Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 102 (декабрь 2014)» Наш архив» Про работу, творчество, философию (интервью 2013 г.)

Про работу, творчество, философию (интервью 2013 г.)

Корнев Вячеслав 

ИНТЕРВЬЮ ДЛЯ портала SKY24 (4 матра 2013)
вопросы задавала Дарья Савенко

- Вячеслав Вячеславович, что такое философия? Известный философ Бертран Рассел говорил: «Не найдется двух философов, способных дать вам один и тот же ответ». Вы считаете, что это действительно так?

- Когда первые христианские апологеты критиковали античных философов, то главным аргументом был тот, что все эти языческие философы не нашли согласия между собой. Адептам христианства было непонятно, как вообще можно так расходиться в трактовке вопросов о начале мира или сущности вещей. Для человека религиозного объяснение может быть только одно и противоречие в ключевых вопросах недопустимо. Однако философия – не теология и не наука. Она ближе к искусству, а ведь в творчестве удовольствоваться стандартным решением, повториться – это самое досадное для художника. Главным достоинством философии является именно то, что здесь нет двух одинаковых мнений.

- В чем состоит разница между наукой и философией?

- В науке есть универсальные схемы и стереотипы, которые ты обязан признать, как «дважды два». Иметь свое персональное мнение в науке – это часто означает выглядеть идиотом. Земля будет вращаться вокруг Солнца, чтобы не происходило в жизни человека, что бы ты не думал и не чувствовал в этот момент. В философии наоборот: точкой отсчета является человек, а не объективный факт. Важно, что этот конкретный человек чувствует и понимает. Если наука производит холодные и безличные истины, то истина философии – «тёплая», личная, близкая. Наука держит нас на дистанции, сохраняет иллюзию «объективности», а философия увлекает за собой, заставляет забыть о безликих фактах. Настоящий философ - это Джордано Бруно, который за свою истину сгорел, а образцовый ученый - это Галилео Галилей, который вовремя от неё отрекся. Как ученый, опытно установивший объективный факт, Галилей был прав: он знал, что истина восторжествует сама собой, рано или поздно ее будет знать каждый школьник. Стоит ли жертвовать жизнью для такого «дважды два»? Философская же истина дана тебе одному и чтобы пробить ей дорогу иногда нужно умереть. Этот критерий различения науки и философии, который дал Альбер Камю, безупречен: истина науки – это то, от чего можно без последствий для факта отречься; истина философии – то, от чего отступиться просто невозможно, ведь она – смысл твоей жизни, часть тебя.

- Как вы считаете, не превратилась ли в современном мире философия в «служанку» науки?

- Философию многие века пытались приручить и сделать чьей-нибудь служанкой: то прислужницей царственной теологии, то методологическим орудием науки... В ХХ веке стало очевидно, что философия часто поглощалась идеологией, была инструментом большой политики. В терминах Алена Бадью, философия «подшивалась». «Подшиться» к науке - это означает стать скучной, сухой «научной философией» (для меня это звучит как оксюморон). «Подшиться» к политике - превратиться в средство политического диктата или шовинистической пропаганды. «Подшиться» к искусству – стать «пятым колесом в телеге», дублируя давно существующее искусствоведение. Бадью полагает, что философия должна держаться на дистанции между этими центрами притяжения. Философия дает междисциплинарный язык и универсальное видение, помогая, например, литературоведу понять политолога. Но философия не растворяется в этом ландшафте, она не переводима в форму строгой научной истины или в суждение художественного вкуса.

- Вячеслав Вячеславович, как вы определяете место работы в жизни человека?

