Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 94 (июль 2013)» Проза» Валя-наркотик (рассказ)

Валя-наркотик (рассказ)

Васильченко Сергей 

Валя-наркотик

 

1.

Она приедет через полчаса. Всё-таки приедет.

Я сижу в темноте, в пустой квартире — мама на сутках - и курю синий «Честер». Времени чуть больше двух ночи. Она приедет. Я добился этого.

Я подсел на неё, как некоторые подсаживаются на сильные наркотики. Проходит время,  и вот они уже готовы вынести всё из дома ради новой дозы...

Подсел конкретно. Мне нужно сегодня, сейчас увидеть её улыбку, её глаза. Иначе пропади оно всё пропадом. Нужно сказать ей, что я люблю её, что я не могу без неё.

Люблю и не могу без. Это одно и то же? Это разные вещи?

Я сегодня разыграл отвратительнейший спектакль. Ненавижу себя за то, что делал, но мне нужна, нужна, нужна она! Любыми методами, любой ценой.

Я позвонил и сказал, что покончу с собой, если она не появится тут. Плакал в трубку, будто мне три годика. Умолял её, без конца говорил, какая она хорошая, и как мне позарез необходимо, чтобы она была рядом.

В итоге она сказала:

- Ладно. Я беру такси. Я буду через полчаса...

Она бросает клуб, в котором собиралась протусовать до утра, и несётся ко мне.

Сигарета дотлела до самого фильтра. Я снова беру телефон и набираю номер, который знаю наизусть.

- Да еду я, еду! Минут через пятнадцать буду, — со злостью кричит она. Конечно, она недовольна.

Я наигранным слезливым голосом прошу вновь:

- Пожалуйста, не бросай меня, приезжай. Быстрее.

У меня есть вино — две бутылки. Одна початая, вторую выпить хотелось бы с ней. Красное вино. Дешёвое, ну и что?

Она где-то там, в машине с жёлтыми шашечками. Господи, а ведь на улице прекрасная погода, думаю я. Надо спуститься и встретить её.

Выхожу  - вода оголтело льёт с неба. Шум водопада — такой приятный. И так свежо  после дичайшей нашей дневной жары.

Подъезжает зелёная «Daewoo Nexia» и выходит она. Эти чёрные волнистые волосы, эти приятные округлые формы... Я представлял свои руки на них, кажется, тысячу раз. Её нельзя назвать худенькой. Но она и не толстая. Она шикарная. Иногда я определяю её про себя, как девушку «рубенсовского» формата. Я определяю её про себя как  свою мечту, как сказку моей жизни, как мою королеву, как самую красивую девушку в городе, как...

Она выходит на своих высоких каблучках, в чёрных джинсах, в белой майке. Она плывёт сквозь этот ливень. 

Мгновенно её волосы намокают, зонт она не взяла, дождь стал неожиданностью для всех.

Валя... Ты прекрасна, Валя.

2.

 

- Ну что, добился своего? - кричит она сквозь дождь. — Добился?

- Мне плохо. Ты понимаешь, что мне плохо?

- Я не понимаю, при чём здесь я? Почему я всё время виновата в том, что тебе плохо?

Мы реально кричим друг на друга.

- Валя, солнышко, так уж оно вышло. Ты — первопричина всех волнений в моей душе. – объясняю я, уже потише.

Возникает небольшая пауза.

- Давай поднимемся наверх и спокойно побеседуем.

Она никак не реагирует на это предложение.

Я пытаюсь взять её за руку, но она отстраняется. Я отворяю железную подъездную дверь, показываю жестом, что пропускаю её... Она с каким-то сомнением, осторожно, но всё же заходит внутрь.

 

3.

 

Мы познакомились с ней на первом курсе, в самом начале обучения в вузе. Просто потому, что каким-то случайным образом сели вместе.

Первое сентября, педагогический университет, факультет экономики и менеджмента. Где-то вдали что-то напутственное вещает декан, а она сидит рядом со мной и ест чупа-чупс. Серьёзно, чупа-чупс. Причём, это совершенно не пошло и не глупо выглядело.

- Привет,  - начал я.

- Привет, - ответила она и улыбнулась.

Она была из тех людей, которые априори дружелюбны ко всему живому, всему окружающему. Это, конечно, и от наивности частично. Но и от внутреннего света.

- Меня зовут Паша.

- Меня зовут Валя.

Она протянула мне руку — я пожал её. Ладошка была тёплая и влажная. Она приехала из деревни, а «деревенские» ведь проще, чем «городские». Это тоже одна из причин, почему она тогда смотрела на мир, как говорится, большими глазами

Ректор что-то говорил, но это было скучно. И она сама вдруг задала мне вопрос:

- Ты откуда?

