Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 26 (бумажный)» Изба-читальня» Барнаул и капитализм (заметки)

Барнаул и капитализм (заметки)

Южный Устим 

БАРНАУЛ И КАПИТАЛИЗМ (заметки)

Городу моей жизни посвящается

 

Капитализм в жизнь Барнаула ворвался, как свежий ветер. Первоначально он воспринимался как прекрасное обновление. И действительно, после размеренности и предопределенности советского периода, когда  жизненный путь горожанина вписывался в знаменитую триаду: школа, армия, завод, когда вместе с работой в жизни человека появлялась очередь на получение бесплатного жилья, радостное детство и размеренная старость, капитализм отменил всяческую размеренность и обязательность. Он очаровал всех своей непредсказуемостью. Он открыл границы, и вот уже мелкие торговцы, метко прозванные «челноками», полетели в далекий Пакистан, а затем в комфортную во всех отношениях Турцию. Город при капитализме пришел в невероятное движение, дух азарта и наживы охватил барнаульцев. Именно в это время у всех завязла на зубах лапидарная фраза: «Надо уметь крутиться».

В начале ХХ века, не особо себя проявив, капитализм из города сбежал, и казалось - навсегда, но уже в девяностых состоялось его второе пришествие. Правда, для возвращения потребовалось горожан основательно испугать голодом, впрочем, как жителей иных городов и весей нашей России. В то время жил я между Барнаулом  и Ленинградом и видел, что процесс испуга протекал примерно одинаково. И там и тут подъездные пути к городам были забиты вагонами, полными товаров и еды, но неизвестно зачем появились талоны. И там и тут стояли очереди за водкой, которую сразу после покупки менял на сахар, и там и тут приобретал впрок хозяйственное мыло, небольшая стопка которого потом долго лежала без дела на полке. Но пришел нахраписто-мышковатый капитализм, и все изменилось в одночасье. Щедрой рукой он разбросал по городу мелкие лавочки, и принялся торговать всем без разбору, наполняя город заморскими товарами. Лавки, остроумно прозванные горожанами «комками», как правило, лепились из листового железа и представляли нечто среднее между маленькой крепостью капитализма и камерой пыток для торговца. С названиями оплота частной собственности новый нэпман особенно не мудрил, первым комкам давались имена собственные: может людей, а может собак, сейчас это уже не оценить - время стерло с карты города многочисленные Маши, Люси, Дианы и Даши. Из этой детской забавы капитала собственно и выросло название одной торговой паутины. Капитализм в эстетических предпочтениях сразу был предоставлен сам себе, а потому и пошутить любил своеобразно. Напротив кинотеатра «Первомайский» пионером дикого Запада вырос «комок» с загадочным названием «Чарс». Пытливые горожане быстро смекали, на что эта вывеска намекает, и потому улыбались – вот оно скромное очарование  свободного предпринимательства. И все же название не главное. Капитализм таки принес  долгожданные  заморские продукты на как бы пустые прилавки города. Радости не было предела - по цене простой бутылки водки обыватель мог купить в «комке» целый литр голландского спирта «Рояль», для гурманов почти даром предлагались экзотические, качественные  ликеры «Амаррето», а детям гурманов продавались вкусные и полезные порошки  «Юппи», из которых можно сделать три литра газводы и красить пасхальные яйца. И жвачка, о, нет -  жевательная резинка! Наконец-то этот товар - символ настоящей и достойной жизни - появился в нашем городе, его стало много и на любой вкус, хочешь с липкой этикеткой, хочешь без. Это вам не советские кубики по пятнадцать копеек. Горожанин окончательно был сражен капитализмом и сдал ему город. 

