Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 25 (бумажный)» Проза» Старо-Индийская защита (рассказ)

Старо-Индийская защита (рассказ)

Южный Устим 

▼ СТАРО-ИНДИЙСКАЯ ЗАЩИТА (рассказ)

 

На улице Южной этот день прошел обычно. Говорливая с утра, улица постепенно притихла. Истомленные июльской жарой жители попрятались по своим уютным дворикам, поникли тополя, черемухи и акации. Улицу накрыла белесая, пульсирующая волна раскаленного воздуха. Когда солнцу надоело сидеть на небесном заборе, и оно медленно покатилось к кромке леса, вышли первые поселенцы. Бабульки и дедки там и сям расселись по бревнам и скамейкам, на зеленых островках зазвенели колокольчики детских игр, сонные кошки и собаки вышли метить палисадники и сараи. Ближе к вечеру с работы потянулись первые ласточки, потом еще и еще, пока не слетелась вся «стая».

Часов этак в шесть, отходя от полуденного сна, на низенькое крыльцо своего дома вышел Сашка-очкарик. Старожил улицы – Сашка Злобин был инвалидом по зрению, а потому постоянно нигде не работал. От безделья он порой прибивался к случайным шабашкам: то крышу покрыть, то погреб поправить, а то уголек скидать. В работе очкарик был невероятно кипуч, постоянно что-то терял, не там прибивал и отпиливал, и ко всему прочему, всегда лез под руку с ненужными советами и указаниями. За это из артелей его, как правило, изгоняли, и пару раз, за особо разрушительные заслуги, даже били. В остальное время очкарик грустно сидел у своего дома, слушал музыку улицы и сквозь толстые, задымленные стекла очков пристально изучал случайных прохожих. В силу сложной душевной организации, делать по хозяйству он ничего не любил, да и не хотел, наверно. Быт его был неряшлив, неустроен, и под окнами дома, который год с немым укором лежала заветренная куча березовых дров, ставшая неотъемлемой частью уличного пейзажа.

 Очкарик потянулся, расправил затекшие от сна руки, широко зевнул и прислушался к происходящему. Звонкие голоса детворы его не привлекли. От отсутствия полезных событий он удалился, но вскоре вернулся, держа под рукой широкую шахматную доску. Прежде всего, шахматист-одиночка обстоятельно обустроил рабочее место мыслителя. Он привычно расставил притертые чурки, поерзал и наконец, угомонился. Из кармана трико Сашка извлек мятый листок календаря с замысловатым этюдом, по бумажке расположил фигуры, и погрузился в нирвану шахматных размышлений.

Минут примерно через тридцать, а может и сорок, из-за поворота юрко вынырнул зеленый «жигуленок» и резко затормозил напротив знаменитой скульптуры – мыслитель на дровах. В открытое окно высунулась круглая, жизнерадостная голова. Голова красиво сплюнула сквозь зубы, привлекая внимание шахматиста негромким свистом. Мыслитель признаков жизни не проявил. Не дождавшись ответа, хозяин головы выпрыгнул из кабины, пружинистой походкой подошел к застывшей фигуре и спланировал на ближайший насест. Второй участник нашей истории при помощи коротких фраз и междометий бодро передал шахматисту последние уличные новости и дал оценку событиям в мире, всем и сразу. Мыслитель вяло реагировал на получаемую информацию. Наконец автомобилисту этот разговор «в одну калитку» наскучил, он очень коротко куда-то послал очкарика, недовольно залез в машину и быстро уехал. Тот, кто уехал, был партнером по шахматным баталиям – Сашка-коммерсант. Этот Сашка был веселым и жизнерадостным мужиком, любил побалагурить и пошутить, легко входил в любую компанию и также легко из нее выходил. Долгое время он работал шлифовщиком на городской мебельной фабрике, но в новое время по настоянию своей жены – разбитной бабёнки из потребительской кооперации, стал коммерсантом. В семье он был за второй номер, а потому, когда пробил его час, по решению жены стал с периодичностью посещать далекие южные страны, откуда привозил большие сумки с вещами. После каждой поездки коммерсант подолгу отлеживался, отсыпался, пил много пива, а затем прогуливался по улице. В минуты заслуженного отдыха он учил стариков жить, очень много «строил» и рассказывал всем, что имеет массу знакомых друзей миллионеров.

Летом, Сашки любили посидеть на улице за шахматишками, обставляя это умственное занятие простыми земными радостями. По негласным правилам, побежденный в очередном турнире игрок, приобретал все необходимое для последующей встречи. Случилось так, что в последний раз партия сильно затянулась. Уже заполночь на доске оставалось только два короля, и пора было идти на ничью, но гроссмейстеры были слегка не в себе и настойчиво передвигали фигуры, в надежде одержать победу. Сколько бы еще они играли, останется загадкой, но пришла жена Сашки-коммерсанта, и в грубой форме увела своего «Афанасия Никитина» домой. Вопрос кому в следующий раз приобретать продуктовый набор, так и остался открытым.