- Ну отсюда. Из N-ска. Местный. А ты?

-  Из Альбухамбетовки. Это деревня в двухстах километрах.

- Понятно.

- А если местный, значит, знаешь, где находится «Макдональдс”?

- Знаю. И покажу тебе, хочешь? Пошли?

- Хорошо. После того, как всё закончится. Только со мной ещё подружка пойдёт — она тоже из моей деревни.

 - Окей. Без проблем.

Спустя два часа я привёл Валю и её подружку Cвету в царство Рональда Макдональда. Маскота, которого я, если честно, не очень-то люблю после просмотра фильма ужасов по Стивену Кингу «Оно». Там был жуткий зловещий клоун, который у меня с детства ассоциируется с Рональдом. Но гости из маленьких городов почему-то считают своим долгом посетить «Макдональдс». А некоторые ещё и друзьям привозят эту чудо-пищу. Ну да ладно.

Короче, там за колой и бургерами мы говорили об уготованной нам учёбе, о всяких других прикольных темах.

Вскоре выяснилось, что она, оказывается, тоже слушает рок-н-ролл.

- А «Гражданскую оборону» слышала?

- Да, конечно. Мне нравится.

- Нравится? Это же совсем не девчачья музыка.

- Тексты у них классные.

- Ага. А я просто тащусь.

Света была совсем другой, Света была серой, неинтересной. Мы общались с Валей между собой, а она просто пила из трубочки свою колу, молчала.

 

На следующий день, когда у нас были первые пары, мы тоже сидели вместе. Так всё и пошло-поехало. Потом я много раз приезжал к ней в общагу, потом мы пережили много разных приключений — алкогольных и безалкогольных. Выставки, мероприятия, просто прогулки. Да много было всего. Было весело, но свербило одно: она не была моей.

И вот так прошло почти два года.

 

4.

 

Мы в подъезде. Я гляжу на неё исподволь. Какая на ней классная обтягивающая майка. Какая она кайфовая! Я едва удержался от того, чтобы приобнять её. Когда я видел Валю вот так близко, мой член самопроизвольно поднимался в штанах. Такое она имела влияние на меня.

 

Молча поднялись на восьмой этаж, зашли в квартиру. Я снял тапочки, она - туфли. Прошли в зал.

 

- Давай по существу. Говори всё, что хотел, и я уеду обратно. Я бросила все свои дела, я не хочу здесь цацкаться с тобой...

- Будешь вина? - спросил я.

- Да давай уж наливай, - сказала она. Агрессии в этой реплике было меньше, чем в предыдущей.

Всё-таки, да, мы много пережили. И выпили столько вина вместе.

 

Я подумал:                            

«Сейчас накатит грамм двести — перестанет злиться. Наверное».

 

Разлил вино «Лидия» по двум бокалам. Попросил её сесть в кресло — сам сел напротив, на стул.

- Я не вижу, что тебе так уж плохо. Ты — грёбаный манипулятор.

- Вот, смотри, - я показал ей порезы на руке, которые сделал минут двадцать назад.

- Манипулятор и псих. Я приехала, и что? Что ты хочешь сказать? Чего нельзя было сказать по телефону?

 - По телефону нельзя было сказать, что я люблю тебя.

- Это любовь? Я вижу, что ты как-то прикипел.  Я же не дура. Но любовь ли это? В любом случае, ничего не могу дать, кроме своего общения. И об этом уже говорила тысячу раз.

- Да почему ничего?

- Потому, что я не люблю тебя, как мужчину. Как человек ты прекрасен — мне нравится проводить время с тобой. Ты умный, добрый, заботливый. Но мужчина…Мужчина мне нужен совсем другой.

-  Ну давай у нас хотя бы будет секс по дружбе. Дружеский перепихон? Почему нет? Фрилав! Мы же свободные люди!

-  Это аморально. И, я же говорю, ты меня совсем не интересуешь, как мужчина.

- Ах, вот как. Совсем-совсем не интересую.  Какой тебе нужен мэн? Тупое быдло, которое тебя ни во что не будет ставить? Качок-дебил?

После этих моих слов она  скрестила руки на груди. Она волнуется и как-то пытается справиться с волнением.

- Да, конечно, я понимаю, я не альфа-самец. Я бета или вообще омега. Вечно последний. Лох, неудачник. Да вообще, кто меня полюбит?

- Обязательно полюбят, вот увидишь. Перестань сравнивать. Сравнение - это путь в никуда.

 

 

5.

