Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 102 (декабрь 2014)» Поэзия» Лишённая всякой надежды попытка высказаться (подборка стихов)

Лишённая всякой надежды попытка высказаться (подборка стихов)

Липатов Виктор 

Набережная истории

прилив неизбежен набережная истории усеяна трупами девушка с 
      родинкой над губой над скалами разочарования      
      чайки обстоятельств моя поэзия
которую я утерял не от мира сего в трущобах
на остановке 
      я чувствовал себя галльским варваром 
      попавшим в дом патриция приближённого диктатору
      нельзя исчерпать время случившееся до нас
      прилив неизбежен
девушка похожая на греческую богиню на остановке
моя поэзия которую я утерял 
в воздушной тунике с элегантной сумочкой
      прилив неизбежен набережная истории усеяна трупами
      нельзя исчерпать время случившееся до нас
      прилив неизбежен в результате смывая все 
замки
      не от мира сего в трущобах
      нельзя исчерпать время случившееся до нас
      попавшим в дом патриция приближённого диктатору
в чёрных чулках в сеточку с чёрными бабочками
я чувствовал себя галльским варваром 
набережная истории усеяна трупами
      прилив неизбежен в результате смывая все  
      замки воздушные песочные бетонные взгляни 
      набережная истории усеяна трупами
чайки обстоятельств над скалами разочарования
      отъевшиеся домыслами в воздушной тунике с элегантной 
      сумочкой моя поэзия которую я утерял 
      попавшим в дом патриция приближённого диктатору
      нельзя исчерпать время случившееся до нас
с родинкой над губой
      я ковал и точил мечи и выточил их столько что хватит
      на каждого, на снаряжение любой армии каждого войска любого
      государства в чёрных чулках в сеточку 
с чёрными бабочками нельзя исчерпать время 
случившееся до нас над скалами разочарования 
не от мира сего в трущобах с родинкой над губой
      попавшим в дом патриция приближённого диктатору
      я ковал и точил мечи и выточил их столько что хватит
      на каждого, на снаряжение любой армии каждого войска любого
государства в воздушной тунике с элегантной 
      сумочкой девушка похожая на греческую 
      богиню я чувствовал себя галльским варваром набережная 
      истории усеяна трупами 
      на остановке 
моя поэзия с элегантной сумочкой 
прилив неизбежен которую я утерял поцелуй в губы 
мой труп если волей 
      случая его вынесет к твоему берегу прилив неизбежен
      в чёрных чулках в сеточку чайки разочарования 
      в чёрных чулках в сеточку моя поэзия которую я утерял
      попавшим в дом патриция приближённого диктатору высунутые синие 
языки неестественные позы набережная истории
с чёрными бабочками в воздушной тунике галльским варваром
усеяна трупами в результате смывая все 
      замки прилив неизбежен в трущобах не от мира сего
      поцелуй в губы мой труп если волей случая 
его вынесет к твоему берегу поэзия которую я утерял над скалами обстоятельств    



***
Что прекрасного в Освенциме? 
Об этом лучше всего 
спросить еврейского юношу, тонкого,
как тростинка или острота, еврейского юношу 
3сентября 1941го года. 
(Что прекрасного в Освенциме?)
Он – как никто – знает ответ: утро;
бокс 90x90 см; погода цвета кривой усмешки; 
резь в левом боку (то ли от голода, то ли
от побоев, не важно); дорога 
выглядящая растяжением сустава;
мессиво под ногами; солдаты СС; толчки
в спину дулом МП-40; лай овчарок; 
крики: «Шнеля! Шнеля!». Также:
газовая камера блока 11; газ Циклон Б:
3сентября 1941го; 50 северной и 
19 восточной – в общем, 
всё то, чего он вот-вот лишится навечно.

Что прекрасного в Освенциме?