Так, что такое - капитализм? Откуда он взялся, из каких ядовитых спор выросли патогенные бактерии новой буржуазии, которую общество до сих пор стыдливо называет предпринимателями? Каков итог  двадцатилетней эксплуатации ею огромной страны? Ни для кого не секрет, что буржуа пришел на все готовое, и в начале пути обещал все преобразить, сделать лучше и краше. Но сегодня уже видны плоды трудов нового российского капитализма - руины в хозяйстве и экономике, отсутствие нравственности и ответственности во власти, одичание нравов в народе и потеря им всех социальных завоеваний. Пришло время открыть «Черную книгу российского капитализма» и скрупулёзно вписывать в нее преступные деяния нового класса. Однако, простой фиксации недостаточно. Мы пока не знаем, а порой не понимаем свойств и проявлений феномена «новобогатых», пока лишь пришло осознание их возращения. Нам казалось, что паразитарный класс исчез с исторической арены, а он вернулся. Почему, и как это могло произойти, если материальной базы для него просто не было? Но капитализм вернулся и произвел такие разрушения, к которым общество не было готово, он вернулся и своим поведением хищника мстит за свой уход. Пора лишить это моральное чудовище белых одежд, освободиться от ложной терминологии и начать изучать под микроскопом общественного внимания – все его родовые пятна и признаки, поведение, привычки, желания и страхи. Болезнь общества надо знать. Мы пройдем по нашему городу и посмотрим, как капитализм изменил его жизнь, изнасиловал культуру, развратил  быт и нравы. Город - живой организм, и понять, как он растет и развивается, для жителей всегда полезно. Но это особый случай. Мы не будем погружаться в проблемы архитектурных стилей, художественных и вкусовых предпочтений, в нашем случае они будут иметь характер подчиненный, хотя и любопытный. Для нас  важнее понять мотивы,  побудившие буржуа к смене городского уклада – быта, техносферы, культуры, мы сравним полученные результаты с опытом прошлого, и попробуем оценить, какая перспектива от этого слома прослеживается.



ЧАСТЬ 1. СТАЛЬНЫЕ ПЕЩЕРЫ

До революции социальная среда города, выражаясь языком классика, имела сословно-классовый характер, а потому спутать в маленьком, пятидесятитысячном Барнауле, где живут богатые, где мещане, а где рабочие, было невозможно – по правую руку от Московского проспекта дома состоятельных горожан, по левую – мещанские кварталы. Ну, а на окраинах, в Зайчанской слободе (зря, что ли так назвали район самовольных поселенцев), за мясо-хладобойней (там, где сейчас поселок имени Полины Осипенко), у железнодорожных мастерских и у кожзавода – рабочие поселения. Да между ними (на месте площади Октября)  приютилась хитрая Нахаловка – жилье привокзального люда. Дома знати разнообразны и затейливы, их до сих пор показывают заезжим гостям – вот дом купца Морозова, а вот купца Полякова. Или возьмите особняк инженера Платонова, одна балконная  решетка с замысловатыми вензелями чего стоит. А вот мещанские дома не отличить, будто под копирку деланы и то славно, если особняк отстроен  в стиле НКВД. Шутливый барнаульский стиль к грозному ведомству никакне относился, он всего лишь означал – низ у дома каменный, а верх деревянный. В обычном же исполнении  это, как правило, срубы из кругляка,  иногда даже на два этажа, с просторными тесовыми сенями, тесовой крышей, да практичными дворовыми сараями.    Дома рабочей окраины как у знати неповторимы, но в своей простоте и аскетизме. Из чего смог, из того пролетарий  и строил. Большинство домов простых  тружеников не имело даже фундамента  - летом низ открыт, а на зиму насыпалась земляная завалинка.  Но грязен и не опрятен был город до революции, мало было в нем той глянцевой красоты, что мы наблюдаем на раскрашенных открытках. С весны и до осени груды навоза, мухи, да изнуряющая малярия. Непроезжая улица – емкое определение из дореволюционного лексикона горожан.  Вот почему высшее сословие на лето из города уезжало. Все окрестные леса были переданы богатому люду в аренду и поделены  на  участки под дачи и заимки.

В советский период после гражданской в жилищном укладе города почти ничего не изменилось, разве, что сословия были упразднены, да в 1928 году спущен заброшенный заводской пруд, представлявший серьезную санитарную угрозу для города. И только индустриализация тридцатых сразу наметила вектор советского строительства. Социалистический городок, что построили вместе с Барнаульским меланжевым комбинатом,  показал городу, каким станет быт рабочего человека в доме нового типа – с горячей водой, центральным отоплением и всеми коммунальными услугами. И пусть в идеях того времени было много утопичного, несбыточного, скажем, отказ от кухонь в проектах того самого Соцгородка. Но каждому  было понятно, что новая индустрия питания освободит женщину от плиты и даст возможность для  радости жизни. Смешно, скажете вы? Совсем нет,  это  была философия открытого общества, устремленного в будущее, философия жилища человека эпохи Возрождения.