Однако, размышляющий очкарик, в одиночестве пробыл совсем недолго. Коммерсант подозрительно быстро вернулся, в руках он нес большую стеклянную банку, до краев наполненную золотистым напитком, пару кружек и что-то съестное. Продукты волшебным образом разместились на импровизированном столике, отпотевшая банка поделилась своим содержимым с пузатыми кружками. Очкарик резко вышел из состояния медитации, друзья добротно отхлебнули, вытерли с губ рекламную пену, крякнули и приступили к игре.

В дебюте партия протекала ровно, можно даже сказать вяло. По мере того, как солнце все же подкатилось к лесу и зацепилось за его кромку, стали подходить зрители. Первым участником группы поддержки оказался Вовка-заправщик. Утром ему предстояло идти на работу, как говорится – на сутки. Смена длинная, и для того, чтобы продержаться в своей бензиновой будке, Вовка с вечера пошел прикупить продуктов. Из дома он вышел сосредоточенным и угрюмым, с тоской размышляя про то, как в последнюю смену забыл слить из отстойника причитающийся ему бензин. Широко шагая, он уже почти проскочил турнирную площадку, но сделал крутой вираж и приземлился рядом с шахматистами. Резко присев на корточки, заправщик сходу задал наводящий вопрос:

 – На что играете? На калабашки?

Ответа не последовало. Вовка помял сигарету, прикурил и сосредоточенно погрузился в закоулки шахматной партии.

Вторым зрителем стал Толька-мусорщик. Он вылетел на служебной машине к просторам родной улицы с узенького переулка Чарышского. На ходу Толька оценил комбинацию, по-быстрому поставив у дома мусорный фургон, испил из-под крана летней времянки водицы, и, не переодеваясь, поспешил в клуб интеллектуальных игр. Воздух улицы наполнился приторными запахами мусорной свалки. Чуть позже шахматная партия зацепила еще человек десять, что шли по делам, но неожиданно для себя свернули, задержались на минутку, да так и остались на уютной лужайке. Комплектацию шахматного клуба завершил старик Гусев. Когда солнце перекатилось за «красную школу», скрипнула калитка: это старик вышел из своего двора. Как обычно, старожил улицы оперся на кромку палисадника, зорко осмотрел слободу от края до края и, обнаружив существенное скопление людей, как бы нехотя, подошел к компании.

Лениво перевирая друг другу свежие новости, соседи постепенно разобрали все подходящие чурбачки и расположились вокруг игроков. Зрительский сектор незаметно наполнился предметами необходимыми для длительного и содержательного просмотра спортивных состязаний. Появились стеклянные банки с живительными и горячительными напитками, стаканы и стаканчики, хлеб, килечка, засохший сыр, всякого рода зелень, надломленные охапки лука, пузатые помидоры и пупырчатые огурцы. Солнце уже окончательно решило пойти на закат, когда во время очередного розлива пива кем-то была задета и опрокинута главная фигура в шахматной армии очкарика. Пока пиво разливали, потом отпивали, король, цепляясь за тонкие талии своих подданных, грустно прокатился по шахматной доске, и упал в примятую траву. Позорного падения полководца присутствующие не заметили. Однако игра без главной фигуры, как ни странно, продолжилась, и длилась бы по всей вероятности еще очень долго, если бы не случайная реплика старика Гусева. Среди общего разговора, ни к кому не обращаясь, как бы для себя, старик задумчиво заметил, что любил он в молодости сыграть в магараджу. Незнакомое слово повисло в воздухе и заставило всех замолчать. С умным видом, для поддержки разговора, мусорщик загадочно подтвердил, что магараджа игра добротная, но требует хорошего глазомера и крепкой руки.

Гусев поджал губы:

– Толька! Ты я вижу, в умственных играх вообще не разбираешься. Какой к лешему глазомер. Привык там у себя на свалке в «Чапаева» играть.

Старик шмыгнул, поглядел куда-то вдаль и продолжил:

– Магараджа игра умственная. Ты видел, как спецназ облаву делает на шпионов?

Тема шпионов была быстро подхвачена и принята к обсуждению, но через какое-то время, разбилась об вопрос:

– Старик! А спецназ тут причем?

– Спецназ? Да при том, что в магарадже все делают облаву на одного, и кони, и ферзи, и слоны, и турки.

До всех дошло, что старик говорит о чем-то, что отдаленно напоминает шахматы. Взоры зрителей обратились к шахматной доске. Гусев продолжил:

 – Козел ты Толька! В магарадже все фигуры гоняются за одним ферзём, а они – стариковский палец с желтым ногтем повис над шахматной доской, – играют в большого магараджу. У них король прячется, а все его ищут, даже свои…

Старик не успел договорить, как его перебил Сашка-коммерсант:

– Чё-то гусь я не понял! Кого ищут-то? Ты что, старый, паленой водки выпил что ли?

