Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 97 (январь 2014)» Поэзия» Филины на ясенях и дубах (подборка стихов)

Филины на ясенях и дубах (подборка стихов)

Боришполец Елена 

В ДЕКАБРЬ

 

Сколько всего во мне зима сложила,

Насыпав из легчайшего гранита

Сотни лиц.

Горит светильник,

Рука на книгу положила

Кусочек эры.

 

Безусый мальчик под окном и санки,

Они сейчас под арку уплывут,

Как в рай.

А снега нет.

И как они живут под аркой

Там, без снега?

 

Четвертый день ветра на юге спят

И режут всех подряд во сне,

Умельцы.

Светлый день,

Рубашка белая просохла мне,

Как не твоя.

 

Я прибываю в небе, как Кассиопея,

Головой стараюсь не вертеть,

Все вижу.

Не стоит земля.

А что же раньше не поверить…

Холода пришли.

 

Зима.

Погода – дрянь.

И мир, как память,

Врастает, одинокий, в декабри.

 

 

КОНЕЦ ЛЕТА

 

У лета ноги в песке,

Рыбак на пирсе, бычок на леске.

Все на местах

И печень в треске,

Сегодня ляжет на стол невесте.

 

У нее платье в бисере,

В голове форшмак,

Полные руки ниспосланной муки,

Плечи съедают веснушки,

А ею всей, завтракают подруги.

 

Мама ей моргает,

В дверную щель,

Мама все знает про это дело.

Обнимает глазами больно свое дитя,

Мама, как лучше, как лучше хотела.

 

Кудри невесте расчешут.

Я, мама, та же – ты.

Можешь отдать мне свое «пора».

Лето закончилось, мама,

Лето, должно идти,

Лето, должно остаться,

Лето – чужая жара.

 

 

МАСТЕРСКАЯ МАКСА

 

Всякому возвращению – дорогу без знаков.

Положи меня на пол,

Врезая лопатки в мрамор.

Эти горы меня погубили сразу,

Но глаза боялись первыми умирать.

 

Обрастаю коркой, скалистым сыпучим камнем,

Разбуди меня в полдень,

В котором зевая ходят,

Белые тени черного моря

И пучок полыни привязан к правой руке.

 

Между профилем и могилой притихла бездна,

Говорить в ней тесно,

Дышать в ней тесно.

У шагов бесшумная счастья поступь,

У стихов зыбучий песочный час.

 

Здесь причалит лодка, крылатая Немезида,

Встанет в светлой башне,

Разложит пустые чаши,

В них плывут и ныне близнецы рыбы,

Свет луны глотает звезду у коня со лба.

 

Годы лижут бритвой меня, Кара-Даг и гальку,

Человек пишет повесть

Считается, что и он есть –

Точкой отсчета и в снегах вершиной,

А вулкан просто долго и крепко спал.

 

 

ПРОЛОГ

 

Степь меня просит ударить ритмичным брасом.

Степь меня, степь меня, степь меня, степь возьми!

Кроткой учительницей младших послушных классов,

Тихой наездницей высокой твоей ширины.

 

Здесь, в синеве, что сжигает ковыль и лопух под утро,

Я нашла себе пару телячьих закисших глаз

И накрасила их этой синью словно или как будто,

У коровы теперь выпускной, тот самый, – десятый класс.

 

Ходит в степи моей женщина, ищет себе источник,

Блуд у нее раздвоился на две посторонних души,

На тебе, милая, перышко, дом, самовар, подстрочник,

Выбери себе что-нибудь, а после, – вся-вся греши.

 

Вишни без косточек спелые, но чужие вишни,

Что покатаешь после таких, перед сном во рту?

Как бы чего без косточек боком в степи не вышло,

Как бы не вылез ячмень на попутном косом ветру.

 

Падает семечка в холку раскисшего чернозема,

Женщина тащит в синей ночи потрепанного гуся,

Выросла быстро семечка, выбрала дар, кулёма,

Красит теперь коровушкам вместе со мной глаза.

 

 

ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ

 

У нас не будет другого времени.

Мы – турбины сознательного отчуждения.

Я хлыстом уважаю спину, спина проверена,

У нее отвращение ко всяческим поражениям.

