Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 100 (август 2014)» Культура-мультура» Regeneration (цикл стихотворений)

Regeneration (цикл стихотворений)

Аllien Regdel 



1. Regeneration.

Вам не успеть. Так старались - до выдоха декабря.
Круг завершён, и уже не спасут никакие "если".
Мёртво застыли осколки елового янтаря...
Голос слегка прокурен, словно надтреснут. Зря?
Просто оставьте мой кокон нетронутым в кресле.

Я ещё здесь. Поверь, мне по силам тебе внимать:
Ты не творишь чудес. Ты - лишь странник в тумане зыбком.
Ты - не солёный воздух. Толку тобой дышать?
Только я буду, слышишь? Мне самому решать.
Раз уж сложилось так - я не боюсь совершить ошибку.

В этот момент... Мне бы врыться поглубже в грунт!
И запереть чертей. Слишком рьяно всплеснулись танцы.
Огненным, адским танго каждую клетку жгут.
И неотрывно смотрят: ловко, в пыли секунд,
Режут немое пространство перетончённые пальцы.


2. Присутствие.

Вновь недозимнее полусонье.
Псевдо-ноябрь встречает утро.
Кружка вольёт ядовитый кофе,
И усмехается перламутром.

Снова лениво-кошачье куришь.
Дым - между птицами на запястьях.
Вместо ветвей распустились вены,
Соком пульсируя ярко-красным.

Из-под ресниц золотые смотрят,
Не позабыв в полумгле светиться...
Снова рвануться, хватая воздух.
И в пустоту кулаками биться.

Только прикрою свои - исчезнешь.
Смех - остаётся. Звеняще-жуткий.
Мне вырывать бы с кровавым корнем
Из мироздания эти шутки.

Рой беспощадно-живых мурашек
Вдруг обособленность растревожит:
Тонкость твоих леденящих пальцев 
Коснётся
открытых 
участков 
кожи.


3. Во время звездопада.

Хочется быть смотрителем гордого маяка.
Пить просоленный чай и впитывать облака.
И прибрежные травы цвета морёного коньяка
Собирать. И Слушать крики безумных чаек.

Хочется долго ехать. Сколько б хватило сил.
Чувствовать бесконечность. Слушать ночной винил 
И разрывать пространство - сквозь океан чернил.
Ехать туда, где только рассвет встречает.

Хочется диких танцев. И разводить костёр.
Собрать еловые лапы. Построить большой шатер.
Чтобы не надо было поддерживать разговор.
Звуки гитары с дымом костра роднятся.

Хочется разбежаться, прыгнуть и полететь...
Будет совсем не страшно. Только бы разглядеть
Жителей Андромеды. Но не смогу стерпеть
Если наступит утро, твои растворяя пальцы.


4. Elegy.

Примите мой яд, мою серебристую ртуть.
Не стоит паниковать.
Как вышло искусно: всё изолгать
Изрезать всю самосуть.
Клыкастую мирожуть
Кончиком пальца ласкать.

Где же ты, друг, кривой перуанский нож?
Прятаться не мастак.
Ты не изменишь. И что там за дело, как
Ржавит миндальный дождь?
В ножны отныне вхож
Лишь цианидный мрак.

Вой на Нептун. Не позволяй им спать,
Тягостный людо-волк.
Выпей их крови. Кто навсегда умолк?
Можно ли угадать?
Кромки миров ломать.
Твой неоплатный долг.

Крах тишины. Бьёт петушиный крик.
Звуками захлебнусь.
Словно незрячий в сумраке заблужусь.
В зеркале - белый лик.
В горле застрянет крик...

И, умерев, проснусь.


5. Когда уходит осень.

Я не хочу покидать чердак.
Слишком уж холодно в Неверлэнде.
Не надо звать, не надо так громко кричать.
Засуньте себе свои хэппи-энды.

Из пледа построен уютный дом.
он не исчезнет, во всяком случае.
Сами расхлёбывайте свой соддом.
У меня вместо крови - чай взбламученный.
Сами верьте в Христов и в "лучшее".
Тираноиды немогучие.

Между пальцев я сыплю табак: 
Твой табак, из малиновых летних листьев.
Я, быть может, слабак и совсем ни черта не могу осмыслить,
В ноябре слишком пасмурно думать о жизни,
Я совсем не умею. А ты так легко и чисто
Говоришь об этом. Научишь, как?

Окна вдруг обезумели и всплясали. Мы дрожим
На пьянеющем снегом ветру.
- Я... Не могу остаться. Пожалуйста...
- Не умру. 
Мы не станем рассветам на милость сдаваться.
Всё по правилам. Мы продолжаем игру.
А пока
Наше шоу должно продолжаться.