 

Мы продолжаем наш разговор:

- Когда ты только приезжала, ты была гораздо проще, и не было всех этих понтов.

- Да какие понты? Ты бредишь. Я нормальный человек, я не занимаюсь сексом из жалости…

- Слишком тяжёлая и бессмысленная ноша?

-  Я просто не люблю тебя. Не люблю, и всё тут. Не могу это объяснить логически. Лучше, чем уже объяснила

-  Какому-нибудь Вадику или Петеньке значит, ты отдаёшься и всё нормально, а я чем хуже, блин? – это было очень глупый вопрос, но и моё состояние уже давно было неадекватным.

- Прекрати! Нельзя заставить человека полюбить себя Я тебе уже не единожды говорила, что, если ты не можешь видеть во мне просто друга, то лучше нам совсем не общаться.

- Ты нужна мне, понимаешь? Я хочу с тобой общаться. Ты нужна мне. Нужна мне, понимаешь?

 Меня заело как пластинку.

- Паш, мне тоже приятно с тобой общаться. Но пока ты не начинаешь твердить, что любишь меня. Давай лучше беседовать о чём-то нейтральном, интересном

- Думаешь, получится?

- Всё зависит от тебя.

 

6.

В прошлую весну, когда на носу были летние экзамены, меня прибило. Я с ней общался, общался, и в какой-то момент мне захотелось её как женщину. То есть, нет, наверно, я хотел её с самого начала. Но именно весной в голове появилось чёткое понимание, что она обязательно должна быть моей. В её мозгах никогда ничего такого, видимо, и близко не было. Она играла со мной, но не более. Такие игры – это ошибка.

В одну из наших прогулок я решил действовать.  Наши отношения просто обязаны были перейти в новую качественную стадию, казалось мне.

Купил красную розу и какую-то безделушку, дешёвую бижутерию— на большее денег у меня, студента, не хватило.

Встретил, обнял, отдал цветок и подарочек.

Она говорит:

 - Ой, спасибо! А с чего это вдруг?

 -  Это просто подарок.

  - Ну не знаю... Не стоило тратиться. Мне и без подарков нравится с тобой видеться.

Мы прошлись по бульвару, затем присели на одной из лавочек на Набережной. Она ела мороженое, я пил пиво. Болтали, смеялись.  И тут я наклонился, чтобы её поцеловать… Она отпрянула.

- Ты что делаешь?

- Хочу поцеловать. Что-то не так?

- Да всё не так. Не надо этого, Паш.

- Да почему, блин? - Меня это задело.— Почему не надо?

- Потому что мы просто друзья — и я  пока ещё не окончательно рассталась с Вадиком.

Вадик — она частенько в ту пору рассказывала про него. Я заочно ненавидел этого Вадика. Какого-то Вадика. Чувака, у которого был джип. Вадику я завидовал — он трогал её, как зхотел, он трогал её, как я не мог.

 - Да чем я хуже этого Вадика? -  я повысил голос - Чем я хуже???

- Да ничем не хуже. Просто он — мой мужчина. А ты мне просто друг Это такие простые вещи, а ты не можешь их понять. И не нужны мне твои розы, подарки. Не нужны, слышишь?

Она положила розу на лавку.

- я домой

- Нет, подожди, - и тут я грубо схватил её за руку

Она посмотрела мне в глаза.

Сердце в моей груди колотилось как бешеное. Да, я вскипел.

Около минуты мы застыв в каких-то странных позах, просто молчали. Затем Валя сказала:

- Глаза у тебя какие-то маньяцкие сейчас, Паша. Жёсткие, безумные. Прекрати. Иногда я   жутко боюсь тебя. В твоих глазах иногда я  вижу столько стали. У тебя какая-то маньяцкая потребность во мне. Ненормальная, понимаешь?

Я собрался духом и сказал как можно более взвешенней:

- Пожалуйста, давай ещё поговорим

- давай не будем об этом разговаривать, это всё испортит

- Нет ,поговорим.

 

Тогда мы всё-таки поговорили, но этот разговор не принёс радости ни мне, ни ей.

И много раз возвращались к этой теме — и  всегда это выводило меня из душевного равновесия. А она оставалась на тех же позициях — ты мне просто друг и точка. Просто какой-то неразрешимый тупик.

 

7.

Ах да, после случая на набережной, она вообще месяц меня игнорировала. Потом всё-таки вроде смягчилась, говорит, ладно, давай встретимся.

Забились на шесть у городской башни с часами. Я пришёл без пяти, ждал ещё минут пятнадцать — её не было. Начал звонить, она сбрасывала.

И от этого бесконечного ожидания чуть ли не перехватывало дыхание. Потом она перезвонила сама, сказала, что были срочные дела, но в семь точно будет. В семь и, правда, появилась.