Публика загалдела, выясняя важное обстоятельство – ищут или не ищут. Не обнаружив на доске короля, все пришли к выводу, что ищут, а игра сегодня – магараджа. Этот странный факт несколько возбудил присутствующих и дал новый импульс для развития шахматной теории. Тем временем Сашка-коммерсант пристально посмотрел на доску, прилично отхлебнул пивка и злобно спросил:

– Ты, гад, куда короля спрятал?

Лицо его налилось суриком. Очкарик ничего не ответил. Он низко наклонил голову и стал близоруко рассматривать одну фигуру за другой, очевидно полагая, что пропавший король прячется где-то здесь, на доске. Коммерсант привстал и грозно выдохнул:

– Не по правилам играть решил, гад? То-то я думаю, почему я тебе шах поставить не могу!

Очкарик, не найдя короля, вынужден был объяснять запутанную ситуацию. Он то и дело вскидывал руки вверх, делая упор на потусторонние силы, призывая в свидетели какого-то барабашку. Перепалка между игроками разрасталась. В желании хоть как-то сгладить инцидент, один из зрителей выразил разумную мысль о возможном падении фигуры на землю. Засидевшихся болельщиков эта мысль воодушевила, они разбились на мелкие партии, засмолили и принялись искать пропажу в самых неожиданных местах. Нельзя исключать, что беглеца нашли бы и при большом стечении народа подобно глупому французскому дофину Карлу установили в правах, но багровый коммерсант, как говорят шахматисты, сделал сильный ход. Он сгреб шахматную доску и с верхним замахом приложился к спине ползающего партнера. Шахматные фигуры брызнули в разные стороны, а спина очкарика издала гитарный звук.

– Ты чего!? Выиграть решил? – последовал наивный вопрос на невинный удар.

Очкарик выпрямился, протянул длинные узловатые руки, в надежде ухватить коммерсанта за какие-нибудь части лица, но вместо этого удачно зацепился за футболку. Не соблюдая правил шахматной федерации, игроки принялись толкать и пинать друг друга. Все зрители активно включились в разбор этой красивой партии, и как полагается на международных соревнованиях, бросились помогать гроссмейстерам. Как-то само собой в схватке за справедливость присутствующие разделись на две, примерно равные команды. Справедливость, собственно заключалась в различном представлении сторон кого нужно бить, коммерсанта или очкарика. Все одновременно кричали, махали руками и толкали друг друга. Лишь старик Гусев взял на себя тяжкую ношу миротворца, он влез в самую гущу событий и тощими руками пытался раздвинуть противоборствующие стороны. Усилия старика не привели к желаемому результату; людская карусель, расплескивая по сторонам неукротимую энергию, крутила и швыряла тщедушное тело старика. Партии был в разгаре, в своем зените, и финал её для меня был легко предсказуем, если бы летние сумерки не раздвинул яркий луч подъехавшего автомобиля. Воющие стороны замерли и повернулись на мощный свет фар. Из темноты кабины роскошной «Волги» раздался громкий мужской смех. Двери распахнулись и на примятую травку вышли двое.

 Первым вальяжно вывалился толстый мужчина в богатом, но мятом костюме. С противоположной стороны проворно выскочил водитель. Им оказался сосед очкарика – Комаров Серега. Свой горький хлеб Серега зарабатывал тем, что на арендованном КАМАЗе возил чужие грузы. После каждого рейса он устало парковал машину под своими окнами, подолгу ее отмывал и ремонтировал. В силу жизненной философии и профессиональных пристрастий, участки соседей представляли удивительный контраст. Если у дома очкарика бесхозно валялись дрова, а трава буйно и радостно росла на земле, не измученной работой, то приусадебная поляна дальнобоя была постоянно завалена узлами, деталями и залита машинным маслом. У дома Комарова случайному прохожему открывался безжизненно-лунный пейзаж. Еще по зиме по улице поползли слухи, что Сереге тяжелая работа на фуре надоела, и тот собрался уходить на легковую машину. Очевидно, этот радостный момент настал, так как вылез он из-за руля новенькой «Волги». Купить ее Серега не мог, а значит – перешел на новую работу. Народ на время отложил жизнеутверждающее обсуждение партии, и принялся обстоятельно рассматривать машину. Первым не выдержал Толька-мусорщик – Серега! Ты что машину сменил?

– Ага! – широко улыбнулся металлическими зубами Комаров.

– Ничего, славная рокировочка, – вставил свою реплику Гусев.

– Вот! Шефа теперь вожу, – нетерпеливо похвастал Серега, – вчера из Новосиба машину пригнали. Новье!

– Зря вы ее взяли, – завистливо брякнул мусорщик, – скажу тебе, как водитель со стажем, лучше бы вы взяли иномарку. И солидней и надежней.

– Ладно, ты со стажем. В машинах совсем не разбираешься, – встал на защиту Вовка-заправщик.

– Это я-то не разбираюсь? Да я считай за рулем уже пятнадцать лет!

