Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 26 (бумажный)» Гвоздь номера» Литературный путеводитель по Барнаулу

Литературный путеводитель по Барнаулу

Гундарин Михаил  , Госсен Пауль  , Николенкова Наталья  , Ожич Елена  , Токмаков Владимир 

Барнаул, как всякий город, да и как любой из нас, находится одновременно в нескольких планах бытия. Точки их пересечения случайны и бессистемны.  Поэтому так интересны. То, что вы прочтете ниже, это не просто путеводитель по Барнаулу литературному, так сказать, Барнаулу 9 (или 99). Нет, это именно обозначение тех узелков, в которых реальности связаны крепко-накрепко.  И не только Барнаул-9 и Барнаул – 3, условно «реальный». Но и Барнаул-5 («исторический»), и Барнаул 2 («мистический»). Добавим только, что из всего многообразия сочинений местных литераторов нами были выбраны нижеследующие фрагменты совершенно случайно. Надеемся продолжить!


РЕЧНОЙ ВОКЗАЛ

Владимир ТОКМАКОВ ► ДВОРОВАЯ ПЕСЕНКА 

На речном вокзале
Жарят шашлыки, -
Ты мне отказала,
Просьбы все – в штыки;
 Поплывем на лодке,
Выберем маршрут, -
И не надо водки –
Все у нас – зэр гуд…
 Вечер будем вместе,
А потом – прощай!..
Но об этой песне
Ты не забывай.
 Выйдешь замуж – дети,
Дом, семья, уют,
И до самой смерти –
Все будет зэр гуд… 


улица АНАТОЛИЯ – проспект КРАСНОАРМЕЙСКИЙ

Владимир ТОКМАКОВ 

● ● ● ● ●
Остановка Покровский Собор…
Все религии – просто вздор,
Дальше идет – остановка Конечная…
Жизнь моя – простая и вечная,
Не проехать бы, не промахнуться…
Кольцевая – чтоб снова вернуться,
Но уже с другой стороны, -
Где ни Бога, ни этой страны…

 
район «ПЕРВОМАЙСКОГО»

Михаил ГУНДАРИН ► ЛМ (фрагмент романа)

Они пересекли главный проспект и, через новостройки его юности - а ее, пожалуй, раннего детства - вышли в район назначения. Собирались было здесь построить нечто необычное - да не вышло. Вот и получилось что-то странное: с одной стороны посмотришь - вроде бы симпатичная, пифагорейская такая полусфера из красного кирпича, а с другой - натурально, глухая спичечная коробка.
В годы его юности такие коробки только и ставились, и поэтому кого мог устроить нынешний симбиоз?
- Ты посмотри, - говорил он, поправляя очки (примерзающие порой к переносице вовсе не метафорически, а натурально), - посмотри, Лариса, это же разврат. И разврат мысли, и разврат прямой, порнографический. Это что вверху - этакий шпиль? А что за округлости, из которых он торчит? То-то и оно, архитекторы, блин, испорченные подростки, черкающие учебник анатомии. И не анатомии даже, нет, а и вовсе математики, что есть еще большая мерзость.
Она пожала плечами. К вечеру становилось действительно холодно. 

Наталья НИКОЛЕНКОВА

● ● ● ● ●

Мышиный горошек неведом мышам,
Мышиный горошек придумали люди.
Я - в Pistols"e. Бьёт рок-н-ролл по ушам.
Молочный коктейль как метафора блуда.
Отсутствие тех, кого хочешь обнять,
О зубы звериные клацнув зубами.
Присутствие тех, кого просто понять,
Какими бы ни говорили словами.
Отсутствие смысла, любви и дождя.
Присутствуй - и свет погаси, уходя. 


улица АНТОНА ПЕТРОВА (школа № 68)

Михаил ГУНДАРИН ► ГОВОРИТ ГАЛИЛЕЙ (фрагмент романа)

