Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 26 (бумажный)» Проза» Чёртово колесо (рассказ)

Чёртово колесо (рассказ)

Пономарев Павел 

Каждое утро Митяй просыпался с мыслью о новом колесе для мопеда. Он поднимал голову, оглядывал блеклую муть вечно запущенной комнаты с запахом несвежего супа, тянулся непослушной отлежанной рукой к пустой пачке сигарет и, убедившись, что сигарет там действительно нет, привычно говорил:
- Ма, ты спишь? Ма, денег дай на колесо. Ма…
Ма уже не спала и думала о том, почему ей доста-лась столь незавидная бабья судьба с «залетом» в семнадцать лет, с рано умершими в деревне роди-телями, с опостылевшей коммуналкой, в которой постоянно менялись жильцы (и она завидовала тем, кто «пробивал дорогу в жизнь», скапливал на квар-тиру и исчезал навсегда), с инфантильным и не приспособленным к жизни сыном, которого она не смогла когда-то воспитать, увлеченная недолгими связями, и у которого была лишь единственная страсть в жизни, оберегавшая его от ранней гибели – мопед. 
- Ма, дай денег,  всё равно ведь найду… - негромко, почти нежно молвил Митяй, щурясь на майское солнце.
Ему, двадцатилетнему парню, не было стыдно за это попрошайничанье. Клянчить деньги на колесо было так же естественно как когда-то, в младенчестве, просить у матери грудь, или подростком, прибежав голодным из школы, требовать «есть чё пожрать» и «на сигареты». Мать есть мать. Она не откажет. 
- Ма, я знаю, что ты не спишь. Дай денег.
- Иди, заработай, - слабо откликалась мать, вороча-ясь за искусственной перегородкой, отделявшей мужское пространство от женского. 
- Заработаю. Ты ща дай… - не сдавался Митяй.
……………………………
После школы Митяй поступил в городскую «фаза-ну». Сначала, опьяненный романтическими ветрами юности, связавшись со стритовщиками и неплохо играя на гитаре, он мечтал поступить в музыкальное училище. Но мать, угнетенная жизненным опытом, воспротивилась этому, сказав, что музыкой сыт не будешь. И велела идти учиться на электрика. 
В «фазане» Митяй впервые осознал жестокую слу-чайность появления его в нелепом мире, и музыка в душе подростка умолкла. По природе своей юноша был добр и кроток сердцем, но подобно музыке, отвергнутой матерью как «лишнее», он не находил места этим качествам в новой среде, - строго де-лившейся на «правильных пацанов» и «лохов». С «правильными» водиться было хоть и безопасно, но страшно. Неизвестно, когда «правильный» залепит тебе по морде, - тогда ли, когда у него дурное настроение и кулак блуждает в поисках жертвы, или, когда, лыбясь, он собирается пожать твою по-датливую руку.  С «лохами»  нельзя было водиться по определению. Хотя к ним нередко причислялись те самые (близкие по духу) ревнители музыки, смиренно носившие позорный «штамп» и длинные волосы, развевающиеся на ветру, как боевые зна-мёна.
Три года, проведенные Митяем в «фазане», оже-сточили его и подготовили к жизни в нелепом мире, дав некоторые специальные навыки для физического существования. Митяй научился определять фазу в проводке, красть ценный кабель и сдавать его барыгам, не доверять людям, а еще у него обна-ружилась неудержимая страсть к мотоциклам. 
………………………………
- Ма, дай денег. Ма, у тебя суп пропал. Воняет, ма… - говорил Митяй и на следующее утро.
Ночью ему приснился странный сон. Будто отец, - никогда им в реальности не виденный, молодой спортивный мужчина в цветастой рубахе, с зага-дочной полуулыбкой на лице, в черных лакирован-ных туфлях и солнцезащитных очках, - повел его, еще мальчика, в парк кататься на чёртовом колесе. В руках маленького Митяя таяло мороженное, но ему почему-то не хотелось его есть, а хотелось смотреть на отца и говорить с ним. Но отец только молчал и улыбался своей странной улыбкой. Они медленно поднимались все выше и выше, - ветви тополей были совсем рядом, так что можно было коснуться их ру-кой, но Митяй этого не делал, а только смотрел на отца. Мальчику нравилась отцова улыбка, но не нравились черные солнцезащитные очки, прятавшие глаза,  в которые так хотелось заглянуть… Они подня-лись на самую высоту, где кажется, что колесо замерло, остановилось, и стало страшно. Но это всего лишь зрительный обман, ничего не страшно, ведь отец рядом, вот он снимает очки, улыбается, а вместо глаз вращаются два новеньких колеса… 
- Ма, ну сжалься надо мной, - кривлялся Митяй, - мне уже хрень всякая снится. Дай денег…
Мать безмолвствовала и неспешно собиралась на работу, натягивая за перегородкой рваные чулки. На новые денег не было, да еще кредит надо было вы-плачивать за Митяев мопед. Этот мопед стал притчей во языцех для всех жителей коммуналки. И не было того, кто бы ни запнулся об его железо в потемках узкого коридора. 