Раннее утро. 
Я просыпаюсь в  комнате 5x4 м. 
Одеваюсь. Выхожу на улицу, 
туда:
к погоде цвета кривой усмешки;
на дорогу выглядящую растяжением сустава 
и каждый мой шаг 
пропитан счастьем.



Детский мир
I
Тут все волнуются. Конкретнее? Изволь:
солдатики и пупсы, шут в казарме.
Не могущие помнить мезозой –
о нём волнуются слепые динозавры.

Волнуется, переживает Кен
о возвращенье к Барби, Шрек к Фионе,
и продавец волнуется, никем
не узнан, размышляющий о доме.

Переживают куклы, врёт свирель,
пластмассовые псы тихонько лают,
и на посту волнуется, свиреп,
закованный в броню свою, Баз Лайтер.

Тут все волнуются: машинки, пикачу,
джедаи, беспристрастью повинуясь,
волнуются за справедливость. Чушь!
Тут все волнуются! А я? Я не волнуюсь!

Не заберут! Точней (так повелось),
вернут меня, в конце концов, обратно.
Никчёмная – бесцветная, как зло –
нестоящая – искренности – правда.

II
Одно из тех состояний, когда
тошнит абсолютно ото всего.
Сижу и ною.
Сам себя раздражаю в такие моменты.

Пуговица правого глаза (где это я зацепился?)
грозит оторваться, отвалиться, затеряться
среди запасных частей к другим игрушкам.
Старина Тед, помнится, до сих пор
с глазом от Барби ходит.
 
Господи, если заметите меня 
в подобном состоянии, то обнимите,
прижмите к груди, погладьте (ну чего вам стоит?),
но не пробуйте утешать,
причитая: «Бедный-бедный Мишка!»
Не помогает. Совсем
не помогает.

Помню, сидели мы как-то 
с плюшевой совой
(стоит заметить: и она, и я, и вправду из плюша!)
и заметили дюралевую лису 
с пластмассовым псом (наши знакомые),
и я заметил тогда: Посмотри! Они словно
призраки из прошлого. Их никогда 
больше в нашей жизни не будет!
И она сказала: Да.
Странно обсуждать это с существом,
которое, в результате, стало для меня
призраком из прошлого гораздо раньше их...

..Эта штука в груди. Она стеклянная.
Натуралистический интерес
маленьких девочек к моим внутренностям
не привёл ни к чему хорошему.
Эта штука в груди, стеклянная,
и не раз склеена изолентой.
С каждым разом осколки меньше.
Вероятно, в следующий раз останется 
только пыль, и мне нечего будет склеивать…

III
Меня кидали об пол и об стол,
об стены, потолки, и об углы,
распотрошив – везли в утиль, на слом,
плевали в душу, резали и жгли.

Меня кидали близкие, друзья,
все клявшиеся (пальцем покажи!)
в незыблемости дружбы и вранья,  
и время уличило их во лжи.

Я знаю цену клятвам и словам,
и больше я – не верю – никому!
Все люди сволочи, я верил сволочам,
любил их, и по-прежнему люблю.

IV
Одно из тех состояний, когда
тошнит абсолютно ото всего.
Сижу и ною.
Сам себя раздражаю в такие моменты.
Пуговица правого глаза… Ну вы в курсе…

Проскальзывают залётные идеи типо:
вскрыть вены вдоль
оставив записку:
«Пизда тебе жизнь ебаная!
Ха-ха-ха-ха!»

Секунда удерживает нож
на расстоянии от руки.
Как долго она продержится? 

Западло! Столько уже пережил.
Западло! Столько уже вытерпел.
Западло как-то. На том и держусь:
западло умирать! Смерть для неудачников!

Я доживу до конца, чего бы 
мне то не стоило, доживу!
Но я безумно рад, что всё же
наступит конец.
Полный и окончательный.
Забвение. Покой. Конец моим мукам.
Конец – моему – мелочному – брюзжанию!

