Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 24 (бумажный)» Поэзия» Весенняя двадцатка (20 лучших стихотворений)

Весенняя двадцатка (20 лучших стихотворений)

Банников Евгений  , Баткилина Юлия  , Бутько Александр  , Гринберг Борис  , Вагнер Елена  , Гундарин Михаил  , Евстигнеев Данил  , Демидов Олег  , Евтушевский Евгений  , Егофаров Евгений  , Кузнецова Елена  , Мерзликина Дарина  , Нечаев Антон  , Павловская Анна  , Романцов Александр  , Чернышков Дмитрий  , Янишевская Екатерина 

Весенняя двадцатка

 

Евгений БАННИКОВ

 

Зима

 

Утром вышел я на балкон,

Осмотрелся:

Как школьным мелом,

Кто-то выкрасил весь район

Чем-то белым.

 

Мир засверкал

Распрекрасно-нов

Под балконом:

Подъездик старый,

Это можно понять без слов,

Мостовые и тротуары.

 

Воскресенье б я просидел

Над бумагами,

Над стихами.

Но до важных ли нынче дел?

До бумаг ли?

Судите сами…

 

Все –

В одном музыкальном ключе.

Снегопад!

И несет мускулистый некто

Лыж тяжелый груз на плече

Вдоль окраинного проспекта…

 

Дальше в снежной, густой, пыли,

Там, где небо у края желто,

Синий лес во сне вижу, вдали,

Яркой кромкой у горизонта.

 

Лес синеет всю ночь, маня,

Так и тянет

К замерзшим рекам.

И протягивается лыжня

За счастливейшим человеком…

 

Барнаул

 

 

Юлия БАТКИЛИНА

 

● ● ● ● ●

 

Ты смотришь, как там они поднимают флаг.

Ты слышал о них, что они принесли стволы.

Рожденный сегодня месяц – почти что клык,

наточенный для безбашенности атак.

Тут очень легко на грудь получить ярлык,

который потом не снимешь уже никак.

Крак...

 

Стекает по крышам ночь, и не спят в ночи,

и перекликаются, чтобы не спать еще.

В агонии те, у кого телефон молчит,

и тот, кто живым нашелся, сто раз прощен.

Какая беда в душе у тебя - свищом?

Какие в чужих карманах звенят ключи?

- чи...

 

На мерзлую землю тени бросает флаг.

Ты смотришь на них, и они на тебя – вот так

 

Харьков

 

 

Борис ГРИНБЕРГ

 

● ● ● ● ●

 

В старой кроличьей ушанке,

С балалайкою под мышкой,

Из-за гор Новосибирска

Пьяный русский космонавт

Надвигается сурово

Под калинку и малинку,

На груди его тельняшка,

А на ней нательный крест.

Под тельняшкою татушки

Сталин, Путин и Маринка,

Да казачая нагайка

В правом валенке торчит.

В левом сапоге кирзовом

Две любимые матрёшки,

И ещё одна в кармане

Тёртых джинсов на меху.

У него «калаш» под мышкой,

Под другой, чем балалайка,

И дымит он папироской

Бийский «Беломорканал».

Он грядёт весёлый страшный,

И пугает дядю Сэма

Мирумиром, и балетом,

И загадочной душой.

 

Новосибирск

 

 

Александр БУТЬКО

 

● ● ● ● ●

 

Третий сын обычно артистичен и одинок –

кажется, про это писал один известный психолог:

доктор Адлер, нам бы с вами выкроить вечерок,

поболтать, но боюсь, что будет наш разговор недолог.

 

Я готов свою судьбу прибавить к вашим словам –

это, может быть, вам польстит, доктор, да вы поймете

мой намек: я ведь умею злиться и выживать,

но при этом ставить ребром вопрос о своей свободе.

 

Если сможете – промолчите, не отвечайте мне,

вряд ли мой наивный вопрос для ваших теорий годен:

я свободен из-за того, что был последним в семье,

или последний в силу того, что, прежде всего, свободен?

 

Вижу, вы недовольны, доктор: лучше пойдем назад,

посмеемся, выпьем кофе – бросим нашу беседу,

напоследок мы осмотрим ваш идеальный сад

и простимся, а потом, в одиннадцать, я уеду.

 

Санкт-Петербург

 

 

Елена ВАГНЕР

 

 

● ● ● ● ●

 

Благодарю тебя, Ершалаим,

Благословляю дни твои и ночи,

Дыханье твоих лет и твоих зим,

И каждый твой оливковый листочек.

 

Благодарю твой запах и твой вкус,

Дорогу Бога и глаза Богини,

Души и тела истинный союз,

Который продолжается доныне.

 

Благословляю все твои дары,

Кресты и звезды, месяцы и стены,

Благодарю за новые миры

И путеводный след Святой Елены.

