Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 28 (апрель 2006)» Для умных» Тело (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Тело (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Кудряшов Иван 

ТЕЛО

       Сегодня порой кажется, что все только и заняты своим телом и никто душой: кругом лишь масс-культурный диктат телесной красоты, силы и наслаждений. Глянец, который для многих нынче стал руководством по жизни (некоторые даже на кухне или в кровати уже не могут позволить себе быть «не модными»), только и говорит о том, как «сделать тело», как оформить это тело, как его подать, с какими аксессуарами и «фишками». По обе стороны от глянцевого мейнстрима ничуть не менее полноводными реками разлились как многочисленные духовно-телесные  (в основном – спиритуалистические) практики, в которых столько же духовности, сколь и бескорыстия; так и всех родов порнография (от просто adult cinema до навязчивого zoom в рекламе, кино, живописи). Кажется Тело как категория современной культуры переживает половодье (или агонию?).

Но возникает радикальное сомнение – что (как в былые времена мы бы сказали – на самом деле) делают одновременно все эти модницы-модели, качки-бодибилдеры, спортсмены, танцоры и даже навязчивая порнография – не уж то манифестируют телесность? А может напротив с настойчивостью паранойи шлифуют и полируют свой образ? Образ, извините – это далеко не тело.

Наша цивилизация пожалуй тела как такового вообще не знает, она заворожена образом; тело – это своего рода изнанка мысли нашей культуры (христианство как основа этой культуры призывало укрощать тело, и пестовать дух; даже «тело христово» - было именно образом, символом, аллегорией). Да и вообще характерным наблюдением является как раз то, что современные люди не имеют, той силы, что зовется Дух, но не потому что не интересуются им или не знают (это бы не отменило наличия или отсутствие его), но потому что у них по большому счету НЕТ ТЕЛА (лишь оно может стать истиной и опорой духа). Не даром Ницше предрекал век поверхностности: забота цивилизованного человека не в том, чтобы иметь тело, быть им настолько насколько это необходимо, но напротив – делать вид (во всех смыслах этого довольно точного словосочетания), демонстрировать тело, вне зависимости от степени обладания им. В этом смысле опыт повседнева каждого может легко дать пример того, насколько у нас «нет нашего тела». Итак, где же, в каких моментах мы действительно обладаем телом в повседневности (мы настаиваем на существенности для человека различия – быть телом и обладать телом, где первое лишь неосознанная данность животного, а второе – уже как минимум попытка самовыстраивания себя как отношения/управления к своему телу)?

В вопросе сна или приема пищи мы в очень малой степени прислушиваемся к телу и скорее руководствуемся привычкой (обычный горожанин попросту так не работает, чтобы действительно почувствовать голод, вместо этого у нас есть привычка есть определенное количество раз или в определенное время или т.п., которая сообщает о себе тревогой, которую мы трактуем как голод). То же самое касается ухода за телом, разница в том что здесь привычка вторична, а на первом месте – наш образ, под который мы и стараемся подогнать свое тело, вместо того чтобы «прислушаться» к нему. Даже боль как таковая зачастую не является «голосом» тела, ибо лишь выступает как истерический репродуктор соматизирующий те или иные наши психические переживания (явное исключение: внешняя травма, от удара, падения етс. – хоть на время, но она возвращает актуальное «самочувствование» тела). Я уж не говорю про своеобычные людям напряженные позы при сидении или неестественные походки – ничто так не чуждо нашим телам, как эти искусственные позы, в которые мы себя вгоняем. Сама жизнь тела обычного человека построена на презумпции отсутствия тела или его попыток вписать в существующий образ себя.

Как известно на Западе уже давно известен и становится все менее редким явлением – феномен каттеров – людей, которые сознательно наносят себе травмы, порезы. Подобное поведение отнюдь не свидетельствует об умственной несостоятельности или суицидальных наклонностях (если видеть в них лишь тягу к смерти), как считалось ранее – напротив, это радикальная реакция на ощущение нереальности, чрезмерной виртуализации собственного тела, которое чрезмерно загружено нашими и все больше навязанными рекламой идентификациями, знаками. Лишь в прямой травме, в чувстве боли эти люди находят себя, свою телесность, доказывают ее от противного. Не нужно думать, что это какой-то из-ряда-вон-выходящий пример, это истина переживания современного человека, просто данная в увеличении – в жизни многие люди склонны к подобным действиям (часто они просто не осознаются), выражающимся в ковырянии ранок, автоматических покалываний и постукиваний себя етс.