Господи! Полюбите меня кто-нибудь!
Искренне, всей душой, по-настоящему полюбите!
Я изуродованный, почти до неузнаваемости,
плюшевый медведь
(добрый, хороший, ласковый)
и гнию в закутке, на заднем ряду одной из полок,
давным-давно закрытого магазина поддержанных игрушек.



Возможно даже не любовь, а некая симпатия к представителям своего вида...

1)
Возможно даже не любовь, а некая симпатия к представителям своего вида...
      Рассуждая накануне, я подумал: «а люди ведь и бабочки
      из учебника по биологии 
за шестой класс – суть одно и то же. Бабочки,
которые маскируются под цвет коры, 
различные в регионах, 
недолговечные и достойные восторга, 
в школе на них объясняют 
естественный отбор, 
выборочность, закономерность 
      восприятия в том, что оно
      рефлексия органов одинаковая 
для всех представителей – своего вида…

2)
Добрый самаритянин, неужели не видишь ты
ущербность доброты своей?
Оставь в покое богов, они не слышат тебя!

А ты, исчадие ада, неужели не осознаёшь
ущербности своей злобы?
Отдышись. Ты совсем запыха’лся творя раздор.

3)
Зло – капризное, тщеславное, самоуверенное, подобострастное,
       безжалостное, навязчивое или настойчивое, упрямое,
       смирное и покорное в ситуациях, когда 
оно не в силах повлиять на ситуацию, и его представители
чванливые или самоотверженные 
в иллюзорности своих целей, замурованные в предрассудки; 
и добро – капризное, тщеславное, самоуверенное, подобострастное, безжалостное, 
навязчивое или настойчивое, упрямое, и смирное, и покорное 
       в ситуациях, когда оно не в силах повлиять 
на ситуацию, и его представители чванливые или 
самоотверженные в иллюзорности своих целей, замурованные
       в предрассудки – вы все, - беспомощные и уродливые, – 
равноуродливы в беспомощности своей, и мне жаль вас, поверьте! 

4)
Чем оперирую я, утверждая подобное? Чем обладаю? Что ж, 
мне не трудно ответить, 
ибо безликое постоянство воспеваю я 
и маститую непредвзятость необдуманного поступка.

Развитая изначально для выживания,
      для размножения и доминирования, 
для пляски 
растроганных инстинктов
      под каскадом, 
            дождём возможностей –
до чего сложна и прекрасна наша ЦНС! 

      Мне противно мрамор 
паросской искренности в пластмассу этикета переплавлять, 
утверждать: добро – это хорошо, 
      зло – это плохо; 
будь милосерден всегда, или будь всегда безжалостен – 
ошибочные тезисы, ибо всё хорошо в меру.  

Где вы видели красных воробьёв? А чёрных?
      А бежевых? Или, быть может, 
вы способны похвастаться наблюдением
за синими?
      Вряд ли. Их не существует. Они не выжили.
Вы, добряки и злыдни, сродни таким воробьям, 
и вы вымрете. И я – вымру однажды, во имя общего блага.

5)
                                       Генетический дефект, 
                             брак на сборке склада, 
                внутривидовая селекция,
беспомощные и уродливые в своей беспомощности, 
своём бессилии, перечитывая биологию, 
вспоминаю конкретный пример: 
чёрно-белые бабочки
выживают на фоне чёрно-белой берёзы. Белые и чёрные бабочки
                вымирают на фоне чёрно-белой берёзы – 
       неудачная маскировка, гений места и обстоятельств. 
   Равно уродливые в своей беспомощности
вымирают злые и добрые от рождения люди, ибо 
генетический дефект, брак на сборке склада, внутривидовая селекция – 
       назови как угодно! – неприспособленность к жизни – 
   закономерно сводят на нет 
попытки брыкаться.  