Я сижу и смотрю, как скисает пропавшее время.
Кто-то тихо уйдет. Чьих уже не забуду фраз.
Снова вечер. 
Со мной остаются тени.
Только если б... Дотронуться...
Милочка, не сейчас.

...Как же мягко сползает на пол 
Обескровленный 
Мой 
Каркас.


6. Зов.

Мы блуждаем по миру вслепую,
Мы летим как кометы-скитальцы.
Миллиарды веков всё впустую.
На осколки разбитые шансы.

Мы заварим свой утренний кофе.
Млечный путь или Альфа-центавра?
Те же люди, погода и морфий.
Та же вера в фортуну и "завтра".

Та же радость и скорбь, те же будни.
Те же сонмы религий нелепых
Кто-то понят, а кто-то безумен...
Те же ночи и те же рассветы.

И повсюду борцы за свободу
Как обычно впадают в немилость.
Не сдаются тиранам в угоду
Примут смерть, отстояв справедливость.

Льётся дождь в приоткрытые окна,
Кто-то тихо вздыхает от скуки...
Тихо кто-то шепнёт: "Я промокла..."
И чужие противные руки.

Снова бег по колючему кругу.
Бархат глаз в зеркалах отразится...
Под аккорд астероидной вьюги
Незнакомое небо приснится.

От бессилья кричит, задыхаясь,
Что невмочь сохранять равнодушье,
Что достаточно жить, притворяясь!
Смоль волос разметал по подушке...

Что нас ждёт, если мы не рискуем?
Сколько может вот так продолжаться?!
...Миллиарды веков я целую
Твои вечно озябшие пальцы.


7. The Last Poem. (*)

Вдруг стала слишком слабой, слишком нежной
И в прах рассыпан мой железный человек.
Замшелой тряпкою, проношенной одеждой
Раскрошен панцирь на апрельский чёрный снег.

Да, развесёлым я была шутом-вагантом (**), 
Что смог живым из ада уползти.
И в багаже теперь - ни сил, ни провианта.
Что ж, хватит странствий. Здесь - конец пути.

И наплевать, что сердце слишком гулко бьётся,
И что лицо ещё в предательской пыли.
Замру на самый краткий миг... И всё начнётся.
Ведь обретён искомый Край Земли.

Он обретён. В навеки узнанной улыбке.
В иных Вселенных, затаившихся в глазах.
И где-то музыка. Смычок целует скрипку.
...Да нет, не слёзы. Просто соль на парусах.

В коротких снах уже - ни смысла, ни сюжета.
И вовсе незачем там без толку плутать:
Кому, на самом деле, нужно это,
Когда в реальности позволено летать?

Вам не видны растрёпанные крылья,
Что не мешает мне взвиваться к облакам.
И лишь в одном теперь мой ужас и бессилье,
Перекрывающий дорогу к небесам:

Что это снова бред отчаянного психа,
И в чёрной Бездне для меня Конец Пути.
...Но солнечно. Светло. И тихо-тихо...
Прошу Тебя. Не отпускай моей руки.


(*) Последнее стихотворение (англ.) Поясняю. Я смею надеяться, что больше не буду писать стихотворений в таком состоянии. Грусти, печали, отчаяния, предсуицидального поведения и т.п. 
(**) Вагант - (от лат. clerici vagantes — странствующие клирики) — «бродячие люди» в Средние века (XI—XIV века) в Западной Европе, способные к сочинительству и к исполнению песен или, реже, прозаических произведений.


8. Lasciate ogni speranza voi ch'entrate.* (с)

Я беспородным камнем в омута рот слетаю
Я не могу безбожно, так безнадёжно лгать.
Мне надоели маски. Больше я не играю.
Руки в кровавых пятнах - рвутся маску содрать
Как это нечестиво - правила нарушать
Только вот мне, пожалуй, попросту наплевать.

Снова я так крамольно взглядом легко касаюсь
Смея, забыв про воздух, только тебя вдыхать.
Не говоря ни звука и до костей сжигаясь.
...Если бы можно было вечно вот так сгорать.
И до последней искры в пепел не угасать.

Хочется этот страшный лёд растерзать, ты знаешь.
Если бы было можно всё до конца понять.
Из глубины холодной нехотя возвещаешь
Что не желаешь больше слов ненужных ронять
Мол, успокойся, можешь тихо, спокойно спать
Жаль - не умею жемчуг из раковин извлекать.

Если бы можно было не разрывать пространства
Не просыпаться ночью и сумасбродно шептать.
Руки тянуть и бредить в неалкогольном пьянстве
и всех ночных фантомов в комнате разогнать
Если бы было можно вправду спокойно спать.

Я - оболочка. Тоньше. Я лишь кажусь вам, верьте.
Я - лишь фантазий ворох. Толку меня спасать?
Всё - что внутри осталось - ты. Ну а что до смерти
Это безумно просто - стоит тебя отнять.
И мой кусочек плоти в тело дорог втоптать.

