Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 23 (бумажный)» Поэзия» Звёзды и ветер (подборка стихов)

Звёзды и ветер (подборка стихов)

Макаров Иван 

▼ ЗВЁЗДЫ И ВЕТЕР (подборка стихов)

 

● ● ● ● ●

 Что за праздник! – Новая забота –
Думали, его уж не вернуть –
Прошлое стоит у поворота
И не позволяет повернуть.

Остается – по кустам и ямам
В направленье грусти и труда,
Можно потому что только прямо,
Больше потому что никуда.

Что за праздник! – Сиры и убоги,
Движемся, ломаясь на пути…
Просто как-то на большой дороге,
Просто было некуда пойти.

…Широки осенние овраги…
Добрести б, не потеряв лица,
До вечерней заводской общаги
Хрен какого года образца.

 


Пастбище

Вам не понять, а нам и вовсе не зачем.
Беда во сне бродящему уму…
Несем, как флаги, горести и немощи,
Не нужные на свете никому.

Ни совести, ни денег, ни имущества.
Разгул мечты в туманностях ликбеза.

Беспомощность. Тоска по всемогуществу.
Расстройство сна. Усталое железо.

Над ближним лесом облака сгущаются.
Остатки птиц про прошлое поют.
И ничего на свете не случается.
Одни коровы трудятся. Жуют.



● ● ● ● ●

 Перекличка февраля и мая –
Эхо надрывается внутри.
Сердце ничего не понимает,
Бедное, играет и горит.
Оглушить его железным звоном,
Уберечь от собственной коварности…
Электричка. Мягкие вагоны.
Ночь в окне черней моей неблагодарности.

… Я кричал. Мне отвечало эхо.
Я устал и влез в попутный поезд.


И поехал. Хорошо мне ехать,
Умеряя, умиряя совесть.

И машина катит, как по маслу…
Неужели даже до Поворино?


Или снова до Волоколамска? –
Весело, почти равноускоренно,

Безоглядно, шумно и уверенно…


В звоне рельс взыскуя участь лучшую,
Девяносто девять непотерянных
Алчно смотрят на одну заблудшую.

 


● ● ● ● ●

 Падают слова и умирают,
Скорбные, шевелятся едва.
Их потом, как мусор убирают,
Если это лишние слова…

… Вроде даже и не вместе пили,
Не похожи и на идиотов…
Что же они здесь не поделили
В наших среднесеверных широтах?

Бедные – ни воли, ни закона,
Дети нашей родины печальной,
Два сорокалетних охламона
Подрались на площади вокзальной.

Большей частью попусту кричали
И руками в воздухе махали…
Люди проходили и вздыхали,
Головами гордыми качали…

… Все пройдет. Друг друга не убили.
Непонятно, стоило ли драться…
Я не знаю. И они забыли.
Может, вспомнят лет через пятнадцать.

И тогда им станет очень стыдно.
Вероятно, это даже больно -
Иногда  почувствовать невольно,
Как вели себя грешно и несолидно.

 


● ● ● ● ●

                       Памяти А. К. Толстого
Мы одеты во что ни попало,
Неумны, безоружны почти…
Говорят, это только начало,
И поэтому, значит, прости.

И поэтому, значит, не стоит
Про хорошие дни вспоминать
Ветер вечером жалобно стонет,
Но не все его могут понять.

Мы одни защищаем свободу,
Строим ковы и топчем цветы.
Нас собрали из всякого сброда
И пустили во вражеский тыл.

Здесь, в тылу, мы, наверно, погибнем.
Нас поймают и разоблачат.
Нас не жалко ни нашим, ни ихним.
Ветер свищет. Овчарки рычат.

 


● ● ● ● ●

 В неизбывной первобытной грусти,
В пограничной северной тоске
Я лежу на брюхе и на грунте
В холоде, в прострации, в Москве.

Подымусь и снова упаду я.
Звезды с неба в сердце заблестят…

Ветер, сука, не оттуда дует,
Листья с елок не туда летят.

На меня ли дуется природа?
О своем ли думает она? –
Не поймешь, какое время года.
Ясно только – это не весна.

И вокруг живут совсем другие
Люди-птицы, женщины-дожди,
Проживают дни недорогие
И не ждут плохого впереди.

… Поздно падать, некуда мне падать,
Подыматься дымом без огня…
Но люблю тебя, чужая радость,
И, конечно, любишь ты меня.

Время терпит и не убивает.
Это, разумеется, пока.
Потому что всякое бывает:
Небо, звезды, ветер, облака.

 

12-ый год

Какое небо мокрое сегодня!
Громады туч скрывает нас от солнца.
На площади за мутной речкой Сходня
Средь тысяч лиц ни одного японца.

Косят глаза китайские засранцы.
Европа притворяется невинной.
Все Тушино – сплошные самозванцы,
Шумят и домогаются Марины.

Шоссе. Канал. Плавсредства на причале.
В динамиках похабная музЫка.
Чуть-чуть живем, немного умираем,
Несем до Спаса нищие улыбки.

Невзрослые, в недетское играем.
Соревнованья дерзости и фальши…

Я вырасту и стану самураем,
Чтоб только не видать, что будет дальше.

Димитрии в дерюге и в порфире.
Им всем готов я выразить признанье,
Не затрудняясь точностью названья:
«Аминь!» «Банзай!» и просто – «Хари-Кири»…

А может взять кого-нибудь с собою? -
Мать-родина кивает головою.