– Ты не за рулем пятнадцать лет, а за шлангом. И колобашки свои на народном дерьме делаешь, – подначил мусорщика Вовка. Стоящие вокруг автомобиля люди с удовольствием рассмеялись. Толька обиделся и замолчал.

– Зря ты, Толян, машину ругаешь, – миролюбиво произнес Комаров. – Машина классная, салон кожей отделан по первому разряду. Ну и вообще, шефу машина нравится, а это самое главное.

– А кто шеф то? – задала вопрос соседка Зинка.

– Шеф мой, ребята, человек очень крутой. И фирму имеет не слабую, общество глухих под колпаком держит и обоями торгует, – при этих словах на лице толстяка в мятом костюме появилась довольная улыбка.

– Ну, так это. Чтобы не ломалась, надо бы машину обмыть, – хитро сказал Гусев.

Идея всем понравилась. Сашка-коммерсант предложил сброситься и сгонять за пивом. Но тут впервые свою позицию обозначил начальник:

– Нет, мужики, пива не надо. Давайте выпьем что-нибудь приличное. Коньячка, например.

Он повернулся к своему водителю, достал тяжелый бумажник и как-то небрежно, как будто для него это пустячок сказал:

– Сергей! Сгоняй в дежурку. Возьми что-нибудь закусить, колбаски там, мяска, и пару пузырей коньячку. Ну, сам посмотри чего. Только чтобы все было по первому разряду.

Серега на лету перехватил купюры, по-ковбойски запрыгнул в машину и быстро уехал. Владелец фирмы остался один среди незнакомых людей. В воздухе повисла неловкая, ничем не заполненная пауза. Понимая, что от расположения гостя многое зависит, старик Гусев решил поддержать беседу.

– Вы господин-товарищ, случайно в шахматы не играете? – с достоинством спросил старик и жестом как бы предложил пройти к игровому столику.

Шахматной доски на месте не оказалось. После злополучного разбора сложной комбинации, чья-то рука откинула ее на темную часть поляны. На указанном месте стояла березовая чурка с открытой консервной банкой «килька в томатном соусе», пустым стаканом и булкой хлеба с рваными краями. Начальник удивленно посмотрел на натюрморт и, не желая попасть в нелепую ситуацию, перевел разговор в другое русло.

– Нет, господин, не знаю как вас по батюшке! Шахматы – игра, требующая сосредоточенности. Здесь же, я вижу, собралась компания жизнерадостная, – начальник хитро улыбнулся, – тут требуется что-нибудь веселое, задорное.

Миротворец Гусев при слове господин распрямился и заложил руки за спину.

– Ну, так предлагай! – не соблюдая дистанции, угрюмо произнес очкарик.

– Господа! Вы вчера ящик смотрели? – с пафосом продолжил начальник, – новую программу «Подарок судьбы».

Жители Южной иронично загалдели. Телевизор сегодня смотрят все, более того, любая телевизионная программа является предметом жарких дискуссий и обсуждений, но про такую никто не слыхал.

– И что за программа?

– Программа?! О том, как можно сделать деньги своими руками.

– Руками, как ни крути, а денег никогда не сделаешь. Вон смотри, Венка, который год горбатится на брата своего, а что имеет? – философски заметил кто-то из массовки.

– Это точно, – оживился Сашка-коммерсант, – Вот, я. Кручусь как цветок в про…

Начальник не дал ему закончить фразу и неожиданно предложил:

– А вот и нет. Я, дам сотню тому… – на мгновение он задумался в поисках веселого и задорного, – кто своими руками, эту чурку с одного удара разрубит!

Все затихли, с любопытством изучая из ничего образовавшееся прибыльное место. Первым очнулся очкарик. Не говоря ни слова, он ринулся на веранду, в темноте и хаосе раздался грохот передвигаемой утвари, и через минуту инвалид по зрению вылетел со стареньким, плохо посаженным топором. Чтобы его не опередили, очкарик сгуртовал компанию в стороне от березового чурочка, и резко занес ржавое железо над головой.

– Нет, Сашка, погоди. Тут по науке надо, – остановил его старик Гусев. – Так ты ее никогда не разрубишь и заработок потеряешь. По законам физики надо чтобы она на чем-то стояла, иначе отскок будет.

Мусорщик и коммерсант одобрили физические познания старика и присоединились к эксперименту. Добровольные помощники выбрали из общей кучи массивную чурку и поставили ее в центре людского круга. Зрители подавали массу полезных советов и поручений. Начальник стоял довольный, созерцая произведенную им задешево суматоху. Пока ассистенты сооружали березовую конструкцию, чудо-богатырь очкарик сосредоточенно стоял на изготовке и, по-спортивному перетаптываясь, психологически настраивался для решительного удара. Однако непокорная чурка никак не хотела вставать на место и быть расколотой могучим ударом. Не выдержав очередного падения, начальник вышел в средину.

