Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 26 (бумажный)» Проза» Сумасшедшие нашего городка (быль)

Сумасшедшие нашего городка (быль)

Николенкова Наталья 

В те далёкие времена, когда у каждого че-ловека было своё место в жизни, в Барнауле жили несколько «городских сумасшедших», которых знали все.

Лёня обретался в районе Черёмушек. Было ему на вид лет 30, причём десятилетия его внешность никак не меняли. Он отличался ве-сёлым нравом, постоянно смеялся-улыбался, бегал с детворой, был аккуратно одет. Дети с ним общались, как со своим, порой безобидно дразнили, он изображал «гнев», а потом смеял-ся.

Саша был постарше, обычно сидел возле «Домовой кухни» на Октябрьской. Что-то бор-мотал себе под нос, порой разъезжал на трам-ваях. Если кто-то ему не нравился – мог в него плюнуть.

Невысокий бородатый старик, похожий на Гаршина, любил посреди Ленинского завести со студентами разговор как раз-таки о Гаршине, о литературе вообще. Вспоминая умерших детей Достоевского, плакал. Говорили, что живёт он на Горе, замкнуто, и у него целая свора собак.

В библиотеке имени Шишкова странный пожилой господин в элегантном костюме, с аккуратной бородкой, с профессорской внеш-ностью, каждый день исправно приходил в зал иностранных языков. Был молчалив. Библиоте-кари уверяли, что он учит арабский. (А может, и впрямь профессор? Зачем я включаю его в этот мартиролог? Да нет, мы, сумасшедшие, видим друг друга издалека. Смайлик).
Ещё один посетитель «Шишковки», моло-дой человек в вязаной шапочке (даже летом), читал книги обычно в нашем «филологиче-ском» зале. Но вначале он сбрасывал тапочки, доставал бутылку кефира, пачку кукурузных палочек – и так, перекусывая, читал. Почему-то ему этого не запрещали.

Ещё могу вспомнить крупную даму в яр-кой жёлтой шляпе, которую частенько встречала на бульваре у кинотеатра «Россия»… А наш Гена Вельветовый, участник «российской» ту-совки! И зимой, и летом – в сланцах, в соб-ственноручно сшитых стильных комбинезонах, худой, красивый, романтичный. Он мастерил деревянные гитары и писал письма английской королеве: «Мама, забери меня отсюда, мне здесь не климатит…» Не так давно встретила его на улице, обрадовалась: жив! Он заговорил с нами, как с родными, как будто вчера расста-лись. Правда, по-моему, принял меня за кого-то другого…

Не могу понять: почему память сохранила этих, в общем-то, случайных и второстепенных для меня людей? И почему сейчас, в самые, казалось бы, разноцветные времена, когда фри-ков на улице больше, чем воробьёв (не говоря уже о нищих и бомжах), моему взгляду и памяти почти не за что зацепиться? Или в тех «су-масшедших» было больше тёплого и человече-ского – или во мне теперь этого тёплого и че-ловеческого меньше? И не говорите, что на тогдашнем общем сером фоне любое яркое пятно было заметнее – нет-нет, дело в чём-то другом, и когда-нибудь я пойму, в чём.

И, да, вспомнит кто-нибудь потом наши с вами неповторимые лица и фигуры, дамы и господа?

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.