 

Я целую в губы систему координат,

И схожусь с ней быстро в точке многообразия,

Как небесных сфер беспортяночный супостат,

С заполярными и конечно, другими связями.

 

При дороге филины на ясенях и дубах,

Расстилают скатерти и грызут полевых мышей.

Я бы верила чистым птицам в спущенных рукавах,

Но мы ищем с Декартом в плоскости,

Только могучих вшей.

 

Я съедаю карту, закусываю широтой,

А потом по отвесной линии прохожу к ядру,

В накладной расписываюсь Декартовой сиротой,

Говорю: «Спасибо, я и его беру».

 

Стану печь блины на его дорогой спине,

Не сбиваться с курса, не помнить про меру и долготу,

Я сожгу все страхи в этом Земном ядре,

Отпущу на волю Декарта и сироту.

 

И не больше дюйма солнце над головой,

И какая разница, кто его привязал к тебе?

У меня есть дом, я качу желтый шар в него,

И по той же линии нисхожу умирать в тепле.

 

 

ЛОЗА

 

Мой двор болеет тенью винограда,

Собаки мертвой теплыми шагами,

Что выносили в простыни руками,

Легко, людскими, без людских цепей,

Без двух кормежек в день, поешь, так надо.

 

Мой двор болеет лестницей наверх,

Бесполым солнцем, сломанным закатом,

Стихом, дипломом недоадвоката,

И тысячей малиновых корней.

 

Ореха скорлупой его зеленой кожей

И пальцами окрашенными в хаки,

Узнаешь отпечатки, к черту знаки,

Осенний подпирает двери урожай

Из ветра ветка абрикосы, как из ножен.

 

А лето прокатилось богом через двор

И только в сентябре затормозило,

Рассыпалось, асфальта пласт умыло

И под уклон меня и воды под уклон.

 

Галдишь десятым в стае воробьем,

Клюешь крыжовник, связанные кисти

И брызнет из губы, на листья брызнет

Не кровь, а жизнь, горячая, как кровь.

В безумный мир, дурак, не сплевывай ее.

 

Мой двор болеет сахарной лозой,

Лоза ждет дозу ультрафиолета,

И в этот год меня уколет лето

Собачьей смертью тихой и простой.

 

 

СИНАЙ 33

 

Говори: я стар, я устал.

Все открытки пахнут Синаем

На тридцать третье лето.

Мне не нужно в горы,

Мне нужно немного скал:

Эквадорского Спящего льва,

Парус и Три брата на человека.

Говори: все дни – водоём,

Захлебнувшийся в жажде,

Посыпавший пеплом пальцы.

Больше – левые,

Дольше, чем мы живём

И выходим в крепкие постояльцы.

Говори: бесценное тяжело,

У него плачет угол

В иконах мерных,

Через порог впадает последний щит,

Насмерть не повезло,

Ростом не повезло,

Доски вторые могут не видеть первых.

Думай: свет собирает хлеб,

Водит поспать тебя в тень,

С правильного утра,

Он распадается в чёрные поры

И не даёт ответ,

Он в этот год отвечает

За горы,

если нужна гора.

 

 

ТИХИЙ ДУРАК

 

Я иду, дальние гарнизоны спят.

Превращаюсь в точку прицела

на горизонта линии.

Мое тело московскими переулками

Вынесли с головы до пят

И не отпущенные стихи

Увезли его.

 

Мне журнальные боги пели

там песнь песней

и велели вместиться в портфельчик узкий.

Если ты – Саша Кабанов, пиши ясней

И признавайся, что украинский, –

Никак не русский.

 

Что у Волхвов уже были

Поклоны и Пастернак,

А у тебя икота золы поутру просеянной

И на пустырь выводит меня дурак,

Тихий дурак выходит

Судьбу засеивать.

 

Тихо рожает доброго пастыря

Вкривь и вкось

Тихо перерезает прозрачную пуповину.

Мне убивать этого мальчика без волос,

Каждого мальчика, каждого,

Словом в спину.

 

Будет глагол вне времени,

Серый инфинитив,

Жить у меня бесплатно и долго-долго,

Резать невинных девочек, кто это запретил?

Тихий такой дурак

Сострогал им полку.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.