– Мужики, постойте. Тут точность нужна. По центрам ставить надо и сопромат знать, – мятый шеф взялся за дело сам. Он присел, по законам сопромата зажал сучковатую чурку руками, все замерли в ожидании развязки необычного пари. Очкарик поплевав на ладони, потер ими о колени и крепко уцепился за топорище. Но, не успев качнуть орудие труда между ног и сказать «хэ-эк», как тут же получил увесистую оплеуху. От сильного удара дровокол выронил топор, и второй раз за вечер отлетел к родному крыльцу. Следом эта же рука принялась обрабатывать тех, кто стоял рядом. На спортивной площадке вновь образовалась потасовка. Как и в начале партии, участники событий пытались друг друга разнять, но при получении отрезвляющих ударов, быстро меняли жизненную позицию. Зинка своим визгом стимулировала бойцовскую активность. Дрались от души, но не сильно и, как это всегда бывает, всему хорошему приходит конец. Мало-помалу схватка стихла, после чего наступила неизбежная фаза разбора полетов. Среди общего галдежа витал резонный вопрос: а что именно случилось?

А случилось следующее. В момент, когда болельщики, затаив дыхание, ожидали решающего удара, вернулся Комаров Серега. Он хотел сделать для всех сюрприз, и чтобы зрители не заметили, в угольной темноте летнего вечера вывернул из-за угла накатом, не включая фар. Живописное полотно в тусклом пятне уличного освещения сразу оживило познания из школьной программы и напомнило ему знаменитую картину казни стрельцов в красных кафтанах. В голове преданного шофера все смешалось. Он оставил своего кормильца в благодушном настроении и в центре всеобщего внимания, а сейчас его шеф, владелец обойной фабрики и гроза всех глухих города, стоял на коленях перед березовой чуркой, а безжалостный очкарик приготовился привести приговор толпы в исполнение. Не зная чего ожидать от своих соседей, Серега бросил прикупленные продукты, выскочил из машины и решительно приложился к уху очкарика и его ассистентов.

Когда фабула стала понятна всем, это почему-то вызвало приступы смеха. На громкие раскаты смеха из-за калитки своего дома выглянул Серега-разведчик. Тему перетирали, переговаривали на много рядов, припоминая массу мелких деталей и подробностей. Каждый говорящий утверждал, что с самого начала понимал причину происходящего, что он единственный контролировал ситуацию и пытался ее спасти, а все ему только мешали. Шеф приятельски похлопал по плечу преданного водителя и предложил выпить за его здоровье.

Под это предложение быстро накрылся стол. Дальнейшая беседа переходила от одного сюжета к другому, пока разморенным обильной пищей, смесью горячительных напитков и летней жары, участникам турнира не потребовалось новых ощущений. И после одной, совсем невинной реплики, партия окончательно перешла к своему финалу. Кто-то из присутствующих со вздохом произнес:

– Да, в такой вечер не плохо бы освежиться. Пойдемте на Артур, искупнемся. Идея понравилась, но идти пешком к реке, спускаться и подниматься по крутояру оврага с красивым названием Порт-Артур, никому не хотелось. Начальник, уже прилично разгоряченный, решил еще раз показать широту своей души.

– А, что! Кто поедет со мной купаться?

– Так на чем ехать-то? – почесал голову мусорщик.

– Боец! У тебя что, со зрением плохо, что ли? На ней! – щедрый начальник показал на мирно стоящую машину.

– Это-то понятно. А повезет кто? Александр Сергеевич что ли? – задал вопрос какой-то литературовед.

– Какой еще Александр Сергеевич? У меня такой не работает. Серега и повезет.

– Как же он повезет, если он уже под кочергой? Его на первом повороте заметут и права того. Тю-тю.

Последняя реплика разъярила захмелевшего начальника.

 – Кто отберет? Да ты знаешь, где они у меня? – Начальник сжал запотевший кулак и кому-то пригрозил.

– Если что, я только звякну, они сами меня повезут.

Очевидно, желая показать как он «звякнет», начальник полез во внутренний карман, вытащил маленький пейжер и шевеля губами стал нажимать кнопки. Прочитав какое-то сообщение, хозяин «Волги» выругался, сунул аппарат в карман и громко крикнул:

– Едем на реку. Отдыхать, так с музыкой, по два пятьдесят на рулон!

 Желающих освежиться набралось человек десять. Быстро собрав все что нужно, публика стала усаживаться в машину. На первый взгляд могло показаться, что новенькая «Волга» такого количества желающих освежиться вместить не сможет. Но это оказалось оптическим обманом, поскольку вошли все. Такелажные и погрузочные работы проходили по-разному, и стоя, и сидя, и даже лежа, команда грузилась, заходила и выходила по нескольку раз. Наконец людская масса улеглась, и начальник поместил свое тело в обволакивающую кожу командирского кресла.

– Люблю кожанчик, – хозяин фабрики ласково погладил переднюю панель. – В машине все должно быть круто!

И это было так, в этом автомобиле кожей было упаковано все: и сидения, и руль и передняя панель, и даже металлическая пепельница.

