какой ещё трюк?!

Это спросила Сашина мама. Все сидели за столом на кухне, ужинали.

Лина покосилась на брата:

- Здесь так заведено, мама, испытывать новичков.

- Да, - заступился за дочь отец, - у нас такое во дворе тоже было, в детстве.

- Что и девочек?

- Мама?!

- Трюк… Ну надо придумать.

Саша проглотил целиком вареную картофелину.

- Папа, а ты какой трюк делал? - мальчик не сводил с отца глаз.

- Мы все до одного должны были сходить на кладбище после полуночи,  найти указанную могилу и вонзить в неё нож. Утром все идут проверять. Если нож на могиле, то ты становишься «своим», если нет…

Муж с женой переглянулись. Женщина кашлянула в кулак.

- Если нет, то?.. - Саша ждал ответа, открыв рот.

- То… живи, как знаешь. Был случай, рассказывали, один с испытания так и не вернулся…

- Опять, - перебила женщина, - потом это нельзя рассказать, обязательно за столом.

- Ма?! - Саша.

- Нытик! - Лина.

- Ладно-ладно. Все равно все уже доели.

Мальчик скорчил рожицу сестре. Лина фыркнула:

- Будешь придумывать трюк! Во, - показала дулю, - шиш я за тебя слово скажу. Нытик.

Мать стала собирать грязные тарелки.

- Давай, па.

Отец открыл форточку, прикурил, он любил рассказывать о своем детстве:

- Не помню, как его звали, Вадик, что ли?.. Не помню. Значит, назвали ему, чью могилу он должен найти, дали нож, и к полуночи все отправились к кладбищу. Вадик, назовем его так, поднялся, кладбище было на холме, остальные остались ждать его. Прошел час, второй, хоть и было лето, а к трем часам ночи стало холодно. Решили с утра сходить до могилы, может, Вадик подшутил и обошел их другой дорогой, подумали. Наутро на указанной могиле нашли Вадю. Он лежал мертвый, умер от разрыва сердца. Нож, когда он вонзил его в землю, зацепил край его рубахи, Вадик  стал подниматься, а его кто-то держит, тут сердце, видать, и не выдержало.

- Он подумал, что это мертвец его схватил?

- Наверное, хотя кто знает, что там произошло на самом деле. Кладбища хранят, сынок, столько тайн. Ты со своим трюком тоже осторожней. Сначала нам расскажи, что надумаешь.

- Мне почему-то страшно.

- Почему? - отец докурил папиросу, выкинул в пасмурный вечер. - Если ты не хочешь…

- Я должен. Ведь ты тоже через это проходил. И Лина говорит, что пора…

- Уроки делать пора, вот что, - женщина вернулась на кухню, - сделай уроки за полчаса, вот это будет трюк. Трюкачи.

 

Саша подружился с Глебом. Череп жил напротив Березиных в таком же доме-бараке. В бараках почти семьдесят лет назад жили первостроители города. Поселок городские власти сохранили как дань  прошлому, живой музей истории. Поселок превратился в маленькую автономию, оброс своими традициями, правилами, ритуалами и совсем не нуждался в поддержке города. Поговаривали даже об избрании своего мэра, так, в шутку.

Глеб видел только два трюка. Оба три года назад. Первый – прыжок со старой пожарной вышки:

- Один конец веревки он привязал к себе, другой где-то там, на крыше, и сиганул, не раздумывая, - дрожащим голосом рассказывал мальчик, - его потом с трудом отвязывали, веревки в тело впились до крови, ужас. Он обмочился, кажется. Я далеко стоял, подойти боялся, маленький ведь. Этот трюкач потом вскорости уехал, им квартиру в городе дали.

Второй  трюк делал старшеклассник Вова, я тебе его покажу, он проглотил гитарную струну, просунул её прямо себе в горло, потом вытащил назад. Струна, - тише заговорил вдруг Череп, - вся струна была в какой-то слизи.

- Слизи?!

- Ага. Кто-то я слышал, ходил по краю Черной скалы, с завязанными глазами, а ещё когда-то давно кто-то сделал себе крылья и полетел.

- Враки это.

