Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 98 (март 2014)» Поэзия» По краю Вселенной (подборка стихов)

По краю Вселенной (подборка стихов)

Шилкин Сергей 

МУЗА-ОСЕНЬ

Пожелтев, покраснев, изменив свою суть  – гугеноты, 
Оторвавшись от веток, взметнулись стеною цунами.
В сонной роще гудящие басом деревья-блокноты
Разбросали вдогонку вселенным листки с письменами.

Я ищу письмена и сшиваю неспешно стежками
Перекрученных троп, крутизной восхищаясь извилин.
Сквозь тягучий мираж пролетел, с площадными смешками,
Над кустами рябин до конца не проснувшийся филин.

Под ногой перезрелых листков шелестящая осыпь.
Стылый ветер мне в уши свистит несусветную ересь.
На пригорке кургузом ольхи одинокая особь
Ждёт печально кого-то, накинув истлевшую ферязь.

Бабье лето, спеша, поклонилось друидову храму
И стремглав унеслось, за собой не оставив и следа.
Октябрю чёрный дятел стучит на ольхе телеграмму,
Умоляя вернуть, хоть на время, сбежавшее лето.

Тихо музы поют – слышу явственно ямбохореи – 
Время их подошло. Мир мой с духом искусства соосен.
Объявись, наконец, и покой привнеси поскорее 
В беспокойную душу мою, благодатная осень!


БОРИСУ РЫЖЕМУ

Чувства – шалый пожар.
Мысли – дикие орды.
Я был юн и поджар,
Как английские лорды.

Крал, где можно, металл.
Делал острые финки.
Знал базарных «кидал».
Бился насмерть на ринге.

Пил портвейны «Самтрест».
Был в страстях неуёмен.
Но однажды мой крест
Стал, увы, неподъёмен.

Мне б подняться со дна,
Да опутан я дрянью.
В небо тропка одна – 
От греха к покаянью.

По пятьсот выпил три – 
Всё закончилось комой.
Слышу голос внутри,
Мне совсем незнакомый:


«Хочешь муки? – Изволь!»
В душу вбили мне сваю…
Покаянную боль
Я в стихи отливаю.

Что стекает с пера – 
Люди хают облыжно.
Наступила пора
Удалиться неслышно.

Но в тумане пути
И тропиночки склизки.
Мне отсюда уйти
Не дано по-английски.

Душу выкрошил червь,
Словно диггер траншею.
Чую, галстуком вервь
Туго вздета на шею…



АЛЛИЛУЙЯ ИЕРУСАЛИМУ

Гряды холмов с кустами кофе.
Адам, зарытый на Голгофе – 
С ним рядом древний пилигрим.
Прекрасен Ерушалаим!

Пустынь расплавленных желтуха,
По склонам стелется арча.
Обитель здесь Святого Духа – 
Тут камни спят, мироточа.

Кружась по каменной спирали
Петляет древняя тропа.
По ней в растоптанной сандальи
Прошлась Спасителя стопа.

Обетованный Иудею – 
В счёт неоплаченных долгов – 
Взрастил великую Идею
Кровавый чередой Голгоф.

Столетья был ты несвободен,
Но от Креста неотделим.
Здесь битвы шли за гроб Господень
И горний град Ерусалим.


Доныне, в праздник светлой Пасхи, 
Как по сюжету вечной сказки, 
Во храме Гроба в грот притворный
Нисходит Огнь нерукотворный.
Под сводом радужно бликуя.
Я, видя весть Благую в блице,
Вселенской – в будущем – столице,
От счастья плача и ликуя,
Кричу, рыдая – аллилуйя!

Смотрю сквозь дым времён разъятый – 
Терновый куст, огнём объятый,
Пылает, но не опалим.
Прекрасен Иерусалим!



* * * * *

Опять спешу я в ветхое зимовье,
Где юность возвращается ко мне,
Бегу туда, где прячется безмолвье,
Рассыпав тишину среди камней.

