Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 95 (сентябрь 2013)» Для умных» Современные мании: "Я такая"

Современные мании: "Я такая"

Корнев Вячеслав 

Слова-паразиты подобны психоаналитическим симптомам: они фиксируют основные современные мании, легко выявляются и интерпретируются. Сегодня при пересказе любой истории вместо эпитетов, сравнений, речевых красок и приёмов, употребляется это тошнотворное: «такая», «такой», «такое». Типовой пример «я такая иду, а он такой так смотрит»… Дискурс романтических объяснений сводится теперь к запору на середине фразы: «Ты у меня такая…» Сетевая поэзия в формате «стихи.ру» тоже симптоматично обедняется, утрачивает палитру образов и сравнений, обрастает паразитарными безликими оборотами. 
Как бы выглядело сегодня классическое стихотворение Пушкина, в переводе на «такой язык»? Например, так:

Такую вот тоску на душу мне наводит.
Такая вот луна примерно так восходит;
Там воздух напоён какой-то теплотой;
Там море движется такой вот пеленой
      и под такими небесами…

«Стиль – это душа вещи», как сказал Василий Васильевич Розанов. Бедная стилистическая униформа в современного повседневного общения – очевидный показатель обезличивания языка, моноцеребрального мышления и поведения. Характерно, что оборванное или тавтологичное прилагательное «такая» не одиноко в среде языковых паразитов. Мне странно, например, слышать на научных конференциях или встречать в статьях выражения «определенные факторы» (или параметры, критерии, элементы и т.п.). Предложение с этим паразитом логически стопорятся, нарративно подвисают и коллапсируют: «это будет работать при определенных обстоятельствах», «таковы определенные причины этого»… Если я слышу такого рода фразы, то почти всегда прошу уточнить собеседника: «и что же это за определенные факторы? Определите!» 
Короткое замыкание смысла нередко встречается в повседневном разговоре. Так, по-русски, принято на вопрос «почему?» победно и радостно отвечать «потому!» (или, в более грубой форме: «по кочану!»). Французы в том же самом варианте на «pourquoi?» восклицают: «parce que». Ясно, что ситуация подобного обмена противоположна философскому дискурсу, где вопрошание и работа с проблемами самоценны. В повседневном «базаре» целью становится скорее желание отбиться, отделаться от другого, сбить его с толку, вернуть фразу бумерангом, «отбрехаться» и т.п.
Аналогичную функцию выполняет и неопределяющее определение «такая» («такой», «такое», «такие»). Надо понимать, что фактически в любом разговоре мы связываемся через голову конкретного собеседника еще и с большим Другим –. последним и важнейшим адресом для всех обращений – «богом», «чёртом», «вашей матерью» (совершенно не случайно постоянно поминаемых нами), социальным законом, порядком речи… Каждый знает, как часто мы позволяем увлечься позой, жестом, фразой и говорим или действуем так, как если бы коммуникативного партнера на этом месте не было вовсе, а всем нашим удачным пассажам внимал целый амфитеатр. Например, я на лекциях постоянно подпускаю обороты, аллюзии и цитаты, которые точно не может оценить студент-первокурсник. Но весь порядок приукрашенной и слишком складной речи посвящен в этот момент именно лакановскому большому Другому – «субъекту, предположительно слышащему», знающему любую цитату и верно оценивающему каждый удачный оборот. Комплименты в куртуазном стиле, поэтические посвящения, шутки, остроты и т.п. также осуществляют эту транзитную акцию – через сознание конкретного субъекта (недаром о лекции говорят что она проходит мимо «из уха в ухо») в компетенцию большого Другого, который удивительным образом удовлетворяет нас после всякой удачной лекции, концерта, выступления независимо (!) от провала или успеха в данной наличной коммуникации. 
Что же происходит в момент, когда вместо яркого слога и выверенного определения мы посылаем Другому эти безликие и бестолковые паразиты «такая», «такой», «такие»? Замечу, что слушающий нас человек незаметно фильтрует мусорную речь и мысленно стирает «эканья», «беканья», тупые повторы, блеяние и остальной шлак. Воспринимающий нашу речь оставляет в своем сознании прагматику: «N встретил М», «N ушел гулять». Вырезанный таким образом языковой спам остается большому Другому, демонстрируя ему всю меру нашего неуважения, презрения, отчуждения. Ницшевское «Бог умер» никогда верно не отражало ментальную парадигму новой культуры. Сублимированная хотя бы в науку вера, потребительский фетишизм, трансформированная в рекламе мифология, вера в ценности идеологии и многое другое – все это ни на секунду не оставляло нас в состоянии чистого атеизма. Мне кажется, что манифест нашего времени звучит более точно и более грубо: «Мне на всё насрать!». И «всё» здесь циркулярно означает и «бога», и «дьявола», и традиции, и верховного Другого… Человек, использующий рот как мусоропровод – для обмена словесными отходами, человек, не соблюдающий гигиену языка и мысли – это не атеист, а, по старинному определению, «богохульник». Если лакановский «субъект предположительно знающий» (например, преподаватель, психоаналитик, священник) сведен сегодня к роли обслуги, статус его упал, магия его демистифирована, то «бог», как Субъект всезнающий, превращен в жалкого, маломощного божка, бояться которого и обращаться к которому не очень-то и нужно. Закономерно, что в иконических образах масскульта (начиная с «Jesus Christ – Superstar») бог – такой милый, такой симпатичный, такой-претакой... Я такой просто балдею от такого няшки.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.