- Рассказывают так, Сань.

- Далеко улетел?

- Разбился, крыло одно отвязалось. Его могила на кладбище есть, говорят…

Ты что собираешься показывать, не придумал? Трюк? А?..

Саша молча смотрел в лужу под ногами, в луже отражалось небо – темно-серое небо. Сидели на лавочке под вечнозеленым плющом у дома Косенковых. Глеб больше ничего не спросил, замолчал. Саша наклонился, заглянул в лужу, увидел свое отражение.

- Придумал что-то, а что, пока не знаю. Но что-то придумал, - Саша потянулся, тронул лужу ладонью, отражение поплыло, он шлепнул по луже, и отражение исчезло. Лужа стала черная.

 - Исчезновение.

Саша встал.

- Что? - Глеб поднялся следом, - что?!

- Я исчезну, - ответил и наступил ногой в лужу.

 

Зеркал в доме было предостаточно. В коридоре висело самое большое, в полный рост. В спальне родителей два зеркала, на стене у сестры…

Саша дождался, когда в доме никого не будет, и пробрался в комнату сестры.

Зеркала должны быть пусть и не одинакового размера, решил он, но обязательно чтобы одно было в его рост-то зеркало, в которое он будет смотреть. «Я должен видеть себя целиком». Второе зеркало может быть любой формы, хотя бы вот такое, как у сестры – небольшое, квадратное. «Самое то».

- Так раньше гадали, - рассказывала покойница бабушка, - обязательно должны по двум сторонам зеркал гореть две свечи одинаковой высоты.

Сейчас Саша свечей не зажигал. Он встал перед стенным зеркалом и навел на него зеркало сестры. Увидел свое отражение, сначала одно и сразу второе, третье, четвертое… Он увидел себя в зеркальном коридоре - сумеречном коридоре. Отражение отдалялось, становилось меньше. Легкий наклон зеркала, и очередной, уже крохотный Саша ещё немного и исчезнет в темной точке зеркального коридора. В конце того мира – мира зеркального, нереального, потустороннего…

Мальчик закрыл глаза, убрал зеркало.

«Я исчезал. Ещё бы чуть-чуть, и…»

- Я бы исчез, - сказал вслух, открыл один глаз. Из зеркала на него смотрело что-то темное. Саша закрыл лицо зеркалом сестры:

- Прочь!

Бабушка говорила, что из коридора может выбраться нечто – то, что живет по ту сторону света.

- Прочь!

Мальчик всё так же одним глазом взглянул на стенное зеркало. И увидел себя.

«А что если оно не выпустит меня назад?!»

 

Классный руководитель 7 «Б» Антонина Вячеславовна взглянула на Березина, приспустив очки:

- Саша, ну зачем? Я, конечно, позволю тебе воспользоваться нашим принтером, распечатай штук десять-пятнадцать афишек, но этот трюк - это, это… Не подумай, я считаю тебя хорошим мальчиком, ты без пяти минут отличник, только идти на поводу…

- Это традиция.

- Я тоже здесь девять лет назад была новенькой.

- Так вы же приехали уже взрослая. Взрослых это не касается.

Учительница не нашла, что ответить.

- Знаешь, это исчезновение с помощью зеркал, Александр, может быть опасным.

Саша вспомнил темную фигуру.

- Почему вы так решили?..

- Я тебе принесу энциклопедию, сам прочитаешь.

Мальчик кивнул.

- И ещё, Саша, у тебя ошибка в афише.

Саша перечитал написанную черным фломастером сегодня утром афишу.

- Бесплатно тебя, а тем более всех, кто захочет на тебя посмотреть, в «Вестник» никто не пустит.

- Но ведь трюк - это традиция поселка… Я думал…

 

Перед тем как идти с Глебом развешивать афиши, Саша зашел к директору Дворца культуры «Вестник». Толстый усатый мужчина напомнил ему кота Базилио из фильма-сказки про Буратино, поэтому мальчик улыбнулся доброй, чистой, мальчугановской улыбкой и, поздоровавшись, протянул директору Базилио распечатанную афишу.

Мужчина взял лист, прочитал, потушил в пепельнице недокуренную сигарету:

- Не люблю, чтобы дети видели, как взрослые курят.