Поступил я в школу номер 68. Поступил рано, в шесть лет. Не то, чтобы отличался какими-либо выдающимися способностями, просто не с кем было меня оставлять. Школа была построена за 10 лет до моего в нее прихода - в 60-х годах, по типовому для того времени проекту. Так же, как следующие мои школы, совершенно одинаковые, под номерами 84 и 88, были типовыми проектами уже 70-х.
В школу нужно было ходить через улицу Петрова, с чрезвычайно оживленным автомобильным движением. Улицу очень опасную даже по тем временам! Плюс хозяйственный магазин, один из самых больших в городе,  рядом со школой. Туда все время парковались какие-то тяжелые машины. Контейнеровозы и прочие. При этом, конечно, в самом магазине было шаром покати. И еще - с той стороны, откуда я приходил, были все небольшие, так называемые «частные», дома. А напротив громоздились дома ранних и средних шестидесятых. Было похоже, что вот этот вал, этот поток массовой застройки накатывался на «частный сектор», но остановился перед улицей Петрова (на четной ее стороне).  На нечетной  стороне родители снимали комнату у старых  знакомых, ожидая квартиру в новостройках от отцовского завода.
В общем, если удавалось миновать машины, идущие слева направо, потом  трамваи, потом машины справа налево, появлялся шанс добраться до школы. Трехэтажной, кирпичной. С кирпичной же полуверандой – стеной, выступающей от основной стены вдоль крыльца на пару метров. Из нее, следуя неясным законам эстетики, строители убрали несколько кирпичей в произвольном, но как бы шахматном, порядке. (Такое же оформление можно встретить у некоторых пятиэтажек-хрущевок). На стене школы красовалась мозаика, изображающая спутники, чертящие трассирующие орбиты, космонавтов в шлемах, все это почему-то бирюзового цвета. 

улица ГЕОРГИЯ ИСАКОВА

Михаил ГУНДАРИН ► ВЕСЕННЯЯ НОЧЬ

Свет отрывается от огня,
Машет свои золотым плащом.
Не замечая впотьмах меня,
Все повторяет «прощен, прощен…».
Это сворачивает такси
С улицы Юрина в старый двор.
Ты не поглядывай на часы,
Здешнее время – вздор.
Если касанье моей руки
Снова раскроет твою ладонь.
Свету сбежавшему вопреки
Будет гореть огонь. 
 

ПАВЛОВСКИЙ ТРАКТ

Наталья НИКОЛЕНКОВА

● ● ● ● ●
Сердце заплети - и расплети,
Будешь совладельцем артефакта.
Нарисуй мне звёзды на груди,
На асфальте Павловского тракта.
Полюби меня, повелевай,
Помоги замёрзнуть и согреться.
Баю-бай, мой ангел, маю-май!
Положи мне голову на сердце.


улица БАЛТИЙСКАЯ

Михаил ГУНДАРИН РАССВЕТ НА БАЛТИЙСКОЙ (фрагмент поэмы)
Я смотрю из окна на трамвайную линию:
как стремится она обогнуть горизонт!
Как плавна эта сталь! Словно явь, словно сны мои
в эту ночь получившие верный дисконт.
Я его заслужил в пору мертвосезония,
между ночью и ночью, в подсолнечной мгле.
Как упрашивал я, как же я урезонивал
равнодушную зелень усталых аллей!
Я просил этот мир ускользнуть от охранников,
от размноженных массово пристальных глаз.
О бессилие слов! О сладчайшая паника!
Но не видит никто то, что вижу сейчас -
ту же рощу (как будто бы нотная грамота
непонятна до слез и до слез хороша)...
Это, знаешь ли, просто охранная грамота,
за которую я не платил ни гроша. 

улица ГЕОРГИЕВА – улица 50 ЛЕТ СССР

Михаил ГУНДАРИН ► ГОВОРИТ ГАЛИЛЕЙ (фрагмент романа)

Весной я перевелся в школу номер 84, где учился до окончания первого класса. Школа была типового проекта уже 70-х, совершенно минималистского. Несколько бетонных кубов, соединенных между собою, а сверху полностью покрытых многочисленными камушками, навечно влипшими во внешнюю облицовку. Как, собственно, и мой девятиэтажный дом. Мы, протягивая руку с лоджии, бывало, отламывали эти ка-мешки и швыряли их вниз, пытаясь попасть в кого-нибудь… Ну а в сентябре я пошел, вместе с упомянутым Евгением Б., в  только что открывшуюся школу 88. Где и проучился до 10 класса. Школа была точь-в точь как 84, только, конечно, за девять лет я ее обжил от и до. Изучил школьные углы и закоулки, куда прятался, сбежав с урока – преимущественно физкультуры. 
 