6)
Возможно даже не любовь, а некая симпатия 
      к представителям своего вида...
            Добро и зло не важны. Важна адекватность. 
                  А адекватность, чаще всего, носит нейтральный 
                       либо смешанный характер – 
так «добрые» и «злые» поступки есть способ внутривидовой регуляции, 
      не более и не менее, 
            для выживания, а также развития 
                  вида в целом – необходимы, как первые, 
                       так и вторые, отнюдь не один подтип – 
попытки придать мораль математике верх кретинизма.
      Всё хорошо в меру.. Крайности недопустимы.. 
                  Единство противоположностей. Альфа и Омега. 
                       В общем – ничего нового: фашизм. Фашизм. Фашизм.
                                                             Фашизм. Фашизм.

Машинки

Слово за' слово.
Нога за' ногу.
Поза замкнутой клаустрофобии.
Фобии.
Бии!!! Отойди – задавит.
Да отошёл я, отошёл.

Игрушечные машинки.
Много машинок.
Красные.
Катаю их по столу,
падают. Отскакивают от
паркета. Переворачиваются.
Пластик всё-таки.

Да чего же ты, болван, 
стоишь, да стоишь! 
Собьёт, дурень, собьёт!
Отталкивают. 
Лужа. Обочина. Грязь.

Око за око.
Еда за деньги. Закономерно:
каждому по потребностям, от 
каждого по образу
и подобию. И подобие
обочины. Лужа. Грязь.
Поскорей бы уже домой.
Спать.

По мотивам терминатора и не только…

1.(Стихи о том, что приснилось Кайлу Ривзу 
в каддилаке, в прошлом, во время сна.)

Горящий каддилак, – благодаря
чему светло, переплавляясь, в розлив
блестит в ночи, собравшимся даря  
холодный сумрак различимый возле.

Звучит «chi mai». Перерезает мглу
прожектор, улетает «небожитель»,
на фоне граффити (мне чудится, угрюм),  
во мрак – уходит – робот-разрушитель.


3. (Отрывок из Речи Джона Коннора 
произнесённой воинам, по случаю 
наступления на главную цитадель SkyNet.)

…Я видел сегодня в подвале бабочку, она живёт 
всего один день и её угораздило попасть 
в душное помещение!.. Народ мой! 
Жизнь наша недолга, так почему мы терпим гнёт? 
Почему остаёмся в повиновении? Мы сильнее 
бабочки! Мы способны изменить свои судьбы! Искра'. Зажигание. 
Взрыв! – Так пишутся речи!
Так говорил Гаутама, и Заратустра, и Шварценеггер!
Так философствуют молотом! И я беззащитен против вашего безразличия!... 


5. (Стихи запечатлённые Джоном Коннором 
на сетчатке памяти, во время 
наступления на SkyNet, перед деревом
рассечённым лазерным лучом.)  

Представить мне, ей-ей, не хватит силы,
о, как – такое – дерево – сломало?
Оно или внутри прогнившим было,
или оно не было им, но стало?

Так разрушенье способ нашей плоти
потребовать у местности расчёта
за целостность, когда твой день уходит
в прошедшее, которое почётно. 


8. (Стихи о том, что приснилось 
Кайлу Ривзу, в мотеле, после 
ночи с Сарой Коннор, за день до гибели.) 

Спи, мой Зион! Под взрывы колыбельных
боеголовок, вой, стремясь к торцу
строения, раскаты – онемений,   
Джон Коннор говорит, в слезах, отцу:

«Свой вопль отдай! Страдания отдай!
(Ещё два взрыва. Тихо. Слишком тихо.) 
Не торопись, мой маленький джедай,
иначе, – превратишься в злого ситха».


Синтаксис

Человек – это запятая в предложении, 
убрать запятую, то же 
самое, что убить человека. 

Слепо 
следовать правилам грамматики 
то же, что быть фашистом. 

Одна высшая раса, 
не признающая отклонений. 

Одни правила синтаксиса, 
не признающие инакомыслия. 