Военная индустриализация города смешала эти красивые планы и расставила суровые акценты. В город прибыли эвакуированные заводы, а вместе с ними вынужденные переселенцы, они увеличили численность жителей  вдвое, с двухсот до четырехсот тысяч. Проблема жилья на два десятилетия стала самой важной для города.  И хронология смены приоритетов видна в жилищном строительстве Барнаула невооруженным взглядом. По окончанию войны вдоль красной линии горожане по инерции еще строят жилье в имперском стиле, хотя рядом, буквально через железнодорожнуювыемку торчит из земли   уродливое детище войны – Копай-город. Если сегодня войти в сталинскую квартиру, то сразу станет понятно, что это жилье большого стиля, Золотого века. Конечно, народ-победитель заслужил квартиру, в которой хочется жить. Но к концу пятидесятых стало понятно, что если возводить дома так размашисто, то переселение горожан в нормальные условия  затянется на три десятка лет и потому было принято решение начать строить квартиры, как сейчас говорят, эконом-класса, чтобы затем заменить их  комфортабельными. Парадокс времени – имперский отрезок Ленинского проспекта между Советской и Октябрьской площадями строился в одно время с легендарным «Потоком».  Со временем  уютное и практичное массовое жилье буржуазия обратит в черный миф, неблагодарно оболжет, но исторический факт остается неопровержимым – в квартиры Потока были заселены все жители землянок Копай-города, а благодаря экономичным Черемушкам, Барнаул приобрел совершенно иное качество жизни. Жилищная пропасть между горожанами была ликвидирована в течение одного десятилетия. А с конца семидесятых город приступил к строительству квартир нового типа, с любовью названных горожанами «ленинградской планировкой» - с большей площадью, просторными кухнями и широкими лестничными площадками. Началось улучшение жилищных условий. Важная примета Барнаула советского  в его  социальной диффузии. Какой дом не возьми, среди жильцов вы  встретите представителей различных социальных групп и профессий. На одной площадке с рабочим мог жить врач, учитель, чиновник, военный, художник. Даже «элитные» высотки на площади Советов были разнообразны по социальному составу. Сегодня это звучит удивительно, но жилищную привилегию, да и то на время работы, в городе имел лишь один человек – первый секретарь крайкома партии. Его дом до сих пор стоит в уютном дворике на улице Никитина.

С приходом в Барнаул капитализма отказ от нравственной общности обозначился почти сразу и прогрессировал по мере нарастания классовых противоречий и осознания буржуазией своей исключительности. Первым сигналом к тому, что пришли иные времена, стала всеобщая криминализация общества и как результат эпидемия по установке на окнах железных решеток, а вместо милых, обшитых дерматином дверей горожане имплантировали металлические ворота времен глухого средневековья. Так от принципа – все люди братья, Барнаул в течение девяносто первого года вернулся к средневековому принципу «Мой дом – моя крепость», с ничейными подъездами и придомовыми территориями, существовавшими по законам Дикого поля. И, выходя из ухоженного мира своей квартиры, человек оказывался среди спящих на площадке бомжей – этих падших ангелов нового строя, среди скинутых карманниками кошельков и использованных наркоманами шприцев.

Поскольку нарождающийся класс вырос из советского общества, жил и формировал свое мировоззрение среди нас, а не был завезен с Марса, то естественно, что отказ от родственных уз с обществом протекал на наших глазах. Совсем скоро «пролетарское» жилье «смышленого мальчугана» перестало  устраивать, и никакие  «навороченные» ремонты с хрустальными люстрами и позолоченными унитазами, радости от проживанияв общем доме не приносили. А потому первенцы нового класса, те, кто сходу успел «срубить» денег и имел доступ в коридоры власти, заспешили в дома нового типа. По центру города их разбросано совсем немного, штук десять не более, и строились они при самой активной поддержке государства. Это красная пирамида у Жилплощадки, это и дом под тремя куполами – «Три богатыря», и помпезный особняк на Социалистическом проспекте. Постепенно, в каждом районе появилось такое чудо - дом для лучших из лучших, для героев нового времени, чужих в них не было. Горожане стали свидетелями первого опыта социальной сегрегации в городе.Именно с этой точки начался исход буржуазии из коммунальных квартир общего пользования.