улица ГЕОРГИЕВА – улица ПАНФИЛОВЦЕВ

Михаил ГУНДАРИН ► ЛМ (фрагмент романа)

Что же видно на горизонте? Ржавые предметы детской площадки (лестницы, качели); бабок на скамейке (одна в смешной меховой шляпе); преувеличенно зернистую панельную стену за ними; прошла собака - а дальше, за дорогой (это окраина) овраги, поросшие кустами, с ручьями на дне, осеннее небо с розовым закатом.  Итак, мгновение пропало зазря, теперь до завтра. Ты сидишь у магазина с гордым названием "Птица", делая изо всех сил вид, что являешься составной частью этого пейзажа.  Вот ты сидишь, смотришь на двери ее подъезда, сейчас (неслышный отсюда шум лифта), сейчас...и тогда... Тут мы простимся. С собой не зовем, тебе с нами нельзя, а если б и можно - ты бы предпочел остаться здесь, пока ты ждешь, пока дверь еще не открылась, пока... Потерпи, все узнаешь сам.

проспект ЛЕНИНА – улица ПРОЛЕТАРСКАЯ

Владимир ТОКМАКОВ 

● ● ● ● ●
                                           памяти   Э. Э. К.
…я просто сказал ему: вот видишь, пришла весна.
Но он не поверил:
нет, не вижу.

Ты тоже говорил ему, что пришла весна,
Снегурочка говорила ему, что пришла весна,
Русалочка говорила ему,
Красная Шапочка шептала ему,
Дюймовочка кричала ему,
Спящая Царевна намекала ему,
Золушка писала ему,
Белоснежка читала ему, -

он не верил:
нет, мадам.

Пока здоровенная сосулька
сорвавшись на углу
проспекта Ленина и  улицы Пролетарской,
не угодила ему в темечко -
и наконец втемяшила.

проспект Комсомольский – площадь СОВЕТОВ
Краевая библиотека имени В.Я.Шишкова

Пауль ГОССЕН ► Греки

Что греки? Греков нет давно,
а те что есть - совсем не греки.
Мы пьем с Андрюхою вино
у краевой библиотеки
и, перебрав, твердим одно:
"Что греки? Греков нет давно".

Что греки? Греков нет давно.
И будь он трижды Аристотель -
ему, хоть тресни, не дано
бухать сейчас. На этой ноте
прервусь, в стакан плесну вино.
"За греков!" И увижу дно.

"За греков!" И увижу дно.
Гомер, Платон, Сапфо, Сенека
(не грек Сенека? - все равно
по пьяне он сойдет за грека)
переживут в веках нас, но
сейчас мы пьем, им - не дано.

Сейчас мы пьем, им - не дано.
И толстый том Аристофана
забыт в кустах. Уже темно.
Глоток последний из стакана
я сделал. Как горчит вино!..
Что греки? Греков нет давно.

улица КИРОВА

Елена ОЖИЧ 

● ● ● ● ●
Эти места помнят тебя малышом.
Привет, говорят, какой ты теперь большой.
Помнишь нас, стариков, улыбаются, вот хорошо.
Кто это к нам сегодня с тобой пришел?
Расскажи ему, просит зеленый парк,
Был я когда-то аптекарский огород,
Там есть мостик, и речка под ним течет,
А вон тир, стрелять еще помнишь как?
В конусы сироп заливали пахучий, свежий,
По понедельникам стригли мне заросли.
Танцплощадка, смотри, и машинки те же,
А вот чертово колесо, извини, снесли.
Расскажи ему и про нас, обязательно расскажи,
Просят в библиотеке пыльные стеллажи,
Как ты до верхних полок не доставал рукой,
Прыгал еще, маленький был такой.
Ты нам книжку, кстати, тогда не вернул одну –
Как Стенька Разин в Волге топил княжну.
Мы не хотели ее выдавать – рано тебе еще.
Разве ты нас послушал, взял и в три дня прочел.
И про меня, просит на улице Кирова старый дом.
Помнишь прохладный полуподвал с окном?
Там подоконник был низко, у самой земли,
И у тигровых лилий серединки в рыжей еще пыли.
У меня клопы-солдатики по-прежнему за сараем,
К тополю подвешено новое колесо,
Может, пойдем, еще поиграем?
Помню, отвечаю. Конечно, я помню все.
Вот вам приятель новый, такой сорванец – ого,
В игры его берите, меня-то теперь чего?
 
улица Димитрова – Алтайский государственный университет

Наталья НИКОЛЕНКОВА 

● ● ● ● ●

Димитрова, 66 - АлтГУ
А счастья – много: универ,
Пустой перед последней парой,
Когда потом выходишь в сквер,
Бренча полупустою тарой,
Когда в автобусе трещишь
С подругой, словно гимназистка,
И этот шум, и эта тишь,
И звезды, высоко и низко.