Зная, что мать в таком настроении не прошибешь, Митяй, раздраженный и взлохмаченный, отправился на общую кухню покурить, не забыв хлопнуть при этом дверью. Мопед с одним колесом, стоявший на своем обычном месте, у стены, вернул Митяя к жизни, дав силы прожить как-нибудь и этот день, с надеждой отыскать запрятанные матерью деньги.
На большой грязной кухне, стесненной древними газовыми плитами (поставленными, вероятно, еще при Сталине), находился тридцатилетний мужчина, - с редкими зализанными после душа волосами, в длинном полосатом халате, - и варил яйца. Доцент философского факультета Ростислав Лейкин не ладил с Митяем. А Митяй, в свою очередь, ненави-дел Лейкина. Ему не нравилось в доценте всё – его пижонский халат, прилизанные волосы, яйца, кото-рые он (будучи холостяком) варил себе каждое утро, вкрадчивые интеллигентские замечания…
- Дмитрий, ты вроде бы взрослый человек, а смывать за собой так и не научился… - мямлил обычно Лейкин, склонный к пространным монологам. Ми-тяй, нервно куря в окно, на слова доцента почти не реагировал. Иногда только бурчал нечто невнятное, выдыхая вместе с дымом еле слышное «бля». Спо-рить с Лейкиным было бессмысленно.
Однажды, на этой же самой кухне, Митяй стал сви-детелем философской беседы, которую вел Лейкин со своим университетским коллегой. Митяй по обыкновению жадно курил в окно. И вряд ли бы он стал слушать «философский бред», приправленный словечками вроде «субстанция» и «карма», если бы ни выражение, за которое уцепился его слух – Ко-лесо Сансары. «В череде нескончаемых перерож-дений в Колесе Сансары существует лазейка к пол-ному освобождению…» - запомнилась ему сюсю-кающая речь Лейкина. Не лишенный воображения, Митяй представил бегущую в разноцветном колесе мышь, вроде той, что была у него когда-то в детстве, и которую он похоронил в чайной коробке недалеко от подъезда. Отравил он ее сам, экспериментируя с мамиными лекарствами, но слезы, пролитые над чайным гробиком, были самые настоящие, детские, и скрепленные в виде креста кленовые веточки стояли бы еще долго, если б не бездомная кошка…
Теперь Митяю было не до философии. Он слышал, как лязгнула общая железная дверь – мама ушла. Допинав пару окурков из пепельницы, Митяй от-правился разыскивать деньги.
Он перерыл все известные тайники – пустые ка-стрюли, шкафы, собрание сочинений Пушкина (ли-стая, бегло прочел «беги, сокройся от очей…»), заглянул под горшок с бледной геранью, плюнул в горшок, пощупал рукой под матрасом, поставил стул, достал пыльный фотоальбом, из которого по-сыпались, кружа, старые фотографии, - где он мла-денчески улыбается, разинув рот, где мама, молодая и красивая, купает его в ванной, а незнакомая тетя строит смешные рожицы… Денег нигде не было.
…………………………
Солнце больно слепит глаза. Митяй щурится на нелепый мир, привыкнув к затемненному шлему. Он стреляет сигарету у прохожего, реагирует на щелканье рекламных щитов, сторонится улыбчивых горожан, возбужденных очередным праздником. Каким – неизвестно. Высохшая глотка просит пива, длинные руки болтаются как веревки, ноги несут к пивному ларьку. Выпив пива, Митяй словно обновился, повеселел, стал осматривать местность. В сердце ёкнула нотка сочувствия к людской радости: чё там, праздник это тема,  шарики там всякие, карусели… а мне бы теперь догнаться, да на колесо у кореша занять – ваще было бы зашибись, -  рассуждал Митяй. Он достал сотовый и набрал приятелю:
- Здорово, брателла!
- Здорово, Митяй. 
- Чё, как сам?
- Нормально всё, со своей гуляю. 
- Понятно. Ты это… Бабосов не займешь на колесо? Ты ж в курсях, меня со старой работы погнали. А новую пока не…
- Извини, братишка. Бля буду, сам на мели.