- Я вообще оцениваю роль работы (именно в нашем потребительском обществе) отрицательно. Сегодня работа не освобождает, не приподнимает из полуживотного существования, а закрепощает и усыпляет. В «Бойцовском клубе» Тайлер Дерден формулирует актуальный лозунг: «Ты – не твоя работа». В наше время человека уже с первого класса школы форматируют под какое-то профессиональное направление. С юных лет он готовит себя к узкоспециальным навыкам, готовясь к роли юриста, спортсмена, бизнесмена… В ВУЗе он уже почти готовый специалист, который ждет времени, чтобы поскорее устроиться на нужную работу. Но что такое работа в обществе отчуждения? Это когда здоровую часть своего жизненного времени, желания, таланта, мысли ты посвящаешь чужому дяде или государству. Контролирующие инстанции полностью распоряжаются результатами твоего труда и подменяют инициативу и творчество в труде простым карьерным интересом или денежным расчетом. Поэтому в современном обществе работа – механизм отчуждения. Она превращает человека в винтик, в орудие.

- Получается, нет «идеальной» работы?

- Бывают счастливые исключения из общего правила – в труде художника, например. Но в целом наша жизнь организована так, что большую часть времени мы посвящаем монотонной и угнетающей работу, а крохи свободного времени нам оставляют на обязательный и стимулируемый рекламой праздный отдых, плюс еще «хобби». Хобби – это сублимация творчества и свободы в какой-то минимальный и безопасный досуг – например, один мастерит модели кораблей, другой – выпиливает лобзиком. Парочка часов вечером после напряженного дня, да еще массовый «отрыв» в конце недели в пятницу мне кажется унизительным. Такое «хобби» занимает минимум времени и всегда мыслится по остаточному принципу. Сначала как следует поработай на кого-то, заплати налоги, а потом, если останутся время и силы, вспомни о своей душе.

- Но вы ведь тоже работаете?

- У меня обратная ситуация: работа, хотя она интересная и довольно свободная, как и всякая преподавательская деятельность, – это хобби, а разные творческие занятия – это для меня основное и самое энергозатратное.

 - Как тогда человеку, который работает на «другого дядю», выбраться из этого круга?

- Нет рекомендаций о том, как правильно и неправильно делать. Есть люди, которые искренне полагают, что карьерный успех - это главное измерение благополучия, и вся их жизнь посвящена переходу с одной ступени табели о рангах на другую. Для них карьера – это смысложизненный ориентир, и если человеку действительно удобно и приятно, то не нужно вырывать его из «матрицы». Но лично я однажды понял, что могу прожить не свою жизнь, могу разменять ее на какие-то социальные фетиши. Я осознал это как кошмарную перспективу и меня резко бросило в другую сторону.

- Когда вам пришло это осознание?

- Во время студенчества. Я учился на историческом факультете, подрабатывал ночным сторожем. После ВУЗа я не собирался, например, двигаться по «научной линии». Просто почти случайно получилось, что я попал в философскую аспирантуру, а там уже все выросло в занятие преподавательской деятельностью. Но было несколько моментов – до и после – когда все могло решительно поменяться. Так что нет никакого фатума, мы всегда можем поменять свою судьбу.

- Вы считаете себя свободным?

- Льщу себе этой надеждой. Может быть, в некоторых моментах это иллюзия, но в сравнении, допустим, с жизнью и трудом офисного клерка – это полная свобода. Так или иначе, сознание свободы стимулирует всю жизнь, наполняет ее красками и смыслом.

- К вопросу свободы: являются ли неразборчивые связи и мимолетные увлечения сексом безнравственными?