Когда все уже были на своих местах, из дома выбежал последний пассажир – соседка Зинка. Будучи вдовой, Зинка вела исключительно активный и здоровый образ жизни, держа себя в форме и не теряя надежды выправить личную жизнь. Она вышла из дома в спортивной форме и вела на поводке небольшого, крепко сложенного бульдога.

– Зинка! Ты что, охренела что ли. Тут и так повернуться некуда, а ты еще своего Бакса тащишь, – раздался из глубины машины чей-то сдавленный голос. Зинка-вдова остановилась у переполненной машины и, понимая, что ее поездка находится под угрозой, начала что-то скороговоркой говорить людской массе. Из темноты салона на нее с ненавистью смотрели несколько пар глаз. Осознав, что сесть на заднее сиденье ей не удастся, Зинка сменила тактику и обратилась к начальнику. Опалив его взором, она наклонилась, обнажив обширную грудь, и томно произнесла:

– Молодой человек! Можно я поеду с вами?

– Шеф! Гони ее на фиг. Тут и так перебор, – раздался сдавленный протест.

– Ладно, ладно. Одним больше, одним меньше. Да и красивая женщина в компании никогда не помешает, – начальственно подвел итог добрый шеф. При этих словах он пододвинулся к водителю и подал Зинке руку, предлагая сесть ему на колени. Зинка манерно залезла в машину, придавила пышным телом начальника, на лице которого от столь интимных прикосновений появилась масляная улыбка. В этот момент откуда-то из-под двери на колени Зинки запрыгнуло страшное чудовище с плоской наглой рожей, и уселось третьим слоем. Начальник испуганно отшатнулся и сел на рукоять ручного тормоза. Ощутив неприятный укол, рыхлый начальник слегка выгнулся и закусил губу. Собака оценила его движение, как проявления дружелюбия и от избытка чувств, стала лизать в щеку.

– Поехали!!! – зверски заорал начальник и прикусил губу.

Машина хлопнула дверьми и лихо рванула с места, неся героев шахматного турнира к реке, чтобы те могли слегка освежиться. Экипаж ходко миновал полутемные нагорные переулки и быстро выскочил на освещенную трассу. Мимо городских окраин, мимо кромки леса, по разбитым асфальтам они без приключений добрались до боковой дороги, ведущей к городскому водозабору. Все бы ничего, но на поворотах машину бросало из стороны в сторону и лихачества водителя вызывали сдавленные стоны. По пустынной второсортной дороге они ни шатко ни валко въехали на взгорок, и лишь у больших узорчатых ворот местного санатория впервые встретили мирно беседующих отдыхающих. Объезжая скопление публики лихой водитель Серега Комаров вынужден был притормозить. Едва машина поравнялась со стайкой праздно гуляющих людей, Серега стрельнул в окно окурком сигареты, блеснул желтой фиксой, и с возгласом: «Врешь, не возьмешь!» газанул к серпантину речного спуска. Трассирующий полет сигареты, бандитская ухмылка водителя и зверские лица пассажиров, на отдыхающих произвели глубокое впечатление. Невдомек было скучающим обитателям санатория, что это жители улицы Южной поехали слегка освежиться. Испуганная публика возбужденно загалдела, зашумела, и по поручению общего собрания какой-то старичок легким аллюром побежал на вахту к ближайшему телефону.

Тем временем машина преодолела спуск, стороной проскочила территорию городского водозабора и вырулила прямо к воде. Серега заглушил двигатель, в воздухе повисла одуряющая тишина. Двери тут же распахнулись и из салона, как червяки из банки, начали выползать любители утонченного отдыха. Стонущие и охающие, они выпали на песок, но закаленные в жизненных битвах, быстро пришли в себя и разбрелись по берегу. На багажнике как-то сам собой вновь образовался стол, народ подтянулся к месту раздачи. Опытная рука что-то разлила по стаканам. Компания, не соблюдая приличий, быстро уничтожила привезенные запасы, и наступил сладостный момент освежения. Мужчины быстро скинули одежды, обнажив свои далеко не идеальные тела, Зинка стыдливо хихикнула и сделала вид что отвернулась. Компания созерцала гладь вечерней реки. Утомленному взору открывалась могучая сибирская река, прогретая коротким летним солнцем, густые заросли ивняка, опоясавшие песчаную косу и крутой откос с красивым названием Кораблик, под которым серой глыбой нависало здание городского коммунального хозяйства. Войти в воду никто не решался. Живописную композицию разрушил старик Гусев. Он вытащил из-под переднего сидения видавший виды мешок и вытряхнул его содержимое прямо в центре скульптурной группы. Содержимым оказался старый, латаный невод.

– Ну, ты старый хрыч, даешь! – не то с восхищением, не то с упреком сказал водитель машины – Комаров Серега.

– Твою мать, Гусь! То-то я в дороге чувствую запашок, – включился в разговор очкарик и был поддержан мусорщиком.

– На полу лежать не надо было, вот и не почувствовал бы, – стал защищаться старик Гусев.

