Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 23 (бумажный)» Поэзия» Счастливый билет (из стихов 1990-х – 2000-х годов)

Счастливый билет (из стихов 1990-х – 2000-х годов)

Машевский Алексей 

▼ СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ (из стихов 1990-х – 2000-х годов)

 

● ● ● ● ●

 В черном зеркале смерти увидев себя наконец,

Обретаешь спокойствие – смотришь на всё издалёка.

И неправда, она не косарь, не, тем более, жнец –

Все колосья повысыпались уже здесь, до последнего срока.

Просто мусорщица – прибирает оставленный хлам

Гениальных прожектов, высоких страстей, озарений,

Вечных истин, о коих буддизм, христианство, ислам

Всё толкуют, теряясь в бурьяне своих построений.

Я устал, понимаешь, смертельно устал от себя.

Ни одна из надежд к становому стволу не привилась

Этой жизни. Душа, негодуя, жалея, любя,

Так стремилась куда-то, но, выдохшись, остановилась.

Оказалось, что всё – только сор лепестковый, с ветвей

Ветром сорванный, вьющийся белою, розовой вьюгой.

И не жалко. И как-то неловко. И хочется лишь поскорей

Заслониться густой темнотой, немотой, пустотою упругой.

 

 

● ● ● ● ●

 С утраты начинается свобода,

Как будто новой жизнью предстоит

Теперь нам жить, как будто за полгода

Мы возраст поменяем, пол и вид

И станем, например, подобны птице,

Орешине – на ветке стрекоза.

Какая только глупость не приснится,

Когда нам август тяжелит глаза!

Но чудится мне в сумеречной дрёме

Иной какой-то выход и удел.

Любил – и никого не видел, кроме...

Хотя, быть может, пристальней глядел.

Как странно: ничего не ожидая

Теперь уже, как раз и предвкушать

Приход твой скорый, осень золотая,

Когда свободней хочется дышать.

 

 

● ● ● ● ●

 Ещё мы были в доме Гёте…

Признаюсь, олимпиец наш

Любил, как видно, навороты –

В своей квартире Эрмитаж

Соорудил; второй этаж:

Хариты, гении, эроты –


 

Все гипсовые. Черепки

Античной моды запоздалой.

Полы скрипучи, окна малы,

И низковаты потолки.

 

Вот тот монументальный фон

Величья, славы европейской:

Советник тайный, бард ганзейский,

И Веймарский Анакреон…

 

Мудрец, зачем весь этот хлам?

Как пыльно в комнатах, как душно!..

Твоя ли Муза равнодушна

К словам, поступкам и делам?

 

Но, слава богу, что строка

Про суетность и быт поэта

Не знает. Ей довольно света,

Слез, чтоб звучать наверняка.

 

 

● ● ● ● ●

 А умирал в каморке темной

Внизу, на первом этаже.

К чему богатство, дом огромный

И слава, тошная уже?

 

Малинового одеяла

Не отменит ни герб, ни чин.

И вряд ли Муза повлияла

На выяснение причин.

 

Скажите, к герцогу послали?

Ах, все тщета и суета,

Когда окажется в финале,

Что жизнь прожитая не та,

 

Вернее, та, но с той поправкой,

Что все же главным были в ней

Кузнечики с весенней травкой,

Прикосновенье строчки плавкой

И заклинание теней.

 

И вот, поскольку эфемерна,

Неудержима, как вода,

Их сущность, за тобою, верно,

(Будь осторожен – здесь каверна,

А там провал), нелицемерно

Они последуют туда.


 

● ● ● ● ●

 Парки Касселя… Рисовали

Здесь палитрою крон, ветвей.

Мы как будто в огромной зале,

И плафон голубой над ней.

 

Продолжение рококошных

Интерьеров: каскад, цветник.

Городов наших пыльных тошный

Образ память кольнул на миг.

 

Нет, про злую судьбу не надо

И про барскую «с жиру» спесь.

Счастлив я, что два этих сада

Удивительных в мире есть.

 

Видишь ли, прозябать в печали

Все же легче душе, когда

Она знает иные дали

И прекрасные города.

 

 

 

● ● ● ● ●

 Любовь, оставшись без предмета

Любви, не знает, как ей быть…

Смеркается к исходу лета

Все раньше. Хочется забыть

 

Не то, что было, – нет, – что будет:

Осеннюю сырую муть.

Она остудит и простудит,

И примиришься как-нибудь.

 

Нам достается напоследок

Лишь опыт, а не человек,

Лишь колыханье чёрных веток

И расставание навек,

 

Нам достается ум бесплодный

И сердца жар глухонемой,

Последний, от всего свободный

Путь в серых сумерках – домой.

 

 


В ЕГИПЕТСКОМ МУЗЕЕ

                        1

Плетя из тысяч взглядов нити,

Блуждая между стел и плит,

Мы в зал вошли, где Нефертити

В ковчеге кварцевом парит.

 

Тяжёл для стебля шеи нежной

Цветок венца ее страны,

И губы в легкой, безмятежной

Улыбке чуть напряжены.

 

Слегка опущенные веки

Со взглядом грустным заодно.

Все, что нам знать о человеке

И этой женщине дано,

 

Осталось там – за гранью плоской

Стекла, в тысячелетнем сне.

И лишь всплывают отголоски

Тревожно, радостно во мне.

 

2

Она всего лишь голограмма –

Неосязаемая плоть.

Там, где супруг ее упрямо

Богов пытался побороть,

 

Где медленные воды Нила

Живят кремнистые пески,

Ее страна, ее могила,

И вечность, полная тоски.

 

Она не здесь. Всмотрись: усталый,

Но царственно спокойный вид,

Над головой огромной калой

Корона тяжкая парит.

 

И в складках возле губ, и в смутном

Пятне, где не прорезан глаз,

Печаль такая о минутном,

Такой от времени отказ!

 

До капли кубок жизни выпит,

Погас сиявший в небе Бог,

Разрушен храм, и твой Египет

На дно, в зеленый сумрак лег,

 

Зачем же ты еще меж нами,

Пришлец иных миров, мираж,

Смущающий своими снами

Больной, нетвердый разум наш?

 

 

● ● ● ● ●

 Ну вот, пошли дожди. Все снова затянуло,

Притихли воробьи средь мокнущих ветвей,

Забытый старый плед висит на спинке стула,

Который сам забыт и пледа не новей.

Колышется листва, чувствительно уколы

Холодных острых струй перенося с небес,

И с криками бежит соседский мальчик голый,

Застигнутый врасплох, дождю наперерез.

Я слушаю, пока читаю Сологуба,

Как звонко в ведра бьет, стекая с крыш, вода,

Как жадно пьет земля, слежавшаяся грубо,

Как ветер шелестит, качая провода.

И, отвлекая от стихов, все эти звуки,

Прохлада из окна и свежий дух дождя

Берут мой грешный ум, усталый, на поруки,

Куда-то далеко от мира уводя.

 

 

 

● ● ● ● ●

 А картошка опять фитофторой

Заболела, увы, – недород.

Отпускная пора, за которой

Снова долгий бессмысленный год.

 

Высоки эти ставки на летний

Дачный воздух и солнечный свет,

Словно ты выкупаешь последний

Лотерейный, счастливый билет.

 

Но, как водится, выигрыш мимо.

Не отпустит, жалей – не жалей,

Жизнь, летящая неотвратимо

К неопознанной цели своей.

 

И так странно – никак не остаться

В этом дне, где, над кашкой кружа,

Будет шмель деловито слоняться

И травой колыхаться межа.

 

Санкт-Петербург

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.