Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 30 (июль 2006)» Проза» Память подвластна забвенью

Память подвластна забвенью

Копаница Марина 

ПАМЯТЬ ПОДВЛАСТНА ЗАБВЕНЬЮ

Смерть, ты – большая притворщица. В тот день ранней, но уже наступившей весны, ты пришла к нам… Твоя оскаленная неотразимая улыбка не была нам противной, и страшной не была. Мы встретили тебя, как добрую гостью, принесшую нам в подарок последнюю весну 1943 г. Угостить тебя было нечем. С едой было туго, а ржавую болотную воду, которую мы пили перед артрасстрелом в курских болотах, ты пить не станешь. Ты привыкла к дорогим угощениям. 

Полдень был тихим, солнечным, пели птицы… Набухшие бутоны лозы готовы были лопнуть в любую секунду. Весна! И среди всего этого, именуемого главным словом  «Жизнь», была ты, смерть, доброй гостьей. Мы встретили тебя, как встречают долгожданных…

            Мой друг Гриша лежал рядом, устремив неподвижный взгляд в никуда, возле него на привязанной цепочке лежали карманные часы без стекла, наверное, его вырвало ударной волной. Часы тикали, и секундная стрелка с окрашенным в красное кончиком настойчиво спешила по кругу, будто дразнила тебя. 

            Сознание величественно поднялось, как после долгой и темной ночи подымается солнце над последней пропастью нашей жизни. Все мои друзья убиты, а я, с разорванным животом, встречал тебя, чтобы торжественно приветствовать и вручить нашу общую, единую жизнь с ее радостями и огорчениями, без капли сожаления и печали. 

            Твое удовлетворение было высоким. Ты взяла у нас самое дорогое – жизнь, много жизней… Может, потому ты побрезговала мной, оставила страдать не одно десятилетие?

             Теперь, в конце длинной, прожитой мной жизни я говорю тебе: зря. Зря ты не взяла меня тогда. Вспомни, я встретил тогда тебя, как жених невесту. Бог, Родина и Сталин торжественно светились в душе моей, венчая нашу встречу. Кто может сравниться с тобой в жестокости? Ты предоставила мне пережить что-то хуже курских болот… 

            Недавно внук мне говорит:

            - Дед,  зачем ты воевал с немцами, жили бы сейчас с немцами достойно, да попивали Баварское пиво…

            - Дед, а почему ты так любишь свои железячки? Таких, как ты показывают в «масках шоу». Это смешно. 

            - Дед, травони что-нибудь о своей Куликовской битве, что-то мы с ребятами заскучали…

            Да не держу я на них зла, мне только больно… Не думаю, что плохо воспитывали. Старались, да много воспитателей… Они неплохие ребята: грамотные, остроумные, и работать умеют, если, конечно, захотят. Вот только не знаю, защитили бы они Родину с таким укладом духовного легкомыслия?

            Спрашивал многих. Разные ответы:

            - Да.

            - На какой хрен мне это нужно?

            - Кто скажет спасибо?

            - Тебя благодарят? 

             - Не дождутся, пока не отбросишь копыта, чтоб пенсию не платить и т. д. 

            А история ведь имеет свойства повторяться…

            Ты оставила меня здесь затем, чтобы разодрать душу, тебе тела мало. Есть вещи, которых ты не понимаешь. 

Так вот, я только частично вернулся. В большей мере я – там, с ними. Там наша совесть и честь, не полужива, как здесь, 9-го мая, в День Победы…

 

І І

Под выступающим навесом сарая, укрытая от непогоды, стоит старинная скамья. Такие изделия стояли в каждой хате в минувшие века. Лава, - называли ее в старину. 

На лаве сидит старый человек, выпрямив ноги, руки, скрещенные, покоятся на животе, голова откинута назад, опорой ей – стена. Глаза старика закрыты. Весеннее солнце светит ему в лицо. Старик неподвижен, будто спит. Губы его шевелятся, как у читающего молитву. 

- Дед, ты опять мультики смотришь?

Старик медленно открыл глаза и, почти не слушая его слов, смотрел на внука взглядом человека, обладающего великим даром любить людей. Вот уже правду говорят, что внуков люди любят больше своих детей. 

- Игорек, о каких мультиках ты говоришь? 

- Да о твоих же!- И внук громко засмеялся, молодым, полным силы и веселья, глуховатым смехом. 

- Дед, ты, наверное, мало ходил на дискотеку и не научился веселиться. Давай вместе, хоть и сегодня свалим на тусовку, есть новые хитовые диски. 