Фонарный столб танцует пьяный танец…
Убийца самозванца. Самозванец.

Завод. Забор. Подъезд. Многоэтажка.
Дурацкое названье «Трикотажка».

 

 

Зима. Звенигород

Светает. Яблоневый сад.
Дома знакомые стоят.
И люди тянутся к реке,
И в церкви что на Городке
Звонят.
И не гляди назад:
Чужие серые глаза
Глядят.



● ● ● ● ●

 На прекрасном черноморском берегу,
В летний полдень на таврическом песке,
Безответственной подвержены тоске,
Мы лежим, как клочья снега на снегу.

Мы друг другу ничего не говорим.
Все, что можно, было сказано давно.
Все мы знаем: не замерзнем, так сгорим.
А другого ничего нам не дано.

Так лежать бы до заката наших дней,
Потому что: все на свете трын-трава,
И на Севере все хуже и страшней:
Там шумит самодержавная Москва.

И по вымытой булыжной мостовой
Ходит-бродит одинокий часовой.

Ходит-бродит, невниманием объят.
Хорошо ему, беспечному, гулять:
Остальные все застывшие стоят,
И тела их от  стояния болят.



Времена года.

                
Памяти Арве Антоновича Метца

Весна. Жизнь неровная
И время разное –
Малолетний тополь
Зеленей и выше зрелой яблони.

 

Лето. Улица. Люди. Пиво.
Дети гуляют в колясках.
Город смотрит на Запад.
Солнце закатывается за троллейбус.
Верим, что доживем до утра.

 

Осень. Уезжают на юг
Пожарного цвета трамваи.

 

Зима. Солнце хоть не греет, но светит.
Тень от дерева на стене
Голая, чуднАя, костлявая…
Солнце-то, конечно, греет,
Только нам это не очень заметно.
Если бы оно совсем не грело,
Было бы уже совсем плохо.

 



Звезда осенней свободы

Добрый, как улыбка кашалотова,
Мне планктон – трава, трава, трава…
Океан. Деревня Идиотово
(Прежнее название – Москва).

Совершенно пасмурная Азия,
Вся в осеннем навсегда огне…
Я люблю свое китообразие,
Все чужие ненавистны мне.

Разгоню их, суетных, несчитанных,
И останусь навсегда один.
Очень мокрый, хорошо воспитанный,
Главный океанский гражданин.

Мне, конечно, одному не хочется…
Страшно оставаться одному:
Будут  только на меня охотится.
День и ночь. Во сне и наяву.

Жизнь пойдет ужасно невеселая:
Все мои – азартностью пьяны –
Хмурые, коварные, бессонные
Люди, лодки, копья, гарпуны.

Насовсем звезда моя закатится.
Я старик от морды до хвоста…
Я большой, мне очень трудно прятаться.
Край Москвы. Охота на кита.

Ничего. Я встречу все улыбкою,
Если вдруг, прекрасна и добра,
Промелькнет надежда мелкой рыбкою,
Цвета стали или серебра.


● ● ● ● ●

 Там сажа была бела,
Там был магазин «Напротив»…

Полвека из-за угла… -
Внезапно на повороте.

Таганка, река и мост.
Полвека… немного больше…

Тревожные крики звезд
Своих и чужих и прочих.

Полвека, как мотылек,
Который один на свете.
Полвека: как будто лег,
Проснулся и не заметил.

 



Твердые породы деревьев

Утро, город и плеск голубиный,
И кого-то ужасно как жаль…
У рябины на сердце рубины,
У березы на сердце печаль.

Мы, дурные, смеемся некстати,
Суетимся и ссоримся зря,
Время жизни по капле растратив,
Безответственно все растеряв.

Пробежали хорошие годы,
Ничего не осталось от них.
На веселых задворках заводов
Мы встречали любимых своих.

Дни заходят, как смены на отдых,
Ночи длятся и гнутся в дугу.
С неба падают редкие звезды,
Зажигают то лес, то тайгу…

А когда отпылают пожары,
Мы их в памяти все сохраним.
Без огня будет трудно, пожалуй,
Бедным душам, закутанным в дым.

Бедным душам, так рано узнавшим,
Как совместны любовь и беда,
Бедным душам, безвестно пропавшим,
Или спрятавшимся от стыда.

Трудно нищим и пьющим запоем…
А когда это все совпадет,
Мы, как серые волки завоем:
Ничего, что никто не поймет.

Все на свете чего-нибудь значит…
Даже складки на машинном платье…
Мы друг другу приснимся к удаче,
И к огромному личному счастью.

Облака над страною летают,
Собираются в тучи и плачут.
На могилах цветы расцветают,
Потому что не могут иначе…

Но для жалости нет нам причины,
Нет предлога для грусти любой:
У рябины на сердце рябины,
У березы в печенках любовь.




● ● ● ● ●

 То от зари живем, то до зари.
Как фонари, под утро гаснут лица.
Понятно всем: все главное внутри.
Таим в себе: нельзя проговориться.

Как спрятаться, чтоб не нашли меня?
В какой еще засыпаться валежник? –
И спать, да спать… Но в середине дня
То мочевой разбудит, то кишечник.

По вечерам мы верим в тишину,
Скрывающую ангельское пенье,
Но труд ночей гремит на всю страну,
И нет спасенья от недоуменья.

И не до сна навеки никому:
Туда-сюда сплошные переезды:
Дорога притворяется железной:
Нам в Тушино. Полякам – в Кострому.

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.