- А мой папа при мне курит и на кухне курит, хотя мама и ругается.

- Правильно делает мама. Все беды от вседозволенности. Вот и трюки эти ваши.

Протянул афишу назад. Саша не решался взять, он спросил:

- Вы мне отказываете?

- Вы смелый молодой человек. Смело. Смело заявить, что вы исчезните. Я ведь правильно понял ваше вхождение в зеркало? Вы должны исчезнуть?

- Должен.

- Замечательно. Исчезающий на глазах зачарованной публики семиклассник.

Лист афиши лег на стол директора.

- У нас в ДК последнее время, кроме творческих вечеров и редких показов кинофильмов, ничего интересного, поэтому, думаю, почему бы и нет? Только по червонцу с любопытствующих можно было сдернуть, - толстяк лукаво подмигнул мальчику, - а почему бы и нет, поделим по честному.

- Я-а, я, правда, не знаю, вдруг трюк, вдруг трюк…

- Не удастся?!

- Да, - тяжело выдохнул Саша.

- Знаешь, если ты соберешь полный зал, аншлаг, это уже будет трюк, я тебе обещаю.

Директор Базилио встал и протянул мясистую большую ладонь мальчику. Саша неуверенно пожал её.

- У нас есть старенький ксерокс, можешь отксерокопировать на нем, сколько тебе нужно афиш. Знай: - чем больше - тем лучше.

- Но ведь вход…

- Вход пусть будет бесплатным. Я, мы, мы здесь организуем своё. Свои ставки.

Он похлопал Сашу по худенькому плечу.

- Давай, трюкач. Буду держать за тебя пальцы.

И Базилио скрестил два толстенных пальца-сардельки.

 

Это выдержки из краткой энциклопедии славянской мифологии Н.С. Шараповой, которые Саше принесла Антонина Вячеславовна:

«Зеркало –  символ «удвоения» действительности, граница между земным и потусторонним миром (поэтому разбитое зеркало, т. е. нарушение этой границы, считается предвестником беды). Особую опасность зеркало представляло в моменты рождения и смерти, когда происходит неизбежное пересечение границы жизни и смерти. Опасность состояла не только в соприкосновении через зеркало с «тем светом», но и в последствиях самого удвоения (посредством отражения в зеркале), грозящего двоедушием, раздвоением между миром людей и миром нечистой силы, превращением в колдуна, ведьму, вампира…»

- Достаточно? - был вопрос классной руководительницы.

Готовящийся стать через две недели трюкачом мальчик вернул исписанный крупным подчерком красной пастой лист женщине:

- Спасибо.

- Родители знают?

- Весь поселок знает.

Она посмотрела, как всегда, как на всех, приспустив очки:

- Ты совершаешь ошибку, Березин. Делаешь шаг по кривой дорожке. Оттуда не возвращаются.

Саша громко сглотнул:

- Я не боюсь.

- А надо бы.

- Откуда «оттуда» не возвращаются?

- Увидишь.

Она вырвала из его ладони свой вечерний труд в десять строк. Подняла очки. Ушла. Хлопнув дверью учительской.

 

Конец сентября в поселке. Дожди и ожидание. Грязь. Ранний листопад, депрессии. Алые гроздья рябин по глазам, и мокрые, плачущие чёрным афиши необыкновенного представления. Скоро. Осталось три дня.

 

В школе шушукались. Завидовали. Сторонились. Вторым Копперфильдом называли. «Смотрящие», особенно Руслан, друг сестры, интересовались, не опасен ли трюк? Не попадет ли кому потом? Вдруг? Мало ли что?..

- Сможешь вернуться? - спросил как-то отец и крепко прижал, - что молчишь?

- Я постараюсь, папа.

Березин Николай Дмитриевич почувствовал страх. Он вдруг испугался за сына.

- Может, я тебе тайком дам триста рублей или сколько там нужно?

Сын улыбнулся:

- Мне то же самое по секрету мама пообещала вчера. Говорит, ещё сверху на нужды мне всякие даст, если я брошу эту затею. Только это не затея. Я знаю, папа, если я это не сделаю… Я должен попробовать. Столько людей ждут этого, этого… чуда.

