Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 22 (бумажный)» Гвоздь номера» Посреди осколочного марта (подборка стихов)

Посреди осколочного марта (подборка стихов)

Комаров Константин 


● ● ● ● ●

Наплевать, что слова наплывают
друг на друга в усталом мозгу.
Обо мне ничего не узнают,
если я рассказать не смогу.

Но не в этом ирония злая
задыхания строк на бегу.
О тебе ничего не узнают,
если я рассказать не смогу.

Снова рифмы морскими узлами
я бессонные строфы вяжу.
Ни о чём ничего не узнают,
если я обо всём не скажу.


● ● ● ● ●

Я растворяюсь, как помешанный,
как дверь в пространство, без звонка,
как сахар, ложкою помешаный
в стакане злого кипятка.

Осталось только сны нанизывать,
сетчаткою крошить цвета
иль падать с ленточки карнизовой,
как глупенькая школота.

И ржою ржёт товарищ маузер,
не начиная монолог,
когда глазами миккимауса
я пялюсь в вечный потолок.

Но стих терзает недописанный,
где все слова обнажены,
как меж пунктирными дефисами
слои стыдливой тишины.

Не то чтоб это так неправедно,
но ты, танцующий в раю,
ты не поймешь меня неправильно,
поверив правильность свою.

Ведь не для форсу, не для почестей
поэты, дольних дней не для,
спокойно дохли в одиночестве
и отторгала их земля.

Но пусть не этот год закончится
на середине февраля…


● ● ● ● ●

Закрыв опять тетрадь на карантин,
чтоб бешенством стихи не заразились,
я будто бы в себе укоротил
ту пустоту, что мнится за Россией.

А над Россией мнится типа Бог:
озлобленный стареющий невротик,
я только здесь учуять это смог,
где Азия целуется с Европой,

где камень так простужено сипит
под бурами, ломами и кирками,
Урал кивает дальше на Сибирь
огромными и грубыми кивками,

и временами до зарезу, блин,
в густом патриотическом накале
охота долго целовать рубли
и Бельгию идти топить в Байкале.

И можно рвать до одури баян,
раз степень оглушенья нулевая…
Открыл тетрадь – стихи переболят:
здесь все обычно переболевает.


● ● ● ● ●

М.
Придти в тебя, ослепнуть и оглохнуть,
придти в тебя, в себя не приходя,
весь этот бред – похмельный и огромный
продёрнуть мимо нитями дождя.

Мы посреди осколочного марта
и в вакууме его воздушных ям –
убийственный ты мой реаниматор,
кардиограмма тихая моя.

Тут бесконечность прикипает к мигу,
распарывая всякий циферблат,
и позвонки выплясывают джигу,
минуя тупики шестых палат.

Параличом разбитые пространства
и мы с тобой, ушедшие от них
туда, где обезвреженная паства
нас, наконец, оставила одних;

туда, где, как бы долго не сличали
с иными нас, не пеленали в шёлк
бесплотных фраз – случилось не случайно
что не в себя я, а в тебя пришёл.


● ● ● ● ●

По невечному этому городу
в никуда утекают слова,
на мою покаянную голову
опускается дня булава,

ибо лживо всегда покаяние,
если с богом есть что поделить,
это как две кумы покалякают
и друг друга пойдут материть.

Так зачем ритуальные кружевца,
если жизнь вся на два матерка,
если вся философия рушится
от беспечного рифм ветерка.

И приятно аорту простреливать
под пестрядевый этот галдеж,
если сразу из пасти постелевой
ты поэтить пространство идешь

непонятный, как идиш, по голому,
не прикрытому даже дождем
бесконечному этому городу
с неизбежным советским вождем.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.