проспект ЛЕНИНА – кинотеатр «РОССИЯ»

Наталья НИКОЛЕНКОВА

● ● ● ● ●

На Ленинском позёмка начинается, 
Нас возвращая из тоски в себя. 
В «кофейнике» икона подновляется, 
И мальчики кровавые сидят. 
И кофе чёрный, и миндаль поджаренный 
Приносит мне старушка, семеня, 
В углу бесстрастный гитарист лажается, 
Вытягивая нервы из меня. 
Саксонского фарфора, антикварные, 
Благоухая, чашечки стоят. 
На стенках знаки противопожарные 
И маски завсегдатаев висят…

● ● ● ● ●

Это не кровь, это клюквенный сок, 
Пиротехнический выстрел в висок, 
Это круги, и у каждого свой, 
Это мозги на краю винтовой 
Лестницы, движущейся впотьмах, 
Как манекен на шарнирных ногах.

О, пропустите из круга в круг! 
О, центробежная сила разлук! 
Не перейти за чужую черту! 
Лучше Метелицу перечту, 
Чтобы понять, что трамвай – ад, 
Что тополя – говорят.

Каждый бывал одинок, как бог, 
Каждый заведомо одинок. 
И если встречи не в «Петухе», 
То и зачаты не во грехе. 
(Для обожанья друзей и врагов, 
Для одиночества без берегов.) 
 
Михаил ГУНДАРИН ► ГОВОРИТ ГАЛИЛЕЙ (фрагмент романа)

Предстояло убить часов шесть-семь, но я к этому был совершенно привычен. Домой ехать не хотелось (полчаса в одну – полчаса в другую сторону, далеко – время пройдет совсем бесполезно). Имелся другой маршрут – сходить перекусить в пельменную, расположенную как раз через площадь от универа. Если не спеша, двойной порцией со сметаной, да компотом запить с булкой, да и очередь, кстати, всегда неприятная, но теперь в самый раз – вот час и есть. Остается пять часов. Нужно обойти все книжные магазины, расположенные на пятачке Главной улицы, причем наискосок, зигзагом – «Подписные издания» - «Военная книга» - «Букинист» - «Пятый», уже на Круглой площади. Опять же, времени всегда не хватает, а нынче хватит с избытком. Даем на это два часа, как не больше. Вот уже три часа осталось! Их убъем в «Медвежонке», безалкогольном кафе, полном примерного того же народа, что и в универе. Только чувствовал себя этот народ там, под знаменитыми деревянными (резными) барельефами, изображающими потешные сцены из таежной жизни, еще более вольготно. Давным-давно никаких детишек в кафе не водилось, все больше неформалы да случайные командировочные, в ужасе убегающие, заслышав гитару, под которую в углу напевали «Гражданскую оборону» трое-четверо волосатых юношей. Наигрывали и напевали, да, но не очень громко, чтобы не привлечь внимание хозяйки это го места, тети Мани. Она возвышалась над стойкой, озирая происходящее, она  нещадно обсчитывала всех (на копейку-другую, конечно), но в случае чего могла те же пару копеек и простить. У нее были свои представления о порядке и справедливости, поэтому и тех же гитаристов она не гнала. Но как только они становились слышнее, следовала неминуемая и неотвратимая кара. Провинившийся нередко брался за шиворот потрепанной куртки самым натуральным образом, и выводился вон, прочь от деревянной стены (одной из трех, причем вторая была стеклянной, третью занимала стойка-витрина, а вместо отсутствующей четвертой была огромная арка,  также обрамленная деревянной резьбой-орнаментом).
А и в самом деле, художник, резавший  все это, был здорово пьян или настроен критически по отношению к советской действительности. Впрочем, мои друзья из «Улялюма» сказали бы, что вот он, реализм в его настоящем, откровенном виде. Какие страшные, почти босховские морды глядели на нас из первобытных хвощей (художник-то думал, что это добрые олени, медведи и лисы из молодых зарослей кедров и лиственниц)! Любимым делом посетителей  «Медвежонка» было находить среди лесных страшилищ лица, похожие на знакомых, а больше на преподавателей. И точно, лось с неестественными рогами был точь в точь напоминал нашего проректора по воспитательной работе, бывшего офицера!

проспект ЛЕНИНА – площадь Октября

Наталья НИКОЛЕНКОВА

● ● ● ● ●

Прощай, моя любовь! Такое солнце,
Что город стал песочными часами
И каждые глаза припорошило
Калёной струйкой жесткого песка.
Троллейбусы сопят, исходят потом,
И толстые мороженщицы тают,
Отсчитывая липкие копейки
За свой волшебный, золушкин товар.