Пал проигравший воин. Слабый и бесполезный.
Так безнадёжно жалок твой неугодный шут.
Всё что теперь осталось - пляски у края бездны.
Только одно лишь Слово губы произнесут...
Стоит понять, пожалуй: перед полётом не лгут.


9. Ода июню

В лечебнице каменный потолок.
Дождь проникает сквозь щели в палату.
В полном молчании падает на пол.
Час обострения недалёк -
В этом весенняя блажь виновата.

Палец искусанный вечно в крови.
Вновь психиатр презрительно сплюнет.
Я бормочу на расшатанном стуле:
Сил не осталось. Прошу, забери.
Знаю, что вновь задышу лишь в июне.

Слезут саднящие струпья с души
В самом последнем пределе Вселенной.
Там, где не травят облезлые стены.
Мы убежим из треклятого плена
И ни за что нас никто не лишит!..

Мы сохраним этот дерзостный рай.
Что было раньше - того не исправить.
Только, пожалуйста, пообещай:
Не отрекайся. И не забывай -
Этот июнь никогда не оставит.

Всё, наконец-то, нам будет дано.
Вспыхнут сплетения новых созвездий.
Воздух дурнее пьянит, чем вино.
Только бы, только бы... Только одно...
Только б забыть. О причине Болезни.

Холодно. Дрожь февраля по земле.
Сыплют из глаз по слезам злые искры.
...Знаешь, ведь это действительно низко:
Пишу про июнь. А в больной голове 
Совсем не июньские, страшные мысли.


10. Без постскриптума.

Здравствуй, Джек. (Да, лакаю опять эту дрянь).
Здесь глубокая ночь. И не светится стерва-луна.
В доме тихо. Лишь каплет заржавленный кран.
Слушай, Джек... Расскажи, каково тебе Там.
Всё равно мне сегодня, пожалуй, опять не до сна.

Где-то там, за холмом дико воет дурацкий койот.
Ему вторит метель. Черной скорби их песня полна.
И мне кажется, утро уже никогда не придет.
Вспомни, Джек... Год назад. Ведь какой-то там жалкий лишь год -
Мы смеялись и грели озябшие руки с тобой у огня...

Ты рассказывал, Джек, про великие тайны неведомых стран.
Целый век можно слушать, о том, как прошел ты полмира пешком.
И до крови хотелось поверить, что всё это, Джек, навсегда:
Этот жаркий огонь, блеск в безумных глазах, ты и я.
И дворцом занебесным казался мой маленький дом.

А теперь я сижу за столом с сигаретой в дрожащей руке.
И неистовый холод. Уже не спасает камин.
Я как будто бы в коме. Не здесь. Где-то там, вдалеке.
Расскажи мне, мой Джек, может, с неба виднее тебе,
Сколько я протяну еще Здесь. Совершенно один.


11. Колыбельная анестезиолога.

Да не бойся, детонька, ты скальпеля.
Будет больно. но не так, как ранее.
А сейчас - один укол чудо-морфия,
И уснешь, моя убитая, израненная.

Нет, уже не избежать операции.
Ты прости, твоя болезнь - смертельная.
Только вывели из комы-прострации...
Не спасла тебя броня самодельная.

Твоё сердце на куски разваливается,
Отравляя кровь и душу токсинами.
Всё внутри тебя в труху перемалывается,
И не справиться уже своими силами.

Посмотри же на себя, искорёженная...
В лихорадке бьёшься дикая, безумная.
Измождённая до чёрной невозможности.
Скоро - тьма. Уютная, бесшумная.

Что же шепчешь ты губами там бескровными?..
Не осталось и не воли, и не зрения.
Не волнуйся. Ты проснёшься, знаешь, новою.
Это станет твоим чудо-вожрождением.

Вот представь, когда восстанешь ты из морока -
Вся сверкающе-стальная и всесильная,
Не почувствуешь ни боли, и ни холода.
Вот тогда ты скажешь, уж поверь, спасибо нам.

Да не бойся шприца, детонька. Ты слушаешь?...
Черт. А видно, впрямь невыносимо ей.
Эй, хирург.. Бери-ка свой мешок ты свой с душами.
Травмы с жизнью здесь несовместимые.


12. Returning. 

Это не наши с тобой города. 
Даже не наши солнечные системы. 
На тонкие пальцы - железные клеммы 
Цепляют нам странные господа, 
Давят и слепят кирпичные стены. 

Они так хотели нас перековать. 
Внедрить свои цели и ориентиры. 
Нарушить всю физику нашего мира. 
Отрезать нам крылья, в кровь переломать. 
Рассечь нас. По шёлковой глади пунктира. 