 

Москва

 

 

Михаил ГУНДАРИН

 

● ● ● ● ●

 

Над 307-м километром

Дешевое солнце взошло.

Каким-то неведомым ветром

Меня в эту глушь занесло.

 

Я был содержимым попуток

Не знаю что делать теперь

И кажется через минуту

Навеки закроется дверь

 

Тяжелую эту пружину

Едва ли удержишь плечом

О главном молчать прикажи нам

(Шепни для начала – о чем)

 

Кто в этом холодном мотеле

Последнюю ночь переведет?

О чем нам синицы свистели

Веселый апрель напролет?

 

Зачем ты мне снова приснилась,

И снова была холодна?

В какие карманы набилась

Тяжелая горстка зерна?

 

И снова – измена, измена,

А после – беда и беда.

Но это финальная сцена,

И сыграна не без труда.

 

Езжай, очевидец, обратно,

Пей пиво и вправду молчи

Про эти разрывы и пятна

Потерянные ключи.

 

Барнаул

 

Даниил ЕВСТИГНЕЕВ

 

● ● ● ● ●

 

Поэт живет внутри расчески,

Преобразуя колтуны

Событий в гладкие дорожки,

Лицеприятные томы.

 

Ему всё так же параллельны

И дни, и грады, и село.

Живет рассеянно и цельно,

Как позабытое число.

 

Москва

 

 

Олег ДЕМИДОВ

 

● ● ● ● ●

 

поэт по фамилии M

не растрачивается по пустякам

пишет для вечности

сегодня его не печатают

завтра его не станут печатать

а в будущем – !

 

 

у него есть жена – прелестная N

всё её дело – любить мужа и быть красивой

и она день ото дня

ухаживает за волосами, кожей, ногтями,

обводит губы самой полезной помадой

 

M и N не растрачиваются по мелочам,

они смотрят друг другу в глаза

и видят вечность, Бога, себя

 

они не знают, что после смерти

очнутся в совсем другой жизни,

где хлеболок лагами сузица

и андырдын воями бей

и в целом всё здесь абырвалк

и можно жить

 

Москва

 

 

 

Евгений ЕВТУШЕВСКИЙ

 

● ● ● ● ●

 

Я моргнул. И проснулся… Как будто

первым криком пронзил первый вздох.

В обновлённом, но страшно уютном

мире тёплом палитрой цветов.

Пропитавшись пьянящим озоном,

распластался звездой по траве,

под живым шелестящим зелёным…

растворяющим мех в синеве.

Возрождаюсь всё чаще и чаще,

без остатка, без памяти, всласть,

клеткой мира в живом настоящем,

каплей вечности в омутах глаз…

 

Барнаул

 

 

Евгений ЕГОФАРОВ

 

● ● ● ● ●

 

За корабль принимая виселицу,

Над смыслом ушедшим

Да над бессмыслицей

Поплачь со мною, бедный классик.

Кто из нас лучше матрос,

Чей путь менее зыбок,

На смертью бушующей трассе,

Где голосовал Христос,

Пятками распугивая рыбок?

 

Барнаул

 

 

 

Елена КУЗНЕЦОВА

 

● ● ● ● ●

 

Они водят друг друга на свадебном поводке:

Она красивая, он высок и силен на вид.

Он гордится ей, когда она выходит к доске,

Она думает: «Если кто-то меня обидит, он меня защитит».

 

Мне хочется верить, если что-то произойдет,

И целый мир повиснет на их плечах:

Война и пожар, или кто-то у них умрет -

Они поддержат друг друга так же, как в мелочах.

 

Новосибирск

 

 

 

Дарина МЕРЗЛИКИНА

 

● ● ● ● ●

 

одни говорят, мое тело нашли в саду,

раскинуты руки, кровь утекает в землю.

а подо мной ромашки вовсю цветут,

кровь моя – колыбель им.

 

кто-то не верит, и говорит, не так,

тело нашли остывшим уже в квартире,

а через тело первым кто сделал шаг,

что он подвинул в мире?

 

нет, отвечают, выбросилась в окно,

тело нашли на улице, да и этаж не третий.

только была мертва я уже давно

а никто не заметил.

 

Барнаул

 

 

Антон НЕЧАЕВ

 

Последние люди

 

Эти последние люди,

что жили здесь до тебя,

забыли, что значит земля,

что это значит – есть землю.

Они ели овощи, виноград,

любой был душевно рад

любому крепкому зелью;

били дубьем сестер,

и нож был остер и скор.

 

А ныне – ни тли, ни праха.

Лишь облако, как рубаха,

сброшенная землей.

 

И профиль раскосый твой

повис, как слеза на сером –

ни листика, ни цветка

(не заплести венка).