Прощай, моя любовь! Куда податься?
«Под шпилем» – злая очередь за соком,
В кофейне – тарарам, поскольку лето,
Каникулы, безделье и жара.
И – жажда, жажда – пересохла глотка.
(Но как сегодня женщины красивы!
Смотри, вон та, в короткой красной юбке...
Как бабочки, как выставка цветов.)

Прощай, моя любовь! Пройдем базаром,
Спасемся от жары в кинотеатре.
Последняя, последняя прогулка –
И это солнце, плавящее лоб...
Ты купишь мне букетик на Октябрьской –
Немного жалкий, вялый, полумёртвый, –
И поглядишь от зноя томным взглядом,
И будешь яростно ловить такси.

Прощай, моя любовь! В такое время
Сказать «прощай» невыносимо трудно.
Уж лучше – в октябре, с листом последним.
Под флейту тонконогого дождя... 


● ● ● ● ●

Мы встречаемся в странных местах,
Под дождем, возле дедушки Ленина.
Все свидания – там, сто из ста,
Все мужчины и все поколения.
Там в часы, когда площадь пуста,
Ходят-бродят мои привидения.

проспект СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ – Железнодорожный вокзал

Наталья НИКОЛЕНКОВА

● ● ● ● ●

По социуму, по Соцу,
По маленькой жидкой реке,
Сама себе штурман и лоцман,
Со щёткой зубной в рюкзаке...

Не вырваться? Да и не надо!
Невесело? Это враньё:
В любом закоулке ада
Есть очарованье своё. 


Михаил ГУНДАРИН ► ГОВОРИТ ГАЛИЛЕЙ (фрагмент романа)

Я брел по городу, куда глаза глядят. Кажется, эта фраза уже встречалась, но дело в том, что я и вправду в молодости занимался этим все свободное время! Сначала я пошел от университета налево, мимо бассейна и дворца спорта, но тут сообразил, что нечаянно движусь в сторону Кара-Барсовой, то бишь, университетской общаги, и резко свернул в другую сторону.  К вокзалу, в район вообще-то пользовавшийся в нашем городе недоброй славой. Тут и бомжи, и наркоманы (все явления последних лет полутора, а потому живо занимавшие меня – но не сейчас, конечно). Да и просто мелкая шпана, которую тоже совсем недавно стали называть вслед за моим любимым Майком «гопниками». Около вокзала появились первые «наперсточники», вечно окруженные зеваками, приехавшими в областной центр из многочисленных окрестных деревень. Пожалуй, опасаться стоило именно этих ребят, которые, будучи обобраны до нитки и обижены на все городское, могли и отыграться на мне…
В общем, в иное время я туда бы и не пошел. Но сейчас  самое лучшее было отвлечься, а то и подвергнуться опасности – как Печорин, искавший пули горца после разочарования в жизни, любви… Во всем, что обма-нуло и меня.
Поэтому я прошел мимо книжного магазина и магазина «Электроника» (в обоих, конечно, шаром покати), перешел трамвайные пути – и вот он, вокзал.
 
проспект СТРОИТЕЛЕЙ – железнодорожные пути – пос. ОСИПЕНКО

Наталья НИКОЛЕНКОВА

● ● ● ● ● 

Пойдём гулять по Осипенко,
По Пивоварке, по солярке!
Как незаметно, постепенно
Любовь меняет аватарки!

Как обольстительно смеётся,
Как беззастенчиво блефует!
Я знаю, пятна есть на Солнце.
Я на Земле перезимую.

Ты где-то рядом, чую носом,
Тебя по запаху узнаю.
"Пошив мешков для пылесосов" -
Какая вывеска смешная. 