Закончив фразу, Игорек залился громогласным смехом. В соседнем дворе что-то делавшие люди оглянулись в его сторону. 

- В твои годы у меня тоже были диски… набитые патронами. Не любишь ты меня, Игорек, потому так со мной и говоришь. 

- Дед, да я тебя люблю больше всех. Если б я тебя не любил, я бы точно напугал тебя, а то думаю: «Не буду пугать, пусть побалдеет старый человек.»

Старик замолчал. В душе не было и тени обиды.  Он уже давно привык к этим современным «приколистам». Все еще хотел понять, почему они такие пустые, мы такими не были. Голод и труд учили нас, у них другие учителя…

- Дед, к тебе какой-то мужлан приехал, баба Паша прислала по тебя. 

- Кто приехал, сынок? 

- Да какой-то кореш,  с тобой потусоваться хочет. 

- Перца б тебе на язык за словечка твои. 

- Вот видишь, вместо спасибо внуку сказать, ты меня ругаешь, а говоришь, невоспитан, шалопай. Так кто из нас шалопут недовоспитанный? Пора, давно пора заняться твоим довоспитанием, дед, - снова залился громовым смехом. 

Старик подтянул ноги к лавке, сделал усилие для подъема. В теле что-то сопротивлялось, трещало, но все получилось: старик поднялся и, будто ломая в себе что-то затвердевшее, мешающее двигаться, достаточно проворным шагом заковылял к дому. 

- Здравствуйте! Я Иван Захарович, хозяин этого дома, а вы кто будете, зачем нужен вам старый забытый человек? 

Последние слова Иван Захарович договорил заикаясь и меняя тональность голоса. Слова звучали на остаточном автоматизме речи. 

Перед ним стоял Ваня Колотушкин, такой же молодой, с той улыбкой и теми же рыжеватыми усами. А глаза! Ваничкины глаза  43-го года…

У старика сначала начало трясти голову, губы, дальше тремор распространился на все тело: дрожали руки, дергались плечи... 

Внук отреагировал первым. Молнией приставил стул и, обняв с непривычной нежностью, посадил деда. Первый раз в жизни он не знал, как поставить деда «на место». Что-то доселе незнакомое, мучительное коснулось его пустозвонной души. Как бы подсознательно желая «спасать» деда, он обнял его за шею и стал пальцами массировать левое ухо деду. Но тремор усиливался, тогда Игорек, как гипнотизер, присел и, смотря деду в глаза, начал умолять его успокоиться. Это произвело глубинное воздействие на старика. 

За последние годы вредный внучек общался с дедом только с позиции «приколов». А сейчас он готов был на амбразуру, только бы избавить деда от внезапного приступа страданий. Стоя почти на коленях, обнял деда за шею, прижал к себе и на ухо прошептал: «Я тебя люблю. Прошу, успокойся, давай разберемся, в чем дело. Ты же знаешь, какой я вредный, но я все равно тебя люблю и умоляю, успокойся, ты от такого волнения можешь умереть, а как же мне без тебя, дед!»

Как молодой бык, не чувствуя силы, он прижал дряхлое тело к себе, запрещая ему дрожать. 

Шокированный дед, сраженный двумя истинами, успокоился. Дрожание прекратилось. Глаза озарились новым приступом, теперь уже удивление и интерес заменили прежние чувства. Губы его шевелились, как бы безмолвно проговаривая слова. Игорек уже не смотрел на них как на источник юмора, эти губы вызывали в нем сострадание. Наконец дед полностью пришел в себя:

- Ванечка, мой золотой, это ты? – Как говорящая машина проговорил Иван Захарович. 

«Ванечку» прорвало. Он также был шокирован неожиданным приступом наполовину живого дорогого сердцу человека, которого он видел второй раз. Впервые он видел его в детстве. Иван Захарович приезжал к ним на Алтай, чтобы увидеть своего побратима после смерти Сталина. 

- Я не Иван, я его сын Василий. Отец две недели назад умер. Просил не давать вам телеграммы. Зная, как вас здесь чтят и уважают в финансовом, да и в моральном плане, посоветовал мне лучше съездить к вам, чем звать на похороны. Вот я приехал… Вы уже третий… 

Иван Захарович снова провалился в пропасть страданий. Неудержимо текли обильные слезы, но глаза не мигали, они смотрели в одну точку. Там, видимо, было видно желаемое… Так плачут старые люди и маленькие дети. 