Глупо пытаться нас здесь удержать. 
Стоит лишь нам опустить свои веки - 
Тут же исчезнем. И эти калеки 
В оцепенении вдруг замолчат 
И с серым пространством сольются навеки. 

И встали они, замерев, у окна. 
А мы, разорвав проводов паутину, 
Взираем с улыбкой на эту картину, 
Взлетаем все выше. Дрожит как струна 
Предутренний воздух, суля им ангину. 

Теперь мы без страха сжигаем мосты. 
Пронзая тончайшую ткань измерений 
Несемся средь наших бескрайних владений. 
Шепну лишь одно: просто, если б не ты - 
То я б не вернулся в Страну Сновидений. 


13. Зоопарк. 

Ах какие вы все прелестные, 
На меня уставились, в клетку загнанную. 
На лицах улыбки бетонно-железные, 
Скрежещете, словно совсем заржавленные. 

Смеетесь с визгами, тычете пальцами, 
В лицо кидаете кожуру банановую. 
Давайте, устройте пляски с танцами 
Смелее, милые, окаянные. 

Ну же, вы громче водите палкою 
По прутьям клетки моей, бесстыжие, 
Молодые, деды и старухи с палками, 
Черно-белые и фиолетово-рыжие, 

А я сегодня - гвоздем программы, 
Фантазер дурацкий с душою и мыслями 
Представляете! Она презирает правила! 
Фу, какая же дикая! Она - Тварь нечистая! 

Что ж, побольше свита, плевков, улюлюканья, 
Помидоров и яблочек третьей свежести. 
Наслаждайтесь моими потешными муками,
Будьте самыми радостными, безмятежными. 

Потому что когда мне совсем надоест, 
То расправятся крылья, и  вскину я голову. 
И тогда вас постигнет такая  месть, 
Что забыть ее так не сможете скоро вы. 

И осколки от прутьев - все вам полетят. 
И застрянут, вроднятся в сердца осквернённые.
И совсем уж недолго останется ждать, 
Пока вас доклюют ваши ж вороны чёрные.

И я... Чья рука на моем плече... 
Прости, я задумалась, я забылась в запарке. 
Да, пойдем домой, очень поздно уже. 
Странный воздух, видимо, в зоопарке. 


14. Обращение 

Все в мире переломаны мосты. 
А на последнем - я стою, усталой путницей. 
Черт.... Кто бы рассказал за что мне - Ты? 
А не какой-нибудь простак с соседней улицы?! 

И как так можно... Каждую черту, 
Твой каждый атом обожать до крайности. 
Сильнее Солнца режешь темноту. 
Я привыкаю к иррациональности. 

Здесь применимы все "не может быть". 
И все так смотрят - будто стала рыжею. 
Уже готова навсегда и всех забыть. 
Уже забыла.Вот ведь я бесстыжая. 

И если нам достался этот путь - 
То,будь уверен, мы с ним точно справимся. 
Однажды - и об этом не забудь - 
Весь мерзкий прежний мир совсем расплавится. 

В конце концов, ну кто повинен в том, 
Что мы с тобою те, кем мы являемся? 
Какая разница... Ведь важно лишь одно: 
Мы душами друг в друге растворяемся. 

И хоть не приходилось нам с тобой 
От этой жизни ждать подарочков и милости, 
Все ж каждому дается только то, 
Что он на самом деле сможет вынести. 



15. Своими словами 

Дай мне руку и мы побежим на берег. 
На берег Моря. Того самого Моря. 
Больше не будет фальши, не будет дурных истерик. 
Только прибой, только ночь, только мы с тобою. 

Босиком, налегке, от всего и от всех отрекаясь. 
Там, где встретят нас тысячи звездных взглядов 
Забуду сегодня, что писать о любви зарекалась. 
Видно, все же придется взяться мне за серенады. 

Я сегодня всё называю своими словами. 
Я шепну, что все золото бренного скучного мира, 
Было просто захвачено в плен твоими глазами - 
Куда более яркими, куда более золотыми. 

И мне явственно кажется, будто мудрость целой Вселенной 
Вся в твоей лишь улыбке, тонких губ изгибах лукавых. 
И теперь каждый миг - удивительный и бесценный, 
Словно чудо-алмаз, вновь свободный от глупой оправы. 

Ты теперь самый важный. И не призрачный, настоящий. 
Хотя кажешься иногда слишком хрупким и эфемерным. 
И уже это ведь не случайная встреча двух спящих, 
А такая прекрасная, чудная закономерность. 

Мне прибой напевает (будто я того и сама не знаю), 
Что ты был мне давно уже обещан и предназначен. 
Улыбаешься... знаешь, а я считаю, 
Что каждый найдет своё Море. Однажды. И не иначе. 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.