Однако совсем скоро появилась переселенческая идея нового свойства, её барнаульскому полу-буржуа, полу-пролетарию,  подбросили западные братья по крови. Всем известный банк реконструкции и развития Европы выделил приличную сумму на то, чтобы построить «под ключ» комфортабельный поселок для первых ласточек нарождающегося класса, чтобы было к чему стремиться и строить жизнь с кого. Однако европейцы рассчитали средства не по-нашему, можно сказать – неграмотно, и выделенных денег хватило лишь на прокладку коммуникаций – водопровода и канализации, так эти две одиноких трубы за европейские миллионы пролежали закопанными целое десятилетие, но идея понравилась.

Движение буржуазии «назад к природе» получило свое развитие, и на теле города появились островки новой жизни, такие как знаменитый поселок «Пенаты» или застенчивое поселение на улице Ляпидевского. Естественный отбор в такие райские уголки проводился весьма осторожно, среди своих, и без лишней огласки. Сам механизм отбора автору единожды удалось наблюдать на примере элитного «садоводческого» товарищества, которое планировалось к переводу в элитный поселок для новой буржуазии, и ничего кроме брезгливости он не вызывает. Совсем не удивительно, что пионерами в заселении буржуазных сеттльментов была бюрократическая верхушка и криминальные авторитеты. И те и другие, как часть новой элиты, в то время  больше всех испытывали потребность к социальной изоляции и, как видим, в условиях барнаульского капитализма  они оказались социально близкими. Однако и широкие слои буржуазии все настойчивее жаждали нового уровня жизни. Пассионарный  толчок имел даже трагикомичное продолжение. Поскольку масштабные резервации для буржуазии еще только планировались, то самые активные стали строить свои дома в частном секторе  в общем ряду пролетарских кварталов. По началу, это выглядело очень странно - среди общего аскетизма улицы, к небу взлетали диснеевские игрушечные замки и дворцы «новых русских»:  владельцев  автомастерских, парикмахерских и прочих массажных салонов. Лишь спустя десять лет, когда началось сепарирование буржуазии на крупную и прочую, тенденции обозначились окончательно, и  буржуазия поползла в свои гетто, где она надеялась выстроить новый, дивный мир для себя, плюя на всех остальных.

Сегодня, когда легкие фракции буржуазии отделены от тяжелых, и капитализм уверен в полной и окончательной своей победе, мы можем наблюдать, как представители класса распределись по телу города. Общая тенденция такова, что буржуазия, как в начале века, окончательно отделилась от пролетарской и мещанской части города. И если некоторые ее представители продолжают проживать по старым адресам, то это не более чем экзотика, этакая экскурсия по Гарлему. Но сегодня город разделен на социально однородные поселения, в нем есть гомогенные обиталищаразных сортов буржуазии, такие как «Земляничные поляны» (Нагорная часть города) или «Кулацкий поселок» (район Научного городка), а на другом краю жизни в нем существуют маргинальные кварталы:  Поток, Черемушки, ВРЗ, Сулима, Власиха или анклав  Восточный. Однако крупная буржуазия, эти некоронованные короли Барнаула,  стремятся к полному обособлению, даже от себе подобных. Таких хитрых особняков за глухими заборами по обскому берегу достаточно спрятано, достаточно прогуляться к горнолыжной базе. Крупный буржуа хорошо понимает, что общественное внимание представляет для него угрозу, а потому уже присматривается и строит свои хоромы вне черты города, скажем, в Бобровке.  И потому исход капитала из города  вновь стал объективной реальностью. Там можно и земли отхватить побольше, забор поставить повыше, да и барином Бобровским почувствоваться хочется. Однако жить обособленной усадьбой очень дорого, а потому капитал средней руки все же вынужден кучковаться вместе и строить свои гетто в черте города, вырабатывать в них новые правила капиталистического общежития с быковатыми рукопожатиями и гламурными чмоками по утрам. Самое смешное, что состав барнаульских рублевок весьма неоднороден, в них вынуждено живут рядом и чиновник всех мастей, и удачливый хозяин автосервиса, и скромный владелец частной бани. Нет-нет да услышишь, как гордо хвалится какой-нибудь представитель мелкого торгово-посреднического капитала, этакий перекупщик ржавых машин, что живет он двор в двор с тузом из краевой администрации и по утрам они вместе  мусор выносят.