Как юморист заражает зал смехом, так достали его слезы всех, кто был в хате. Плакали все, даже Игорек прослезился. В нем открылось что-то незнакомое в области любви и привязанности. Первым опомнился ветеран, усилием воли старался успокоиться. Он по прежнему смотрел в ту же точку, но голос его изменился и он начал переходить на тон торжественно-поэтический. 

- Вася, я твоему отцу однажды спас жизнь, а он мне дважды. Когда в отдушине мы сидели за чаркой,  я его благодарил, а он мне запрещал это:

- Ваня, мы же братья, зачем слова благодарности взаимно говорить!? Слава Богу, что мы есть еще и вместе, - так говорил он…

- Я знаю, мне отец это не раз рассказывал, я никогда не мешал ему повторяться у воспоминаниях. Я знал, рассказывать одни и те же истории, для него, как медом по губах. Он это любил… 

Паша Михайловна, жена Ивана Захаровича, почти немощная. Старость бессовестно проехалась по ее некогда красивой внешности. Женщина с жестким  характером, незнающая о существовании сентиментальности, смотрела растерянно, сочувственно. Имея крутую мужскую натуру, плакала. Никто никогда не видел ее слез. 

Иван Захарович поднялся, подошел к гостю, взяв его руку в свою, и его лицо начало излучать философскую улыбку. 

- В природе улетать – это нормально. Я тоже улетел уже давно, еще тогда… но не полностью.  Я и здесь жил долго… есть что и кого любить. Но, как говорят на Руси, надо и честь знать… Отец твой улетел, и мне пора…  уже давно.

Глаза его засветились явно молодой улыбкой, без страдания и сожалений. 

- После всего, что досталось нам, - замолчал на полуслове.  Восковая улыбка, как маска, застыла; на лице нарисовалось что-то очень далекое, незабываемое, святое.

- Отец рассказывал тебе о нас?..

Опять слезы в горле. Бессовестные слезы,  нет уже им контроля, что хотят, то и делают. 

- Отец на войне оставался до конца жизни. Заведи разговор о Космосе, он все равно закончит войной. 

- Это потому, что у вас там, на Алтае, еще не разучились слушать, помнить…

Взгляды внука и деда встретились. Любящие глаза деда были далеки от упрека. Игорек смотрел твердым взглядом мужчины с чувством вины перед человеком, бесконечно любящим его. Незнакомое чувство грызло душу. Он снова подошел к деду, провел рукой по шее, схожей на гармошку. 

- Дедушка, я виновен!

- Да ладно тебе, я что, судья.

- Я судья… себе сам. Извини, если можешь…

- Да что ты, вот сейчас при таком госте заладил. Бабуля, что ты нас не кормишь, гость то какой к нам пожаловал.

 - Я сейчас, я сейчас, я сейчас, - как будто вырвалась из оцепенения Паша Михайловна. Рванулась с места и, как заводная, начала делать привычное дело. 

 

І І І 

- Пора мне, Иван Захарович, - улыбаясь говорит Василий, - второй день у вас, а мне еще надо съездить во Львов и Донецк. Так и отпуска не хватит. Пора.

- Побудь еще хоть денек. Ведь не увидимся больше, а так хотелось бы… У памяти могучие мышцы, как у Геракла. В миг может дать человеку столько, что за тот миг не жаль многих дней суетливой жизни. Но и у забвенья великая сила. Ее черный огонь делает свое дело. Чем дальше, тем больше. Мы уже многое забыли. Сейчас политики наших уже разных государств пытаются поссорить братские народы, придумывают проблемы. 

Еще недавно добрые, веселые глаза старика помрачнели.

- Когда-то я слышал выражение: «память подвластна забвенью». Было бы хорошо, если бы это касалось только плохой памяти…

- Я с вами совершенно согласен, - поддержал Василий, - в России идет большая трепология на Украину. Больше всего ядовитые бывшие обрусевшие украинцы. Все это мне не совсем понятно, зачем все это…

- Я то понимаю, почему они такие, да Бог с ними, - поднял палец вверх Иван Захарович, - никаким политикам не удастся рассорить народы, - Иван Захарович сжал руку в кулак и сделал резкий жест, - сволочи есть и здесь, и у вас, но мы связаны кровью, а кровь не разъединишь. Да и зачем ее делить, если она у нас общая… 

На третий день Василий Иванович уехал во Львов… Всей семьей проводили его на вокзал.

Игорек дал обещание, что когда закончит учебу, заработает денег и обязательно съездит на Алтай в гости. И не только на Алтай…

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.