- Но это не чудо. Время чудес миновало. Это фокус, иллюзия, аттракцион, фикция, обман, разве не так? - тараторил расстроенный отец.

- Нет. Нет, па. Это чудо. Колдовство.

- Мне страшно за тебя, сына.

- У меня должно получиться. Ты ведь сам говорил, какой трюк без риска.

- Но чудеса-то рискованным не бывают.

 

Ещё одна репетиция. Вторая. За день до представления. Саша зажег бра в коридоре. Смотрит в зеркало. Всё тот же коридор, и он в нем, отдаляющийся. Всё дальше и дальше… Впереди точка темноты, в которой он должен пропасть, исчезнуть.

«Попробовать сейчас?» - думает он.

Из точки что-то отделяется. Темное. Оно быстро приближается, и Саша знает, что если он не перевернет сейчас зеркало в руках темной стороной, то…

Он больше не видит свое отражение в зеркале на стене. На него смотрят такие привычные, такие родные, любимые глаза… Он давно их не видел. Лет пять точно.

- Бабушка?! - шепчет Саша и протягивает к покойной бабушке руки. Зеркало падает на пол.

Темнота.

 

- Я запру его дома, никуда он не пойдет, - кричит мама Саши, Анастасия, - у него жар, если ты хочешь знать.

- До вечера завтрашнего дня ещё целых, целых, почти сутки, поправится, - отвечает тише Николай, - мы не можем его не пустить. Это как убить мечту. А это у него больше чем мечта. Это его чудо. Понимаешь? Чудо. Он сам его придумал.

- Да, конечно, только я не хочу потерять сына. Я завтра сама пойду в этот ДК и всё всем расскажу. Что? Куда? Зачем? Я там такой трюк покажу, на всю жизнь запомнят!

- Мама! - включается в беседу на повышенных тонах Лина, - он должен. Ему надо повзрослеть.

- Я смотрю, и тебе повзрослеть не мешало.

Саша очнулся. Он у себя в комнате. На столе разбросаны чертежи его трюка, ему видно с кровати ещё кусок зеркала. Зеркала из комнаты сестры.

«Слава Богу, не разбилось».

Он слышит:

- Его все будут считать за лоха, у него еще вся школа впереди, а ты?!

- Вот будут у тебя дети, тогда посмотрим, как ты заговоришь!

- Настя!

- Не кричи на меня, Коля, я сказала, и всё!

- Он пойдёт!

- Да, мама, это ты «хватит». Хватит!

- И ты не ори на меня, соплячка!

- Я-а, да я-а…

Хлопает кухонная дверь.

- Сашенька, - всхлипывает женщина, - а если мы его потеряем?..

- Ну хватит, Насть, Лину зачем-то обидела...

- Ты же знаешь, как сильно я его люблю.

- Мы все его любим.

- Как я тяжело его рожала, ты знаешь…

Плач, смешивается с журчанием воды из-под крана.

- Мы не будем ему мешать, - говорит отец, - он нам потом всю жизнь не простит.

- Я тоже вам всю жизнь не прощу, если с ним что случится, - Анастасия кричит, - не прощу!

- Он справится.

«Я справлюсь».

Саша закрывает глаза и не видит, как из зеркала на столе за ним подглядывает белый глаз луны.

 

Первое октября. От афиши на столбе у Дворца культуры после ливневых дождей осталось немного: «Трюк… изменит ваше мире!.. п…устите! Саша в зеркало. 1. 18…сов. зале…ход бес…»

Так было там написано.

 

Семья Березиных собирались молча и все - по отдельности.

 

В обед Саша с Глебом утащили зеркала во Дворец. Бра обещал достать и протянуть на сцену директор Базилио.

- На тебя уже столько человек поставили, - потрепал он за щеку мальчика, - можешь спокойно не исчезать, всё равно мы в выигрыше. Уж поверь мне, старому бывшему картежнику. Азарт у меня в крови.

- Деньги мне не нужны.