Я сказал Вале, дескать, прости , мол, да, давай будем друзьями, всё будет хорошо.

Тогда мы в принципе отлично погуляли. Без конфликтов. Обсуждали какие-то высоколобые вопросы.

А теперь вот я дошёл до ручки — я шантажирую суицидом, лишь бы она приехала.

 

У неё был Вадик. Когда с Вадиком они расстались, появился Петенька. А я так и не появился.

 

Это явно не предавало мне уверенности в себе. Я и учиться стал хуже. Похудел, осунулся, думал только о ней. На других девушек не обращал внимание. Она была моим наркотиком — и весь остальной мир перестал существовать.  Для наркоманов  ведь всё именно так — некое вещество заменяет весь мир.

Ещё я тогда размышлял, не суккуб ли она. Суккубы — это такие  мифологические демоны в женском обличье. Они буквально вытягивают жизнь из мужчины.

Но как она может быть демоном, если я люблю её? Если она мне так невероятно сильно нужна?

- Ну это и есть власть суккуба…

 

Она писала мне в контакте, науськивала, чтобы я обратил внимание на какую-нибудь другую чику.

- Да ты посмотри сколько вокруг красоток! Посмотри! Зачем тебе я?

- Меня не интересуют эти набитые дуры.

- Я тебе помогу. Хочешь я тебя познакомлю с кем-нибудь? Вот Светка из моей деревни, она одинока, почему бы тебе обратить на неё внимание?

- А тебя я недостоин?

- Ну началось — достоин недостоин. Ты как и обычно неправильно смотришь на это всё.

- А как надо смотреть?

- Ты это ты. Ищи твоё. А я ищу своё. Парой в плане сексуальном нам не быть

- Мне плохо от того, что ты говоришь. Ты слишком категорична.

- Зато честна.

 

8.

Мы по-прежнему сидим в тёмной комнате. За окном по-прежнему льёт дождь.

 

- Всё зависит от тебя, - говорит она

- А от тебя ничего не зависит? Это же так просто — подарить любовь.

- Я не проститутка какая-то

- Да в чём проституция?

- Прошу, давай оставим эту тему. Тебе тяжело, мне тяжело — давай не будем общаться. Я столько раз говорила, давай не будем общаться. А ты всё ныл, нет, ну пожалуйста, ну пожалуйста, я исправлюсь, всё будет нормально, и вот опять... Я не знаю, в какой уже раз происходит какая-то фигня. Сбилась со счёта. Ты вызваниваешь меня с клуба, шантажируешь суицидом: я сожру таблетки, я выброшусь, я повешусь, я то, я сё - это твоя любовь?

- Получается так. Нет — это не от моей любви. Это от твоей нелюбви.

- Это безумие, которое надо остановить. Ты не слышишь меня, ты на своей сумасшедшей волне.

Она выпила стакан залпом.

-  Как вино?

-  Вино как вино.

Она меняет позу — свешивает ногу на ногу. Блин, какие у неё кайфовые ноги. В ней всё кайфовое.

- Ну как так? Ты же тоже флиртуешь со мной. Флиртуешь — значит, даёшь надежду.

- Ничего я не флиртую, - спорит она.

Женщины такие странные. Флиртуют и никогда не признаются, что флиртуют. Хоть пытай - не признаются.

Тут я раскрыл свои последние карты:

- Я давно тебе хотел сказать. У меня не было женщины. Никогда. Я немного побаиваюсь, ну, интима.  Но только не с тобой. Я хотел бы, чтобы у меня первый раз был с тобой.

- Больно многого хочешь. А я не Мать Тереза. Но я желаю тебе добра, Паша. Желаю тебе всего самого хорошего.

- Хотя бы один поцелуй, пожалуйста.

Таким тоном, как я это произнёс, бомжи вымораживают милостыню на паперти.

- Нельзя просить этого у женщины. Просить — это стопроцентно получить отказ в данном случае. Запомни на будущее.

Она засобиралась. Взяла свою сумку, начала вставать.

- А вино?

- Плевать на вино. Допивай сам. Реально достало уже. Достали эти «Страдания юного Вертера». С меня хватит.

Она знала Гёте. Литературная подкованность вкупе с красотой — да, делали её такой неотразимой, такой желанной для меня. Литературная подкованность - ещё одна составляющая магнита. Ещё одна составляющая этой наркоты.

Никакой она не суккуб. Она хорошая.

- Ну подожди, подожди…

-  Паша, с меня хватит! - произнесла она уже из коридора.

- Останься, валя!

- Зачем?