- А, ну ладно тада, давай…
Митяй потемнел лицом, сплюнул в сторону (на цветочную клумбу), ему стало нехорошо. Пиво за-кончилось, денег не было. Оставалось пойти домой, лечь на кровать, уткнуться лицом в подушку и уснуть, - стать героем радужных сновидений с но-венькими колесами и покемонами (он ни за что бы ни признался, что видит во сне покемонов). Митяй не знал, кто виноват в том, что он так несчастен и одинок, и оттого бессмысленно пинал туфлей бе-тонную урну. Внимательный полицейский, проходя мимо, недобро посмотрел на парня, и тот перестал. 
Митяй шел, словно мертвец, среди пестрой толпы горожан на звуки печальной музыки. Имея природ-ный слух, он догадывался, что музыка не из теле-фона, а что где-то совсем рядом играет живая скрипка… На противоположной стороне дороги, у супермаркета (фасад которого украшали бытовые сцены из жизни счастливых покупателей) стояла хрупкая нимфа, в старомодных клешеных джинсах, и играла на скрипке. Митяя и девушку разделяла шумно-вонючая река пестрых машин, в которых сидели довольные люди, похожие на рыб, с выпу-ченными глазами, посылающие друг другу сигналы «опасности» и «покоя» беззвучным ртом.  
Жить теперь – значит слышать музыку, значит смотреть на плавные движения девичьих рук, рож-дающих небесные звуки, значит оказать ей каким-то образом внимание – улыбнуться или постоять рядом (возможно, ей это будет приятно). Так чувствовал Митяй, но подойти к девушке все же боялся. 
Люди шли мимо, как бы не замечая девушки, и каждый думал про себя, что музыка дарится ему одному. Дети замирали, глазели на скрипку, подда-ваясь неясному чувству, прораставшему в их чутком сознании, но матери дергали их за тонкие ручонки и вели дальше. Митяй пару раз проходил мимо нимфы, изображая равнодушного горожанина, но вскоре пересилил себя и, когда девушка собирала выручку из чехла, приблизился к ней и сказал:
-  Красиво! - и невнятно добавил: - Я люблю вас…
Нимфа улыбнулась. Время замерло. Здание магази-на накренилось в раздумье – уничтожить сейчас эту ошибку природы или посмотреть, что будет дальше. Деревья подавились соками земли и затрепетали листвой. Ангел поставил магазин на место. 
- Вы, должно быть, несчастный человек, если так сразу любите, - промолвила нимфа.
Митяй услышал лишь то, что давно хотел услышать от человека и сказал:
- Такое в падлу говорить, но вы – не они… Из вас музыка исходит. Я очень одинокий человек и у меня нет денег на колесо… Я месяц не касался трассы и не держался руля.
- Так вам нужны деньги? – ангельски пропела нимфа и по-детски протянула кулак с мятыми бумажками.
- Не, я вас полюбил, а теперь деньги… - в страхе от-шатнулся Митяй.
- Возьми как у сестры, которая тебя пожалела, - перейдя на «ты», нежно говорила она. – И когда бу-дешь ехать по трассе, – свободный как ветер, навстречу первой звезде, - помни, что ты не оди-нок…
……………………………
- Ма, ты спишь? Ма, дай денег опохмелиться… - слабо стонал Митяй.
 Он упорно боролся с мыслью о потраченных вчера, в привокзальном кабаке, деньгах, подаренных нимфой, но мысль неумолимо жалила его в боль-ную голову. Он не помнил, как туда попал, помнил только, что угощал  малолетнюю путану беляшами и поил ее водкой. «Трасса – это моя жизнь, - говорил ей Митяй. – Сердце мотора – моё сердце.  Когда я один в поле, знаешь, эти поля, на которых растет пу-стота… Всё, всё – моё… Я не знаю, куда еду… хоть к чёртовой бабушке… Тебе не понять, малая. Небо, дорога, пустота… Я свободен, когда еду к чёртовой бабушке… и срать на всех хотел… Тогда я живу… Понимаешь?» - «Ты прям такой романтик, - кокетничала девица, - возьмешь меня с собой?»
- Ма, помираю… Ма… - не унимался Митяй.  – Дай хоть полтос. Болею, Ма…
Ма не отвечала. Она умерла этой ночью неизвестно от чего. В сердце что-то заклокотало, жизнь проле-тела, как сонная муха, перед глазами - и стало темно. Доцент Лейкин в разговоре с соседом высказал предположение, что женщина, вероятно, не выдер-жала утомительного вращения в Колесе Сансары и слепого натиска бытия, предпочтя выйти за его пределы…
………………………….