Что же такое есть вообще мое тело? Абориген из племени Попугай например точно знает, что его тело – есть также целиком его лицо, которое посредством ритуальных шрамов и татуировок подтверждает его принадлежность тотему племени и значит его самоидентификацию (Я – попугай, говорит он, указывая на тотем, и тем называет себя). Но у человека цивилизации идентификация строится сложнее, хотя и по тому же механизму – тот образ, к которому мы отсылаем, говоря Я – это Я, является внутренним образом, нашим двойником. Тело в отличие от образа не обладает возможностью соединять несоединимое под прикрытием глянцевой поверхности и потому оно переходит из разряда «что я есть» в разряд «что я имею». Мое тело распадается на фетиши, образы, мои дескрипции, отношения, ассоциации и еще какой-то смутный остаток. И именно в силу этого никак невписываемого остатка (по Лакану – фрагмент Реального или объект «малое а»), вечно беспокоящего своим настоятельным присутствием (в чувстве боли, дискомфорта, в навязчивых телесных симптомах и порицаемых привычках) ТЕЛО становится бедой и наказанием для Человека Образа, постоянной угрозой его хрупкой самоидентификации с образом себя (или по Фрейду «идеал-Я»). Человек Образа (т.е. современный не рефлексирующий о себе человек) переживает возможность разрушения своего образа как потерю себя самого и потому вынужден все время вытеснять и изолировать свое тело.

Теперь давайте вернемся к идеалу, который навязан нам сегодня: казалось бы что плохого в (как бы) идущем из мудрой древности гармоничном слиянии красоты и здоровья в отдельно взятом человеке в наглядном и осязательном исполнении?

Но мое, как и вообще обычного человека, тело – это не воплощение силы и жизни, нет. Если тело прекрасно и сильно, натренировано – то оно воплощает идеал механистичности, античного технэ, а отнюдь не человечность. Есть что-то пугающе безжизненное или напротив по животному избыточно-витальное в образах спортсменов, атлетов и пр.; что же до моделей – то здесь еще хуже: тело измученное анорексией, с абсолютно нивелированной индивидуальностью, в полном смысле заготовка, «модель» - внушает не только ужас, но и сострадание. Человеческое, даже человечное тело – это ничто иное, как просьба о безопасности, покое и ласке.

Тема тела сильного и агрессивного в наши дни также изрядно эксплуатируется в кино, но любой специалист по боевым искусствам, физиологии или антропологии скажет вам, что 10-ти, а то и 30-ти минутные драки – это нонсенс. Бой между профессионалами длится секунды, между профанами не долее 5-ти минут: на большее тело не рассчитано (если не сказать, что оно вообще не рассчитано на драки, т.к. удар несет боль также и бьющему). Даже самые дичайшие племена на заре  человечества в стычках не убивали более 2-3 особей, убийство грозило скорее пленникам (которых могли например, съесть) – так что войны и массовые убийства есть прямое следствие искусственности Культуры. Что в свою очередь некоторые исследования связывают со значительным креном восприятия человека в сторону визуального и вербального. Подобного рода восприятие порождает порочную логику "представа" – жесткого разделения на субъект и объект. А это в свою очередь ведет к тому, что отношения людей становятся предметными и поверхностными: все другие – превращаются в моих ГЛАЗАХ во внешние, чуждые объекты. Тело же нам предлагает, как пишет Эпштейн, некое новое отношение друг к другу – этику осязания в противовес визуальности и аудиальности. Суть ее в том, что чисто телесное отношение избегает отношения предметности, оно максимально контактно и равновесно (в том смысле, что осязающий и осязаемый практически равны в своих ощущениях, в отличие например, от видящего и видимого), а главное искренне (ведь тот кто касается всегда открыт в своем касании и открыт чужому касанию, в противовес визуальному «подсматриванию» или аудиальному «подслушиванию»). Конечно, такой подход не панацея – он требует гораздо большей чуткости и проницательности к другому: ведь прикосновение легко может перейти в насилие над другим (чего собственно нет в визуальном плане). Необходимо именно понимание этого момента, а не его вытеснение – потому как по сути всякое взаимодействие есть насилие и этого не устранить. Жизнь вообще не может быть простой и легкой – жизнь требует сожительства с трудностью и негативом. И жизнь требует разумного сожительства со своим телом.

Ведь именно тело, а не образ спасает нас от солипсизма, тело в отличие от ума не может быть само по себе в себе – тело осязаемое лишь в своем контакте с другим и с миром или даже с собой как другим. Именно потому тело столь нуждается в ласке – в бесконечном касании с другим телом оно освобождается от своей ограниченности, разделенности на части и агрегаты – оно становится плотью.

 

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи:  9
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.