- Ну есть ещё вино и я...

- Всёооо!

- Да-да, иди к своим альфа-самцам, качкам на джипах

- Господи, какой бред! Хватит. Даже не звони мне больше. Твоё лицо похотливо и отвратительно. Ты ведёшь себя как дерьмо.

- Но может ты можешь меня исправить!  Я перестану быть дерьмом У нас всё получится — мы будем счастливы. Ты пожалеешь, что сейчас уходишь. Не френдзонь[1] меня, и всё будет нормально. Я ради тебя стану каким угодно.

 

Она ничего не ответила на это.

 

9.

 

Тогда я совсем одурел и начал петь:

 

Разбежавшись прыгну со скалы

Вот я был и вот меня не стало

И когда об этом вдруг узнаешь ты

Тогда поймёшь кого ты потеряла...[2]

 

Пою я, если честно, отвратительно.

- Идиот, - отреагировала она из коридора.

Я понял, что теряю её.

- Я вспылил — ладно, извини.

Я прошёл в коридор.

- Я тебе сказала: я сваливаю. Я умываю руки. И если ты думаешь, что, если ты опять позвонишь и будешь ныть и говорить, что сдохнешь, я приеду, ты ошибаешься. Я не буду больше потакать твоему извращенческому поведению. Вообще не звони мне больше.

- Ну почему?

- Да потому что. Просто ухожу.

- Нет, погоди!

 

В голове мысль  возникла — в духе «так не достанься же ты никому». Такая невероятная злость клокотала внутри. Мне хотелось взять на кухне нож и просто пырнуть её в бок. Чтобы она осталась. Осталась тут со мной как можно дольше. И я готов был это сделать.

Я не пошёл на кухню, но преградил ей путь к выходу

- Нет, погоди! - сказал я

- Паша, прекрати!

- Ну да, я же не альфа-самец, я недостоин твоей плоти.
Я схватил Валю за руку.

- Иногда мне кажется, что ты вообще не самец.

- Сука!

- Отпусти руку, козёл!

- Какие жестокие слова ты говоришь!

- А ты нет? Отпусти и открой мне дверь

Злость бурлила во мне, злость как кипящая лава готова была выплеснуться наружу и затопить нафиг всю эту Помпею.

 

«Придушу, ей Богу, сейчас возьму и придушу Или кухонным ножом заколю. Плевать. Без неё жизнь не жизнь».

 

Злость была безумной. Злость рождала ужасные фантазии. Злость, ревность и эгоизм. И вдруг — щелчок! - и я как бы вернулся в «нормальность», я испугался сам себя, испугался того, что было у меня в голове.

 И понял, что надо это всё прекращать.

 

10.

- Ладно, иди. Иди, блин. На все четыре стороны

 Говоря эти слова, даже попытался изобразить подобие улыбки, но получилось плохо.

 

Вставляю ключ в замок, поворачиваю. Она стоит рядом — тяжело дышит. Она тоже на нервах. Она ныряет в тёмный подъезд. Я секунд тридцать что-то перевариваю, что-то тяжёлое перевариваю.

И осознаю, что её надо догнать. Догнать и сказать, прости, прости, пусть у тебя всё будет хорошо, не поминай лихом, живи и будь счастлива. Прости за все мои глупые и агрессивные слова...

Сказать: «Прости, я оставляю тебя в покое». Это же и есть в данном случае любовь.
Я выбежал за ней прямо босым.

Вот я уже на улице. Стою под подъездным козырьком, дождь по-прежнему бешено льёт. И её нигде нет, только вода с неба и пустота. Она растворилась в этой тёмной улице, она исчезла.

А  я, как дурак, стою босой на бетоне и не знаю, как жить дальше.

 

Сажусь на лавку — пусть меня смоет ливень. Да, больно, но вместе с тем приходит какая-то дикая ясность, приходит нечто новое об устройстве этого мира.

Я ей позвонил пару раз — она не взяла трубку. Поднялся домой, допил вино и лёг спать.

 

Я не покончил с собой, я не Вертер, у меня потолще кожа. И в то лето вообще её больше не видел. А через месяц, подкопив денег, снял проститутку и лишился невинности.

Никакой любви для меня больше не существовало.

Валя перестала быть наркотиком. Как-то само всё сошло на нет. Осенью в универе я увидел её, сказал «привет» и не испытал никаких чувств. Сказал «привет» и сел за другую парту.

 

Валя явно не возражала.

 

(1) Френдзонить - держать отношения с человеком противоположного пола в пределах дружбы 
(2) 
Строчки из песни панк-группы «Король и шут» - «Прыгну со скалы»

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.