- Деньги нужны всем, малыш, впрочем, как сам пожелаешь. Ну-с, в половине шестого жду тебя за кулисами. За сценой. О зеркалах мы позаботимся, будут стоять в самом лучшем месте, видно будет всем.

 

Есть не хотелось, до пяти вчера он сидел в своей комнате и смотрел на чертежи.

«Трюк должен удаться».

- Ты, если боишься, что не сможешь вернуться, привяжи к зеркалу один конец  бельевой веревки или лески, как эта, нить Ариадны как будто, - советовал Череп.

- Уже не боюсь, - Саша был серьезен, - то что должно случиться, то случится. Так моя бабушка всегда говорила.

Помолчали.

- А ещё она говорила мне: «Будь, что будет».

- А меня только подзатыльниками дед «кормил», я свою бабульку даже на фотках не видел.

- Такое разве бывает?

- Поживи в моей семейке, ещё не то увидишь. Кстати, батя говорит, что ты никуда не исчезнешь, что в полу будет люк или вместо зеркала дверь.

- Дурак твой батя.

- Он не дурак, он алкаш. Ладно, пойду собираться. Хочу прийти пораньше, чтобы в первый ряд попасть. Ходят слухи, что весь зал уже выкуплен. Мои тоже ставку сделали.

Саша не стал интересоваться «за» или «против», он сказал другу:

- Увидимся, - и пошел по направлению к дому.

- Уверен?

Канонадный раскат грома над поселком перебил ответ Александра.

 

«Трюк - слишком неподходящее название для моего номера, скажу всем я со сцены - это и не номер вовсе. То, что вы сейчас увидите, это – чудо».

Только этого он не скажет перед забитым - не пройти - залом. Он выйдет на сцену, одетый в брюки и  красно-черный свитер, в простых кроссовках, увидит глаза людей, сотни, тысячи глаз, и ничего не скажет. Он вспомнит, как мама сказала, когда он уходил из дому:

- Иди, обниму тебя на прощание.

Вспомнит, как она обняла его и на ушко прошептала:

- Если что, я за тобой приду. Не бойся.

Она поцеловала его.

Отец пожал руку:

- Мы будем смотреть на тебя и гордиться. Трюкач. Ни пуха, ни пера.

Саша не ответил.

Сестра Лина была с Русланом. Руслан обнадежил:

- Как бы не прошел твой трюк, ты «нашенский».

И отвесил легкий подзатыльник.

- Русик, - пропищала сестра и чмокнула младшего брата в щеку, - ничего не бойся, Сань. Мы тебя в обиду не дадим. Да и трюк-то плёвый, - она подмигнула ему, - ты сам мне говорил, нет?

Брат кивнул:

- Конечно.

Вспомнил бабушку.

«Я видел её тогда в зеркале, точно видел».

Базилио зачем-то второй раз представил его. Он кричал, надрываясь, в микрофон:

- Исчезновение в зеркале. Такого вы ещё не видели! Впервые и только у нас! Трюк, который изменит ваше представление о мире! Саша Березин на ваших глазах войдет в зеркало!

На этот раз музыку сменила барабанная дробь, знакомая многим, кто бывал в цирке.

Саша не стал искать знакомые лица в зале.

Была команда:

- Свет в зале!

Зал погрузился в полнейшую тьму.

На сцене у большого настенного зеркала из коридора Березиных вспыхнуло два светильника.

Мальчик-трюкач поднял зеркало сестры и уверенно шагнул и встал между «свечей».

Он увидел себя в зеркале. Увидел коридор. Всё было без изменений. Он видел всё ту же черную точку, в которую должен превратиться, уйти, войдя в зеркало.

«С зеркалом в зеркало?»

Шаг.

Зал притих. Тишина. Ни дыхания. Ни скрипа. Ни звука.

Третий шаг. Он почувствовал, как коснулся костяшками пальцев холодной гладкой поверхности зеркала. Черная точка приближалась. Ещё шаг, и он встретится с ней.

Трюкач коснулся лбом стекла.

Два зеркала коснулись друг друга, неприятно скрипнули.

Зал вдохнул.

Трюкачу осталось сделать один шаг.

Трюкач его сделал.

Зеркало разбилось.

Зал исчез.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.