– А где мне лежать было, в багажнике что ли. Я ведь не думал, что столько уродов купаться поедет…

Эту фразу многие сразу приняли на свой счет. В результате чего тишина летнего вечера была разбита вдребезги. Над речной гладью вначале понеслись громкие междометия и фразы, затем к ним стали примешиваться неприличные и местные, понятные только жителям Южной, словечки. Надо полагать, кричали они очень громко, потому, как из здания водозабора вышло несколько человек в спецовках, и стали испуганно смотреть на расположенный за тихой заводью речной плес. Между тем растревоженный улей начал кружиться и перемещаться от берега к машине от машины обратно к берегу и, судя по всему, о купании уже никто не думал. Всех заботило только одно – кто попадает под категорию уродов. Поиск истины подходил к завершающей фазе, все присутствующие в очередной раз сгрудились около машины, и начали толкать друг друга. В момент группировки старик Гусев сделал очередную провокационную реплику.

– Сашка! Вот ты споришь не по существу. Бредень тебе мой никак помешать не мог. И вообще, чтобы спорить, ты дай сначала дефиницию, что такое уроды?

От этих слов очкарик даже позеленел.

 – Ты, Гусь! Я тебе сейчас так дам по твоей дефиниции, что тебе мало не покажется, и ты, урод, со своим бреднем домой пулей полетишь!

При этих словах очкарик сильно ударил кулаком по крышке новенькой «Волги».

Комаров бросился на защиту своей кормилицы. После сильного удара из багажника раздался громкий, не то плачь, не то рев. Все в изумлении затихли. Серега осторожно повернул замок и мягко приподнял крышку. На свет показалась испуганная голова Сашки-коммерсанта. Лицо его выражало крайний испуг. Бессмысленные глаза блуждали от одного лица к другому.

– Вы кто? – слегка заикаясь, спросил коммерсант.

– Черти! – неудачно пошутил слегка подзабытый начальник. При этих словах сидящий в багажнике обхватил руками голову и, покачиваясь из стороны в сторону, с причитаниями: «За что?», стал завывать и всхлипывать.

– Саня, ты чего? – участливо спросил Гусев и протянул ему неизвестно откуда взявшийся граненный мухинский стакан.

Завывания слегка стихли, крутой коммерсант посмотрел на старика и всхлипывая спросил:

– Дядя Саша, и ты тут оказался? А тебя то, за что?

– За незаконную рыбалку, – поняв в чем дело, подлил масла в огонь начальник.

– Сашка, так ты думаешь, мы где? – хитро спросила Зинка.

–Где, где… В Караганде! – жалостливо ответил коммерсант и снова приготовился захлюпать.

– Перебрал, родной, – засмеялась Зинка. В ответ ей раздался заразительный смех всей компании. Целебное свойство смеха быстро привело узника багажника в чувство. Поняв, что голые волосатые люди не черти, а он не в аду, коммерсант залпом опрокинул стакан и вылез на песок.

Слесари водоканала были окончательно напуганы. То, что на их берег приехала крутая тачка с грудой народа – дело привычное, то, что они пили – тем более, но после того как они услышали жуткие мольбы о пощаде, слесари поняли, что дело пахнет керосином, и решили срочно вызвать милицию. На пульт дежурного города поступил второй звонок. Первый в отделении был принят от отдыхающих местного санатория. Взволнованный голос какого-то старичка просил срочно прислать наряд милиции, так как мимо них пролетела бандитская машина, полностью загруженная трупами. В дежурной части донесение выслушали внимательно, но от души посмеялись, списав это на воображение санаторских бездельников. Когда же на пульт пришел второй звонок от дежурного водоканала, и официальное лицо доложило, что на берегу происходят крутые разборки, что вот-вот намечается труп, стало не до шуток. Дежурный понял – еще немного и он может упустить благодарность от начальства, а может и того больше – именные часы или премию в пол-оклада. Грозный дежурный стал собирать силы для захвата банды. Силы собирались с трудом.

Тем временем компания приняла на грудь последнюю дозу, снарядила невод и взялась мутить воду, предназначенную для общественного потребления. За невод встали шахматисты Сашки, вся остальные участвовали в сборах рыбацкой артели: кто привязывал тетиву, кто проверял грузики, а кто изучал снасть на предмет дырок. Наконец приготовления были закончены и рыбаки погрузились в тихий водоем. Первый раз пришел невод с одиноким, зазевавшимся раком. Публика ликованием встретила удачный улов, а промысловики пошли на второй заход. При виде пойманного рака, на начальника Щербинина снизошел управленческий раж. Он стал бегать вдоль берега и требовать, чтобы все стали загонять рыбу в невод. Не удовлетворившись только указаниями, опытный руководитель решил показать, как это надо делать. В то время как, погруженные в воду тральщики с трудом тащили по илистому дну снасть, начальник суетливо бегал перед ними и, по-детски сучил пухлыми ножками. В этот дидактический момент о крыло невода ударила какая-то крупная рыбина, метнулась в сторону и, затихая, скатилась вниз в мотню. Рыбаки стали спешно выбирать невод на берег. Азартно суетясь, народ кинулся в створ. Кто-то нечаянно толкнул крутого шефа, тот зацепился за тонкую нить нижней тетивы, как первоклассник проскакал на одной ножке, еще раз споткнулся и изящно ласточкой нырнул в раскрытый зев мотни. От такой живности невод пошел труднее. Только общими усилиями снасть удалось вытащить на берег, и вся компания принялась поспешно освобождать узника административного зуда. От искренней и бескорыстной помощи обойный магнат только сильнее запутался. В конце концов у преданного шофера не выдержали нервы и он просто перерезал этот гордиев узел складишком. На берег, подобно Афродите, голым, мокрым и перепачканным донным илом, вышел успешный бизнесмен. В руках он держал щуку среднего размера.