- Я вообще избегаю позиции моралиста, с трибуны голоса совести может выступать только пророк или полный идиот. На деле же оппозиция «нравственно/безнравственно» решается в зависимости от сотни исторических, культурных, даже просто географических как, например, в законодательстве соседних, но по укладу жизни совершенно различных стран, условий. Сегодня, после второй или третьей волны сексуальной революции в гендерных отношениях допустимо то, что раньше считалось совершенно безнравственным. Но взять, например, проституцию как форму аморального. У Жан-Люка Годара есть фильм «Жить своей жизнью». Там героиня уходит от мужа и пытается стать по-настоящему самостоятельной, начать жить своей жизнью. В итоге она оказывается  на панели. Одна из очевидных трактовок сюжета неутешительна: в современном обществе свободная любовь и свободное поведение возможны только для проститутки. Но есть и другая сторона медали: если проституция – это извращение освобожденной от домашних и супружеских обязательств любви, то как понимать типичные обыденные отношения? Например, когда женщина выбирает себе именно обеспеченного «денежного» мужа или, когда на работе подчинённый проституирует перед начальником? Конечно, в отличие от уличной, это более респектабельная форма проституции, но сущность остается прежней: торговля телом с целью денежной или другой выгоды. По-моему же, социально санкционированная легитимная проституция еще более мерзкое явление, чем  «панель».

 - Вам еще чему-то нужно научиться?

- Хорош бы я был, если бы сказал, что всего достиг. Как и всех, меня часто посещает ощущение собственного невежества и глупости. Какие-то вещи только сейчас становятся понятными, хотя это не бином Ньютона. А что-то написанное год-два назад кажется непереносимо наивным – перечитывать свое старое просто неприятно. Че Гевара сказал о революции, что она как велосипед – если не движется вперед, то падает. Но это касается и других явлений – если, например, читать или смотреть только старое и любимое, то быстро деградируешь.

- Значит, человеку необходимо учиться каждый день, каждый час, чтобы чего-то достичь?

- "Учиться, учиться и учиться". Все каналы, которые в нашем распоряжении - глаза и уши, чувства, и разум - нужно постоянно держать открытыми.

 - Вы верите в Бога?

- Раньше для меня это был сложный вопрос, были всякие религиозные шатания, попытки «прийти к Богу», но потом я поймал себя на каком-то фарисействе, неискренности. Это бергмановское «молчание Бога», невыносимая пустота религиозного опыта качнули весы в другую сторону. Нынче я последовательный атеист, и нахожу атеизм более честным способом отношения ко многим проблемам. Лучше отрицание, чем хилая и сублимированная вера – вера, как это сегодня определяют, «во что-то». Именно это аморфное  «что-то» (судьба, мудрость природы и т.п.) вместо конкретной формы божественного – типично для полуверы нашего времени. У меня же аллергия на полуверие, полумышление, полупоступок.

- Какую философию вы посоветуете нерелигиозным людям?

- Французский экзистенциализм. Это не обязательно должна быть именно философия, можно начать с романов Жана-Поля Сартра «Тошнота» или Альбера Камю «Посторонний». Прочитав эти книги, ты уже не сможешь, как раньше, относиться ко многим вещам и привязанностям. Эти книги расширяют сознание, приподнимают над повседневностью.

- Как вы считаете, почему люди могут быть подвержены религиозной идеологии?

- Существует эдакая стихийная метафизика. Ведь идея Бога – лучший ответ на все вопросы, при условии, что мы не желаем мыслить последовательно и глубоко. Стихийная метафизика в духе «все, что происходит – к лучшему» и понятна, и полезна. Религиозное сознание – прекрасная психологическая терапия. В болезни  и одиночестве  человек обращается к вере, когда ему никто не в состоянии помочь. Религия утешает, помогает, лечит как таблетка. Хотя при этом мы не знаем, как в точности действует медикамент – может быть даже, как плацебо, эффект внушения. Религия помогает, но «в темную»,  не на свету разума. Если же тебя интересует сущность того, что при этом происходит, то религиозного сознания явно недостаточно.

 - За последние 10 лет вы написали большое количество статей, несколько книг. Работаете ли вы сейчас над какой-либо публикацией?

- Я брался за сочинение книги об авторском кино, но дальше плана и примерного распределения по главам материала не продвинулся, увлекся другими занятиями. Трудно вырвать из жизни несколько месяцев, чтобы полностью сосредоточиться на книге. Кажется, что придет лето и времени будет достаточно, но именно летом оно пролетает со свистом. Ну и много параллельных интересов: киноклуб, альманах «Ликбез», фестиваль «КИНОЛИКБЕЗ»…

- На КИНОЛИКБЕЗ-4 подали заявки более 100 человек. Чем  вы обоснуете такую популярность фестиваля?