Хотя язык – динамическая система. 
Хотя человечество – многонационально.


Лишённая всякой надежды попытка высказаться

I

Я не знаю какое слово подобрать
построить предложение

фарфор бежать синий или вервие? 

дева волосы её свисают до пят
голая ты прекраснее чем раздетая

чем заря чем свет и чем
убить шесть часов? Временем 
тем паче

давай будем взаимовежливы настолько
насколько мы взаимозаменяемы

Я прячусь в своё небольшое сердце


II

свет тёплые руки готовность      
созидать свет.

лёгкое прикосновение, 
его воздействие
открывает нам состав свой: нежность

у прикосновений 
невесомость воздуха, весомость аргументов


III

чтобы сшить себе платье из камней 
танцевать в нём
чтобы четырёхлистный плевел 
звезда полынь
чтобы играть в ножички 
электронные книги – 
это густая кровь лишённая вен
чтобы вода мигрировала из стакана на брюки
чтобы волоокий туман 
река и луч прорезающий небо
чтобы бас-гитара линии ЛЭП, ветер бас-гитарист
чтобы поджидать смерть, как грабитель поджидает богатого


IV

гипофизарные карлики сердец
сырая кровь и рыбы танцуют
журавли вышибают клин клином
след марта в апреле 
рыбы танцуют в рубище глаголов 
небольшие маленькие радости
чайная роза ветров, кофейная роза мира


V

Я мечтаю поведать вам о,
но не судите строго, 
ибо каждый или некоторый, некоторые,
то есть определённые, 
вероятно поступают, впрочем
не обязаны, и мне кажется,
вернее,
я хочу сказать, нет, заплакать,
хотя, скорее подумать, но не о грубости, о,
во всяком случае 
я так чувствую, к тому же,
то есть, не совсем конечно о ваших и не только, однако,
вследствие исторического фактора
и этического, о,
в некотором роде, важных, видите ли, 
бытие, его форма, не сочтите
за навязчивость
или солипсизм, преимущественно 
и, что не подлежит никакому сомнению,
зависит – хотя сказано 
громко, высокопарно, чересчур 
грубо – в связи с чем, очевидно,
выделю курсивом, и, 
наконец (не правда!), для начала
и вовсе как… точно… 
словно, будто… возможно…


VI

Я не знаю какое построить предложение
подобрать слово

разложенное в спектр 
за причинённое неудобство

пробуждение 

несвёртываемость протеста 

когда глаза зацветают 
а небо слишком высоко а звёзды звёзды 

попытка уйти на шёпот 
на органы 

обречённые гибели замкнутые в круг 
вписанные в квадрат 
завёрнутые в пространство

фарфор бежать синий или вервие? Или вервие? 


VII

Я видел нож. Нож для резки бумаги. Он 
изменял нам с партой, изменял 
с забором, женился 
на бумаге, ибо 
это нож для резки бумаги.
Мне нечего более рассказать вам про нож для резки бумаги.


VIII

реанимация дыхательные трубки заводов  
капельницы дорог
сыворотки инвестиций

цок-цок-цок-цок 
каблучки

клубы дыма смешиваются с облаками
облака вечно молоды
ничто не вечно 

планета мой дом лишённый 
стен – ледяные стены ледяные 
люди люди холоднее стен и стена плачет


IX

распахнутые раны оврагов убиенные чтобы
свастика вшита в рукав заводной 
обезьянке чтобы 
показать обстановку 
себя и других, мироздание чтобы  
опускается железный занавес 
этикета чтобы
рождённые без кожи 
с годами покрываются коркою 
чтобы
блаженная усталость 
после силовых упражнений которая чтобы
Треблинка не пустовала кожа стекает 
ручьём птицы поют 
заливисто чтобы два яблока 
два печённых яблока два печённых глазных яблока чтобы


X

Ничего не хочу я сказать вам. 
Ничего. Ничего! Абсолютно ничего!  

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.