Вскоре, после смерти матери, Митяй связался с добродушными мошенниками, ежедневно поивши-ми его водкой и усыплявшими без того шаткую бдительность словами жалости и уверениями в крепкой мужской дружбе. Уже через месяц Митяй вынужден был поселиться у самого заботливого из них, - подарившему заветное колесо, кормившему и поившему за свой счет, разве что не читавшему на ночь сказки. А еще через месяц парень оказался на улице, мыкаясь по старым знакомым, которые сто-ронились его, как чумного, и посылали куда по-дальше.
Митяй согнулся, осунулся, стал моргать левым гла-зом и питаться из мусорных куч. Память серела, узи-лась, меркла, и уже не было сил и желания что-либо вспоминать из той жизни. Пообвыкнув, Митяй уви-дел, что он не один, что город наполнен такими же как он бродягами, до времени скрывавшимися от его глаз в потайном ярусе жизни. Здесь были и поэты, и технари, и заядлые кулинары, готовившие замысло-ватые блюда из того, что иные сочли негодным или излишним. Изучая новую жизнь, Митяй обнаружил, сколько интересных и полезных вещей содержится на городских помойках. В «том мире» вещи были упорядочены и подчинены размеренному быту людей, а здесь всё лежало в одной пёстрой куче, которую можно было не без удовольствия ворошить палкой и находить искомое. Куча одарила Митяя сенсорным телефоном (какого он раньше и в руках-то не держал), джинсами с модной дырой на коленке, футболкой с надписью «freedom» и много еще чем - годным для существования.  Кучи были разные. Одни, скажем, у ресторанов – побогаче: с экзотическими суши и итальянскими пастами, иные (в частном секторе) – совсем никудышные: с рваным тряпьем, газетами и коробками из-под телевизоров. Помимо этого, оказалось, что нет нужды тратиться на спиртное. Нужно лишь дождаться особого часа, ближе к рассвету, когда шумные компании с тачками (возбужденные рёвом сабвуфера и алкоголем) разбредутся, оставив после себя недопитые бутылки с пивом, или еще каким недешевым пойлом. Митяй ежедневно ходил по намеченному маршруту, нацепив черный рюкзак, и на судьбу не роптал. Как сказал народ, склонный выражать «ужас бытия» в емких и нехитрых фразах: человек ко всему привыкает.
Кончилось лето,  жизнь шла своим чередом.
………………………….
Осенью, в один из теплых деньков, слоняясь по городским пустырям,  Митяй увидел на обочине трассы молодежную тусовку и вереницу рычащих друг на друга машин. Ему стало интересно, что бы это значило, и он подошел поближе.
- Вы кто? – спросил он у курящего в стороне парня, в темных очках.
- Стритрейсеры, - добродушно усмехнулся тот.
- Чё, гоняете? – заискивающе спросил Митяй.
- Чё, интересуешься? – улыбался парень. 
Митяй пугливо отвел глаза и отошел в сторону. А то побьют еще ненароком. Вон, какие крутые. 
- Прокатиться хочешь? – весело спросил стритрей-сер. 
Митяй с недоверием покосился на него, как битая собака, ища в вопросе подвох, и отошел еще на пару шагов, едва не угодив в яму.
- Ты чё такой трудный? Поедешь со мной? – удив-лялся парень, и снял очки. В его серых глазах не было и намека на злую шутку.
Митяй утвердительно кивнул: да.
- Оу, у тебя новый пилот! – выкрикнула из толпы стройная блондинка в косухе, когда они садились в машину.
- Окстись, детка! - ответил ей гонщик, и уверенно нажал на газ. Машина взвыла и понеслась… В это же время сорвалась еще одна тачка, за рулем которой скалился бородатый соперник. 
По сторонам желтели пустые поля. Мелькали стол-бы, деревья, пугливые птицы… Митяй зажмурил глаза и почувствовал, как бешеная скорость сладко щекочет его сердце. Он представил, что уезжает навсегда, далеко, прочь из этого города – туда, где нет людей и машин, холодных сентябрьских ночей, сытых подростков и полицейских (одинаково зверски бивших его ногами), акций и скидок, хипстеров и рэперов, митингов и парадов с бравурными мар-шами, - где его ждет нимфа, на высоком холме, одна, под светом первой звезды… А гонщик с лю-бопытством поглядывал на оборванца, давил на газ, и хрипло подпевал голосу, кричавшему из его мощных колонок: а ты катись колесо, катись колесо, катись отсюда, катись колесо… катись отсюда и всё…

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.