Кричу «ау!» – в ответ мне – «Кто вы? Где вы?»
Я здешних мест хранитель и друид.
Я там стою, – где храм Пречистой Девы
И под скалою ручеек струит. 

Мне сводит дух дыхание нарзанье.
Сплетая вод Божественный декор,
Родник бормочет древнее сказанье.
И эхо гулко мечется меж гор.

Кружа балет, наводят тени ретушь.
От пустоты осенний лес продрог.
Листвы осин  проржавленная ветошь 
Летит ко мне вдоль тропок и дорог.

Свет от звезды вдоль каменных карнизов
Ползет за край, ломаясь об углы,
Остаток дня затейливо нанизав
На остриё серебряной иглы.


В ночной глуши, где каждый шорох жуток
И в темноте потерян след зари,
Приходит час – кромешный промежуток – 
Когда фырчат от злобы упыри.

Ночная тьма, виденьями листая,
Замкнула мир невидимым ключом.
Внезапно солнце, из-за стен Китая,
Коснулось неба тоненьким лучом.

Фантом зари в глубинах скальных граней
Блеснул, как зеркала солдатских блях
В парадном строе. Тут в тревоге крайней
Проснулась птичья стая на полях.

Вскричал вожак – и вот, за птицей птица,
Вспорхнул косяк, как веку испокон,
Чтобы лететь туда, за Арагон
(Где в теплом море плещется дракон), 
Не ведая, что там не угнездиться.




ЗАПОВЕДНИК

Застыл на веки вечные нирванно,
Внимая тишине, гранитный пест.
Сползают по шиханам тучи рвано,
Напоминая вымокший асбест.

Горят холмы  – подобье древних скиний – 
В лучах зари, как ангел-шестокрыл.
Осенним утром робко первый иней
Хрустальной крошкой всё вокруг покрыл.

Студёный ключ смывает прах в овраги.
Паук кусты укутал в свой виссон.
Сороки, облачённые во фраки,
Сидят на ветках, погружаясь в сон
Безудержным верхушек крон качаньем.

В тени дерев мышкует горностай.
Безмолвье прерывается ячаньем
Летящих вслед за летом птичьих стай.

Клекочет первогодок-ястребёнок –
Просторов неба будущий колосс.
В зелёных иглах пихтовых гребёнок
Застрял туман, как пук седых волос.


Поганый гриб, страшась увидеть лося,
Присел в кустах – иначе шляпка с плеч.
Ползучий гад, в сухой листве елозя,
Спешит скорее на зиму залечь

В сырой земле, во мраке тьмы сурьмяной,
Зарыв себя в своей норе не без
Надежд восстать, когда весной духмяной
Взойдёт светило шанежкой румяной,
Сверкнув на гжели девственных небес.



* * * * *

Парк. Ограда литая.
Средь деревьев больших
Видел я, как, «летая»,
Ты лобзала чужих.

Всполох тьмы полуночной.
Чёрной бездны провал.
Зверем вскрик одиночный
Душу в клочья порвал.

Манит к звёздам дорога
Даже Гончих собак.
Я ж призванье пророка
Променял на кабак.

Встала жизнь на карачки.
Бывшей страсти полпред,
В фазе белой горячки
Ты попала в мой бред

И ко мне прикасалась,
Скинув белый халат…
Белизна оказалась
Цветом земских палат.



Звуки мерные капель
Тянут в сон. Я ослаб.
Надо мной острый скальпель
Задержал эскулап.

