Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 23 (бумажный)» Для умных» Эти свербящие роковые яйца (из книги «Poposfera»)

Эти свербящие роковые яйца (из книги «Poposfera»)

Товарищ У 

▼ ЭТИ СВЕРБЯЩИЕ РОКОВЫЕ ЯЙЦА (ИЗ КНИГИ «POPOSFERA»)

 

Самое значительное произведение Михаила Булгакова — безусловно, «Собачье сердце».

Эта небольшая повесть до краев наполнена презрением к русскому народу и потому особенно им любима: народ, если он дремуч, всегда любит, чтобы его презирали. Русский народ называют народом-правдоискателем, вечным странником в поисках истины, которая, истина, вкупе со справедливостью, стоит для него превыше всего; возможно, в данном случае он чувствует себя по справедливости достойным барского презрения и считает это презрение в свой адрес печально заслуженным.

Существует и другое объяснение любви к «Собачьему сердцу». Каждый читающий его почему-то ассоциирует себя исключительно с профессором Преображенским, в крайнем случае, с доктором Борменталем, но уж никак не с Шариковым и  Швондером.

Между тем, большинство из читателей безусловно талантливой книги вышло если не из шкуры Шарика и кожанки Швондера, то из рабоче-крестьянского зипуна или местечкового лапсердака. По Булгакову, люди второго сорта, физически неспособные стать полноценными членами общества, они со щенячьим благоговением внимают едким речам профессора Преображенского…

Булгаков вообще стал знаковой фигурой в истории постсоветской литературы. Писатель вроде бы элитарный, по крайней мере, однозначно позиционирующий себя как элитарного, писатель, с презрением бросающий свои несгораемые книги в лицо простоватому читателю, иронией истории стал архитектором новых массовых стереотипов относительно избранности и элитарности.

Речам его профессора Преображенского живущий сегодня стараниями убиенной Советской Власти немного теплее, чем раньше, плебей внимает с благоговением не потому, что этот профессор — человек редкостных душевных качеств и даже не потому, что он уникальный профессионал в области медицины. «Холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими. А из горячих закусок — это первая. Когда-то их великолепно приготовляли в Славянском базаре…» Плебей слушает эти неспешные, произносимые вальяжным баритоном артиста Евстигнеева речи, раскрыв рот. Он ведь по сей день бродит по базару, выбирая пучок подешевле, и запивает в Макдональдсе кока-колой сосиску в тесте. Виртуозные манипуляции вилкой и ножом на фоне немыслимых разносолов так таинственны, загадочны и достойны восхищения! Вот что самое главное в профессоре Преображенском! Ну и, разумеется, его такое легкое, такое остроумное и утонченное презрение к быдлочеловеку Шарикову, когда буквально тремя словами выносится совершенно неотменяемый вердикт…

Интересно, что сам по себе образ профессора, каким его задумал Булгаков, совсем не таков. Это язвительный и раздражительный интеллигент безо всяких претензий на аристократизм, фанатик скальпеля и карболки, отгородившийся от мира приемной с калошами. Амбиции Преображенского простираются куда дальше язвительных филиппик в адрес наследивших в прихожей: он желает стать творцом нового человека, der neue Mensch… Но читатель желает видеть его не таким.

Очередная ирония истории, ирония, еще более едкая, чем речи желчного профессора, состоит в том, что эталоном интеллигентного аристократа Преображенский стал для тех людей, критериями аристократизма для которых являются лакированный автомобиль и загородный домик.

Люди с претензиями восторгаются «Собачьим сердцем», люди попроще зачитываются взахлеб «Мастером и Маргаритой», в которой рассказывается, как в их душноватый мирок наконец явился пусть не Христос, но все же сам Князь Тьмы собственной персоной… В юности я очень любил этот роман; сегодня не могу не признать определенную правоту за Эдуардом Лимоновым, охарактеризовавшим его так:

«Книга получилась вульгарная, базарная, она разит подсолнечным маслом и обывательскими кальсонами. Эти кальсоны и масло преобладают и тянут вниз и Понтия Пилата и Воланда и Христа. С задачей создать шедевр — роман высокого штиля Булгаков не справился — создал роман низкого, сродни “Золотому теленку”[1]».

Все-таки да, есть немножко. Но, конечно, штиль, высокий ли, низкий, все равно прекрасен. И пафос, смысл романа — он вовсе не в кальсонах, хотя кальсоны и МАССОЛИТы назойливо преобладают.

«Мастер и Маргарита» в первую очередь — потаенная и мегаломаническая мечта художника, человека по природе невоинственного и уязвимого, о черном крыле, под которое заберет его Князь мира сего, защитив тем самым от этого самого сего мира. Мастер, одинокий, отверженный, слабосильный ботаник, скрывающийся от мира сего в подвале (the underground), тихо корпеющий над книгой, которая не принесет ему ничего, кроме несчастий, обреченный на нищету и прозябание в лучшем случае — архетип непризнанного гения; как всякий архетип, он схематичен, но достоверен. Булгаков, вне сомнения, пусть он и не обитал в подвале, ощущал себя Мастером, окруженным со всех сторон критиками латунскими, и роман его представляет собой несбыточные мечтания Мастера, навеки плененного миром кальсон. Уже красавица Маргарита — персонаж вполне несбыточный: в реальной жизни Маргарита, посидев годик-другой в затхлом и погибельном подвале Мастера, сматывается оттуда к Алоизию Могарычу на уютную дачку, или просто, куда глаза глядят, от подвала подальше. Женщина не может длительное время находиться рядом с неудачником, пусть даже этот неудачник гениален, и вообще по природе своей непостоянна. Если же Маргарита остается все-таки с Мастером, то, как правило, она имеет внешность Надежды Константиновны Крупской на пике базедовой болезни. Мудрое провидение все уравновешивает. Се ля ви, говорят забавники французы.