- Благодаря Интернету, фестиваль попал в разные рейтинги, фестивальные сайты, новостные сводки. Сейчас, накануне апрельского форума, фильмы идут сплошным потоком. Отбор будет как никогда строгий, ориентированный на заявленное направление фестиваля – авангард, экспериментальное кино. Но пока главной проблемой является соотношение качества работ (оно действительно международного уровня) и организацией, инфраструктурой фестиваля. Минусы небольших провинциальных фестивалей – минимальный бюджет, полное безразличие властей, небольшая зрительская аудитория проявляются у нас со всей силой. Мы пока не можем себе позволить приглашать (оплачивать хотя бы дорогу) авторов из других городов, а ведь общение разных кинематографистов и прямой диалог со зрителями – самое важное, что происходит на таких мероприятих. Остается виртуальное общение (фирменная фишка «КИНОЛИКБЕЗа» - специальные видеообращения режиссеров к нашим зрителям) и брать качеством кинокартин. Может, в будущем и с организацией удастся выправить ситуацию. Кстати, уже известна точная дата четвертого «КИНОЛИКБЕЗа» - он пройдет с 25 по 28 апреля.

 - Вы являетесь основателем «Клуба любителей интеллектуального кино». В чем видите его главную цель?

- Во-первых, показывать такие фильмы, которые на большом экране в городе нигде не найти. Показывать и обсуждать – многих, как я знаю, занимает именно такое «приложение» к фильму – комментарий дискуссия.  КЛИК существует 10 лет и за эти годы он выполнял, прежде всего, просветительские функции, осуществляя полноценные экскурсы в историю кино, показывая ретроспективы великих режиссеров. Во-вторых, КЛИК превратился в платформу для творческих людей, которые не только смотрят, но и снимают сами. Из этого и вырос «КИНОЛИКБЕЗ». Людей сначала устраивал роль зрителей, потом – полемистов в последующей за фильмом дискуссии, но, наконец, возникло желание снимать самостоятельно. Теория и практика соединились воедино, а теперь обе эти стороны незаменимы.

- Вы являетесь редактором и основателем литературного альманаха «Ликбез». Есть ли у издания своя идеология, свое направление.

- Да, мы над этим думали еще на заре «Ликбеза». Ликбезовцы сразу объединялись не только дружеской или творческой симпатией, но и общей идеей. Нашей платформой является культурно-революционный модернизм. Это попытка тематически оформить современный литературный процесс. Это, во-первых, творческая лаборатория молодежи и стартовая  площадка для первой публикации. Во-вторых, это лаборатория именно «красного» футуризма, берущая лучшее из ценностей советской цивилизации. Ведь в 20-х годах только лишь советские поэты, писатели, режиссеры, композиторы дали миру целый ураган новых идей. Чем была бы поэзия без Маяковского, музыка без Шостаковича, кино без Эйзенштейна? В первом логотипе нашего альманаха перо было соединено со штыком, а в действующей эмблеме «КИНОЛИКБЕЗа» кинокамера объединена с револьвером – это показательные символы  нашей ликбезовской идеологии.

 - Вячеслав Вячеславович, что вы можете пожелать нашим читателям?

- Читателям…читайте больше. Сейчас это вымирающее занятие, поэтому нужно стремиться читать в любое свободное время – например, в автобусах, во время «пробок». Читайте хотя бы с монитора или электронной книги, но лучше - на бумаге. Пусть будет как в детстве, когда читаешь запоем, уходя в книги с головой, а когда тебя просят сходить в магазин, тогда понимаешь, что самое неприятное - быть оторванным от чтения, литературы.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.