Я куда-то стопою
Утопаю нагой.
И в любви не с тобою
Обретаю покой…




МАРИНА

По краю вселенной,
Под сенью Селены – 
Соседствуя с колком, 
Где Фавны с Диором – 
Летящим из бездны осколком, 
Без жали,
Вписал огневым метеором
В скрижали
Гудящее
Тайными смыслами Слово,
Будящее
Душу мою Промыслово,
Кипящее лавой,
Шальными цунами.
Грядущее плещется славой 
За нами.
Сакральные символы тайного знака – 
То тень Мандельштама, то дух Пастернака – 
Парят меж плывущими в небе домами
Сквозь вату столетий седыми дымами – 
Сгустившись лохмато, 
И тут же растаяв.
Здесь призрак Ахматов
И призрак Цветаев.
Мой выдохся коник – 
Божественный сгусток
Небесных тектоник.
Беру недоуздок – 
Тащу, словно камень на тяже аршинном,
По небу Пегаса к небесным вершинам.
Гордыня клокочет,
Помощник мой в мыле – 
Не хочет
Копытом отмеривать мили
По тропке завитой,
Висящей над бездной.
Вдруг вышла Марина со свитой 
Небесной.
Я несколько сник 
(Я не выдался статью).
«Я Вашей напитан от книг 
Благодатью.
Марина, постой! Я, ей Богу, не струшу.
Вы в юности мне потревожили душу…»
Как будто в раю –  на блаженном Тиморе – 
В зените колышется синее море.
К Марине, стоящей в лагуне атолла,
Тянусь и почти что касаюсь подола.
Тут вспышка и грохот,
Как взрыв Санторина – 
Исчезла, под хохот,
В пространстве Марина.
Взвихрились тайфуны – кручёней каната.
Меня вам, Марина, бояться не надо.
Я русский поэт – не якут, не татарин.
Марина, тебе я за всё благодарен.
Спасибо заочным с тобою беседам.
Мне хочется в небе быть вашим соседом.
Простите сябра,
Коли долг неоплатен.
Ваш век – серебра.
Наш, Увы, не из платин…




ОХОТА 
                               П. Гладилину

Был вчера я на охоте, на плече держал двустволку.
Темень падала, съедая солнца бронзовый послед,
Что мазнул кровавым бликом в лёд закованную Волгу.
Я шагал, не замечая за спиной прошедших лет.

Слева снежные заносы и террасы гололедий.
Справа с гребня крутояра запорошенный трамплин.
Тихо тикали «Брегеты», отмеряя ход столетий…
Тут, как чёрт из табакерки, вдруг повис, упав на плети
Ив согбенных и плакучих из-за тучи, медный блин.

В паутине чёрных веток с филигранною резьбою
Зыбкий отсвет трепыхнулся, тронув липкую камедь.
От тоски Луна, заплакав, умоляла взять с собою.
С веток капала слезами пламенеющая медь.

Перепуганный немало этой редкостной добычей – 
В белый снег её не бросишь, не подаришь, не продашь – 
Я, поддерживая свято древний егерский обычай,
Сняв голицы, аккуратно положил Луну в ягдташ.

Мы пошли по крутояру, ночь во тьму следы вплетала.
Заводь звёздная сгустилась запредельной синевой.
По лесам дремучим где-то баба древняя летала
И неслась куда-то в ступе вдоль тропинки стержневой.
У промоины прибрежной волн холодных тихий выплеск
Заглушал собой гуденье трансвселенской пустоты.
В дикой чаще грозно вспыхнул двух звериных зраков выблеск,
Озирая совершенство первобытной простоты.

У меня свело дыханье. Кровь вскипела духом бражным…
Незаметно подготовив дню грядущему причал,
Ночь прошла, как жизнь проходит, сгинув в Лету с днём вчерашним.
Вещий Феникс в вышнем небе зов бессмертья прокричал…




* * * * *

В чаще светится рыже,
Семафоря мне, клёст.
Лезут снежные грыжи
На дорогу внахлёст.

В направлениях южных
Где-то прячутся льды.
В завихрениях вьюжных
Скорбно плачут альты.

Чёрный столб – древний схимник – 
Держит проволок сноп.
Не закатанный зимник
Вызывает озноб.

Тенью жизни испитой
Хутор врос в лебеду.
Я дорогой разбитой
Вдоль России бреду

В мир слепящих окошек
Всевозможных «инвест».
В край непуганых кошек
И заблудших невест.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.