Мастер – одинокий неудачник в своем доме без окон и дверей, у него, выражаясь блатным языком, никакой подписки, и даже собаки облаивают его громче, чем остальных, собачьим своим нутром чуя беззащитность. Поэтому Мастер часто мечтает о ней, о подписке; Булгаков, литератор с большими запросами, сделал подпискою своего Мастера самого Сатану со свитой, превратившихся в его трактовке в труппу бродячих клоунов. Эта знаменитая фраза: «Не свет, но покой»: ладно, я готов хоть всю свою жизнь торчать в подвале, только не суйтесь туда со своими справками, указами и калошами, да еще подселите девку, чтобы красивую, но и с пониманием, и дайте нам большой и чистой любви. О большем не прошу. — Как хорошо она понятна…

Вторая линия романа — Христос и Понтий Пилат. Пилат — это снова-таки Булгаков, в другом его амплуа, в реальной жизни вышедший, в отличие от Мастера, из подвала и писавший дифирамбы Сталину, конкурируя с латунскими на полном серьезе. Известный писатель-антисоветчик был, в сравнении со всеми прочими, почти даже приласкан сталинской властью, находясь в полуофициальном статусе этакого энфан террибль. О том, что ему позволялось больше, чем другим, говорит сам факт написания «Мастера и Маргариты» или тотально антипролетарского «Собачьего сердца». Булгаков, как и Пилат, склонил голову перед властью кесаря, хотя истина его была совсем другой. Невозможная «реабилитация» Пилата и невозможный триумф Мастера, которого черти взяли — два сокровенных вожделения одного и того же человека, автора романа. И поскольку роман проникнут вожделением к невозможному, так сказать, вдоль и поперек, этот роман прекрасен, прекрасен безусловно, и дьявольски, чертовски трогателен.

В 2005 году на экраны стран СНГ вышел российский фильм, в котором понимание и восприятие советско-постсоветским обывателем знаменитой книги были обозначены замечательно четко. Если бы меня попросили охарактеризовать его одним словом, я сказал бы: убожество. Ученически прилежно слизанный с Булгакова, сериал «Мастер и Маргарита» именно поэтому убог особо: в глаза бросается даже малейшее несоответствие, да и слишком жалко смотрится, при сопоставлении с великолепным текстом, трактовка режиссера Бортко. Но эта трактовка глубоко символична, это роман Булгакова, как его понимает постсоветский потомок десятки лет спустя.

Модная сегодня в России уголовщина пронизывает экранизацию от первой до последней серии. Сам Мастер, поэт Бездомный, косоглазый демон Азазелло, адский кот Бегемот имеют вид давних и убежденных обитателей зоны. Некоторые типажи напоминают тип славянина, с большими усердием и фантазией нарисованный д-ром Геббельсом в агитационной книге для солдат Вермахта, носящей характерное название «Унтерменш». Ну а Саня Белый в образе Христа, чтобы не только Есенину было обидно, — это вообще особая статья, и это тоже так символично!.. Распятый на кресте, он пытается втянуть брюшко, но это не очень хорошо получается. Впрочем, старенький Сатана-Басилашвили, с бородавкой на левой щеке, местами тоже довольно курьезен: неужто Сатана, при всем его могуществе, не мог свести со щеки бородавку?

За уши притянуты Берия и зверства НКВД, но так уж водится, в современном российском фильме на советскую тему нельзя без того. Очень глупо, что в картине время от времени пропадает цвет: экранизация сама по себе пресна и бесцветна, и бесцветность пленки заставляет лишний раз об этом задуматься.

Удачные стороны в сериале тоже есть, но увы, они его не спасают. Замечателен Берлиоз, в исполнении Адабашьяна этот персонаж получил философское измерение. Хорош, хотя и эпизодичен, Шерлок Холмс в роли профессора Стравинского, Абдулов-Коровьев сносен, хотя для такой роли, конечно, слишком толст и неповоротлив. Очень понравился таксист, который подвозил до кассы чиновничка из варьете, приговаривая «ексель-моксель» — единственная, пожалуй, удачная отсебятина режиссера в числе немногочисленных прочих отсебятин, получилось если и не по-булгаковски, то уж точно по-таксистски. Маргарита тоже относительно иных-прочих хороша, хотя, кажется, лирические сцены играет слабо (не слабее, впрочем, уголовных дел Мастера). Нет, честно сказать, играть не умеет вообще, но стройна и подтянута, т.е. таки радует глаз. Очень подходящий, грустно-семитский тип лица, именно такой мне Маргарита всегда почему-то представлялась: отважной и бойкой, но грустной Рахилью. В общем, нельзя не отметить, что голой на метле ей летать не стыдно, это ведь тоже важно, господа, и выигрышно смотрится рядом с бородавками «Воланда» и целлюлитом «Иешуа».

Примечательна музыка, особенно главная тема, та, что все время играет в последней серии. Неважно, что в ней чувствуется, мягко говоря, влияние саундтрэка к «Омену», — в «Омене» действительно великолепный саундтрэк, соответственно, и в «Мастере и Маргарите» саундтрэк звучит впечатляюще.

В целом после просмотра фильма создается впечатление, будто раскусил пустой орех (© Аркадий Аверченко). Ничего страшного. Это вот и называется постмодернизм (хотя режиссер явно ни о каком постмодернизме и не мыслил!). Да и зачем смотреть телевизор, если можно читать книги, тем более что рукописи не горят.

 

*   *   *

«Роковых яиц» же Михаила Булгакова, упомянутых более для красоты названия, я здесь так и не стал касаться.



[1] Как раз «Золотой теленок» низким штилем я не стал бы попрекать.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.