Как разновидность элитных коттеджных поселков, как их облегченный вариант, буржуазия возводит в городе закрытые многоквартирные поселения, со своими парковками, шашлычными площадками, сортирами для собак и прочими атрибутами красивой жизни. Таких многоквартирных гетто в городе не очень много, но они есть. Пожалуй, наиболее выразительным  является буржуазная матрешка, построенная на месте уничтоженных дач меланжевого комбината. Жилье это не дешевое, по плечу лишь среднему капиталу.

И все же загородный дом, за высоким забором  - это главный фетиш барнаульского капитализма. Ради него буржуа готов на многое, если не на все, достаточно посмотреть, с какой любовью он проектирует и наполняет  свой мещанский мирок, с какой выдумкой возводит вокруг него заборы. Но любовь его скудоумна, смешна и достойна сожаления, достаточно пройти по улицами буржуазных гетто. Загляните в известное поселение, зажатое между поселком Садоводов и Южным. Вы будете смеяться, но здесь вы встретите все многообразие буржуазных фантазий,  от индейских вигвамов до теремков в стиле «а ля рюс». А, скажем, за Власихой, вырос  другой жилищный курьез, нечто странное, в лучших традициях французских социалистов-утопистов, по всей вероятности для совсем мелкой буржуазии, или мечтающих ей стать.  Но практически на каждом доме присутствует башенка. Этот фаллический символ и есть главный образ буржуазии. Бесполезная надстройка.

Вот так капитализм двадцать первого века расселился в Барнауле – где-то смешно, где-то уродливо, но от своего выбора и претензий не перестав быть опасным и ничтожным. Не следует забывать, что своими классовыми вывертами, изъятием материальных ресурсов  вся эта крикливая публика с гипер-амбициями и атрофированной совестью окончательно лишила город возможности к развитию, она превратила его в линию фронта, в набор гетто. Мы еще вернемся к теме и  посмотрим, каким образом капитал изменил техно сферу и культуру города, но разве не заслуживает наказания точечная застройка города. Барнаульский капитал оказался не способным к строительству новых районов, новой инфраструктуры, строительству какого-нибудь захудалого капиталистического сити. Он как приживалка втискивает свои дома туда, где им быть не положено. Он алчно лишает город парков и скверов, света и воздуха, лишает широких улиц и детских площадок, он лишает город даже его истории, переваривая городскую среду в серую безликую массу, при этом сам мечтает жить на лужайке за высоким забором. Сегодня уже очевидно, что под пятой капитала город не имеет никакого шанса к развитию, что Поток, Черемушки и прочие легенды города просто обречены капитализмом на превращение в кварталы для бедных, что на северной кромке города, по берегу Оби живут обособленной жизнью сибирские фавелы девятьсот пятьдесят третьего квартала, где уже подрастают генералы глиняных оврагов. Капитализм изъял у Барнаула средства к развитию и пустил их на создание комфорта и роскоши для кучки избранных. Капитализм забыл лишь одну важную истину, что у горожан которых он выбросил в прошлое, рано или поздно созреют гроздья гнева. Придет время, и за содеянное придется отвечать, вновь прозвучит – «Мир хижинам, война дворцам». А дворцы капитала Барнаула оказались в одном месте.

рисунки Михаила Чурилова

Коментарии

Gepatit_caw | 20.06.18 02:55
лечение софосбувиром и даклатасвиром стоимость https://vk.com/sofosbuvir_i_daklatasvir
Gepatit_caw | 02.07.18 19:38
софосбувир от гепатита в https://vk.com/sofosbuvir_i_daklatasvir
sushi-v-omske.ru | 05.07.18 12:11
где купить недорогие суши в омске http://sushi-v-omske.ru/page/gde-kupit-nedorogie-sushi-v-omske/ .
Gepatit_caw | 05.07.18 17:18
софосбувир даклатасвир цена в украине https://vk.com/sofosbuvir_i_daklatasvir
Gepatit_caw | 07.07.18 00:37
Софосбувир купить цена с доставкой по РФ софосбувир и даклатасвир цена купить в России, цирроз печени лечение гепатита С софосбувиром из Индии http://gepatitu-c.net
Страницы:  1 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.