 

Красноярск

 

 

Екатерина ПАВЛОВА

 

Мифология

 

И влюбляться в юного Черчилля, и слушать АлоэВера,

Искать майки для йоги, покупать кофе на вынос,

В некотором роде жить в инстаграме, потому что там

В некотором роде жизнь

Мало кто это вынес

Вот мы и познакомились, Трисмегист.

Метемпсихоз, ты однажды сказал – лишь перемена мест.

Смейся надо мной, красивее тебя я не знаю

От улыбки твоей оживают камни, а я обращаюсь в камень

Когда ты начинаешь движение, ибо слово – ничто, Гермес.

Рядом с тобой с пальцев слетают кольца

Мифология искрит и проскакивает между нами

Мифология

Соль, солнце

 

Новосибирск

 

 

Анна ПАВЛОВСКАЯ

 

 

● ● ● ● ●

 

Окончилось все ничего не осталось,

отравленный день этот тоже хорош.

Как хочется жить и такая усталость,

как будто в намокшей одежде идешь.

 

Напрасно тревога гнала меня в город,

напрасно тоска выедала мне грудь.

Весна что удавка вцепляется в горло

и пахнет травой и не можешь вдохнуть.

 

Как много любви в этом воздухе синем -

ладонью упрек прижимаешь к груди.

О чем же ты плачешь, дуреха, разиня,

тут надо уйти и не можешь уйти.

 

 

 

Александр РОМАНЦОВ

 

зеркало заднего вида

 

я узнаю в себе отца

когда держусь за подбородок

я ощущаю зов природы -

так звери целят на ловца

 

я узнаю себя в отце

и это тоже признак верный

вот мера времени бессмертных -

длина щетины на лице

 

 

я узнаю отца собой

в своей же собственной отчизне

в его тоске по небожизни -

( где окуджавы, где гобой!?! )

 

я узнаю себя отцом :

натужно корчусь «вОды! вОды!

ВодЫ! ВодЫ!..»

какие роды!

но я держался молодцом!

 

Санкт-Петербург

 

 

Ирина СЛЕПНЕВА

 

● ● ● ● ●

 

Возвращаю, Господи, всё назад:

любовь – она мне на вырост,

юность – поизносилась –

мой выходной наряд.

 

Голос – он мне не друг.

Я не умею громко.

Если и вышла ломка –

только ногтей и рук.

 

Счастье – его цена

не по карману больше.

Я и хотела дольше,

но в кошельке дыра.

 

Я отдаю покой.

Мне без него спокойней.

Башенки, колокольни,

купол хрустальный мой.

 

Сон выходного дня,

запах весенней ночи.

Всё, что хотела очень,

здесь оказалось зря.

 

Нынче выходит срок,

и поджимает рента.

В небо уходит лента,

точно вода в песок.

 

Москва

 

Дмитрий ЧЕРНЫШКОВ ►

 

● ● ● ● ●

 

глаза накрывают руки

ближе ещё теплей

маленькие обрубки

городских тополей

 

в белую чашку льётся

белое молоко

память как дно колодца

всё потерять легко

 

возгласы где ты где ты

свежесть сонных лесов

но корявые ветви

заслоняют лицо

 

аушвиц-биркенау

можно задуть свечу

я ничего не знаю

об этом и не хочу

 

изгнанные из рая

в свой не вернутся дом

но пластинка играет

ещё долго потом

 

Бийск

 

Максим ЯРЦЕВ ►

 

● ● ● ● ●

 

Люби, поэт, анорексичек, –

Но не за грацию и стать,

За то, что руки – тоньше спичек…

Так трудно ими в мяч играть!

 

Обуза, морок, крест тяжелый…

И лязг костей, и топот ног…

Зато забавница из школы –

Сплетет на гроб тебе венок.

 

Я верю: прошлое потонет,

Сгорит, как пепел, как строка…

А на перилах в пантеоне –

Такая тонкая рука.

 

Солонешное

 

Екатерина ЯНИШЕВСКАЯ

 

● ● ● ● ●

 

если уж милая что-то пьешь то изволь допивать, изволь

если к морю тогда не забудь собрать мидии до прибоя

говоришь, уважаешь закуски, ликеры, нарезанный карамболь

но что ты знаешь о честности перед самой собой?

 

обожаешь воздвиженку, водку и тюркские грубые имена

на айпод заливаешь нью-ейдж, раскрашиваешь фракталы

до утра лихорадишь. бессовестна и больна

и что ты врешь поездам как ты ждешь меня на вокзале

 

если уж милая что-нибудь куришь то набивай с лихвой

и любая музейная дверь распахнется без всякого там ключа

я не вспылю – разденусь, всю ночь проведу с тобой

но что ты знаешь о том, как тебе обо мне скучать

 

Одесса

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.