Михаил ГУНДАРИН ► АННА КАРНЕГИНА (фрагмент романа)

Короткими перебежками, не дать не взять партизаны на тропе рельсовой войны, мы преодолели насыпь. Пошли по рельсам, ища лучшего прохода через границу Сипухи, ее заборы, стены грязных, грозных сараев. Начинало смеркаться.
Вася коротко махнул рукой, мы стали спускаться по узкой тропинке, упирающейся, казалось, прямо в вы-сокий забор. Но наш Вергилий, знать, был осведомлен о тайном пути. Вообще, он сразу же переменился, почувствовав себя в родной стихии. Чингачгук из любимых когда-то мной книжек, попавший в родные моги-канские леса.
Раньше здесь жили цыгане. Они-то и сделали этому району такую славу. Я в детстве цыган боялся. Думал, увезут именно сюда и зарежут. Хотя чего их было бояться? Анекдот из того времени: что говорит собака – «ав!»; кошка – «мяу!»; лошадь – «бу-у-ути-и-льк!». Цыгане ездили на лошадях, запряженных в квадратные повозки с дощатыми бортами на резиновых колесах по дворам наших девятиэтажек. Собирали бутылки. Меняли на деньги (реже), чаще на всякий шурум-бурум. Например, цветные самодельные мячики на тонких резинках, или свистульки. Золотые времена, восемь лет. Еще живы много  кто, и мои родители тоже.

пос. КОММУНАРОВ – улица СОВЕТСКОЙ АРМИИ

Пауль ГОССЕН

ПО ГОНЬБИНКЕ

Мы с Ромой идем по Гоньбинке
и девочки смотрят нам вслед.
Нас интересуют блондинки,
а всем остальным строго: "Нет!"
И Рома мне важно кивает,
у друга наметанный глаз.
Все знают, что Рома Кимаев
талантливейший ловелас.

А я же застенчив был с детства
и знал за обломом облом.
Мне бабы страшней людоедства...
Да ладно - не буду о том.
И Рома меня понимает:
"Найду тебе даму на час..."
Все знают, что Рома Кимаев
талантливейший ловелас.
 

Вот мы нагоняем красотку
и Рома: "Пардон!" да "Мерси!"
Ей деньги совать или водку? -
забыл я у друга спросить.
А девушка Роме кивает,
в глазах - и восторг, и экстаз.
Все знают, что Рома Кимаев
талантливейший ловелас.

В кармане нащупав получку,
кутить я собрался всю ночь.
Но девушка Рому под ручку
берет и уходит с ним прочь.
А я, снова все прокемарив,
смотрю вслед и думаю: "Ас!"
Все знают, что Рома Кимаев
талантливейший ловелас.

Пишу, насосавшись "Столичной",
на стенке обломком гвоздя:
"Есть вещи, что делают лично,
что другу доверить нельзя!"
И девушки дружно кивают.
И значит - сегодня, сейчас.
И пусть я не Рома Кимаев,
но тоже большой ловелас.

Улица ОСТРОВСКОГО – улица ГЕОРГИЯ ИСАКОВА

Наталья НИКОЛЕНКОВА

КОЛЛЕКЦИОНЕР

Гложет руку курцхаар Фрида. 
(Обожаю весёлую пасть!) 
Я в твоей коллекции фриков 
Занимаю центральную часть.

Ничего, ничего, не больно, 
Пробивается новый стих. 
И, в конце концов, мне довольно 
Благородных друзей моих. 

Ну, давай, вытягивай жилы, 
Подавай молодёжи пример! 
Я сама с чертями дружила, 
Я сама – коллекционер.

Семь утра. Остановка «Берёзка». 
Лица смазаны заподлицо. 
Я покроюсь холодным воском – 
И уйду к госпоже Тюссо.
 
кладбище НОВОМИХАЙЛОВСКОЕ

Владимир ТОКМАКОВ

НА НОВОМИХАЙЛОВСКОМ (фрагмент)

В период кризиса и упадка
Я поехал на кладбище
поправить на могиле матери оградку.

Мне никто больше не звонил, не звал в гости,
И я решил провести выходной
На материнском погосте.

Я встретил там странного человека,
Да не человек он был,
а обрубок, калека.

Он катился на самодельной коляске
с улыбкой до ушей,
Он был специалист по «палёнке»
Собиратель блох и вшей.

Он подъехал ко мне вплотную
И протянул пластиковый стаканчик: «Пей до дна…»
Я не сказал ему – к чёрту! «Иди ты на…»

Я посмотрел на серое небо,
Зачерпнул с могилы горсть земли,
Выпил, занюхал землицей и подумал:
«Господи, почему мы хотели, но ничего не смогли?!»

А калека взял у меня пластиковый стаканчик
И указал на горизонт:
«Пошли, если хочешь, там теперь истина
И тёплый фронт…»

Я стал на колени вровень с его высотой,
И захлебнулся от ужаса, увидев
Какой наш мир маленький, а его – большой!..

…Я поправил оградку, разгрёб мусор
Опять посмотрел на небеса –
Там по облакам катился весёлый калека,
А по моим щекам текла божья роса…

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.