– Какая сволочь меня толкнула, – заорал начальник и, как саблей, стал размахивать рыбиной. Все присутствующие с испугом следили за траекторией движения его руки, стараясь предугадать, что будет дальше. Начальник орал еще минут десять, наконец, выдохся, страшный рев прекратился и в воздухе вновь повисла тишина.

– Поехали! – грозно, но уже спокойно скомандовал владелец «Волги» и все понуро пошли грузиться в машину.

– Быстро я сказал. Кто не успел, тот опоздал, – темп погрузки резко усилился. Начальник сел на свое место. Не столь изящно, как в первый раз, Райка с барбосом попыталась сесть рядом. Наконец ей это удалось, и пес запрыгнул ей на колени. Перепачканный начальник враждебно посмотрел на чистую собаку и с ненавистью процедил сквозь зубы: «Скатина-а…» На берегу заводи остался один старик Гусев. Из машины крикнули:

 – Гусь, ты едешь?

– Да идите вы, – печально ответил старик и склонился над своим неводом.

Машина выкинула из-под колес шлейф песка и сноровисто пошла в гору. Миновав в обратном порядке, и водозабор, и санаторий с его мнительными отдыхающими, они выскочила на главную дорогу. Когда машина вышла на магистраль, их встретила вереница милицейских «уазиков», с разноцветной подсветкой на крыше.

– Ё-мое! – выругался Комаров, спрятался руль и слегка сбавил скорость.

– Водитель автомобиля «Волга». Приказываю вам остановиться, – раздалось над дорогой. Эти слова подхлестнули Серегу.

– Врешь, не возьмешь! – второй раз за вечер сказал ас, как перед боем вытер лоб и ударил по газам. Милицейская облава сделала морской маневр – все назад. Пугая одиноких прохожих, комаровская «Волга» в сопровождении почетного эскорта проделала обратный путь. Спасительный поворот в дебри нагорных, не освещенных улочек был уже рядом. Серега зачем-то прибавил скорости и резко свернул в спасительный переулок. Какая жалость – опытный водитель не рассчитал возможностей своей новой машины, на повороте «Волга», недавно прибывшая из соседнего города не вписалась в предназначенную траекторию и въехала в одинокий металлический столб. Доблестные милиционеры, предвкушая крупную добычу, окружили место катастрофы и по-киношному залегли. Первой из бывшей «Волги» вышла Зинаида. На руках она держала своего пса Бакса. От непредвиденного удара, морда собаки была сильно разбита. За ней выпал начальник. Лицо его было покорно и больше ничего уже не выражало, в руках он держал все ту же рыбину. Следом вылезли и все остальные. Дальнейшие события, выражаясь протокольным языком, опасности для города не представляли. Разобравшись в чем дело, милиция переписала всех присутствующих, а Комарова даже посадили в дежурную машину для составления акта. Прибывшие врачи скорой помощи по быстрому осмотрели участников автомобильной аварии и не найдя пострадавших перебинтовали голову собаке Баксу. Начальника просто так не отпустили, долго о чем-то расспрашивали, разглядывали его перепачканную физиономию, с чем-то сличали, наконец, погрузили в дежурную машину, и как он предсказывал, куда-то увезли. Осиротевшие поселенцы, поняв, что они никому не нужны, понуро побрели домой. Дойдя до родной улицы, компания остановилась у дома Сашки-очкарика, еще немного о чем-то пошепталась и тихо разбрелась. Когда захлопнулась последняя калитка и на улице окончательно воцарился покой, с другой стороны Южной, с той самой, что вела в сторону санатория, появилось два темных силуэта. Запоздалыми путниками оказались старик Гусев и мальчик, живущий напротив. Один шел согнувшись под тяжестью мокрого рыбацкого мешка, другой нес с реки два больших прозрачных пакета с ужами и лягушками. Путники мирно о чем-то беседовали. Дойдя до своего дома, мальчик с речными дарами остановился в светлом пятне уличного освещения, и принялся радостно изучать свой улов. Старик осмотрелся, что-то буркнул и погрузился в темноту собственного двора.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.