Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 27 (февраль 2006)» Проза» Последний концерт Моцарта

Последний концерт Моцарта

Никитин Виктор 

ПОСЛЕДНИЙ КОНЦЕРТ МОЦАРТА

Их пути пересеклись на углу Писарева и Волгоградской, у автозаправки. Он сошел с электрички на Придаче, а водитель новенького вишневого «опеля» (довольно плотный, лысоватый мужчина) в это время уже выбрался из машины и направился к киоску, чтобы прикупить кое-что для стола, – вечером его ждала встреча с дамой из налоговой инспекции, расположения которой он искал. Бутылка «Мартини», коробка «Рафаэлло», сигареты «Парламент», апельсины. Да, и не забыть ещё про оливки… Молоденькая продавщица, уловив запах дорогого одеколона, с интересом посмотрела в лицо покупателю. 
– А цветов у вас случайно нет? – спросил он, расплывшись в белозубой улыбке. Она покачала головой, провожая вздохом его широкую спину, а он вдруг увидел, как у его автомобиля возится какой-то невзрачный тип. 
– Эй, дохляк, ты чего там делаешь? – крикнул владелец «опеля» и в ту же секунду получил пулю в живот. Сразу непоправимо обмякший, с глазами, словно округлившимися от невероятной наглости, выпуская из рук «Мартини», оливки, рассыпая по асфальту апельсины из пакета, он рухнул, как был в темно-синем костюме с бордовым в крапинку галстуком, прямо в невысохшую после вчерашнего дождя лужу и уже не слышал, как отчаянно завизжала девушка в киоске и как нервно взревел мотор его «опеля». 
Лейтенант Пантелеев и сержант Уточкин дежурство свое коротали в укрытии на Ленинградской улице. Пантелеев сидел в милицейском «жигуленке», играя с котёнком, удобно развалившимся у него на коленях, а Уточкин время от времени с радаром в руках выходил на дорогу и направлял его в сторону приближавшихся машин. «Как дневную норму настреляем, так и закончим», – подумал Пантелеев, сняв фуражку и облизнув губы. Было жарко. Весь июнь таким выдался. Дожди по ночам, правда, иногда шли, но они не спасали. Лейтенанту очень хотелось выпить пива. Пиво стояло дома, в холодильнике: запотевшая «Балтика». Можно было выбрать: либо «классическое», либо «тёмное». Жена готовила на кухне ужин: нарезала лук, жарила котлеты. Вот придёт он сейчас домой: жене – поцелуй, котёнка – семилетней дочери, и сразу за пиво. А завтра, в субботу, они поедут на дачу… 
– Ого! – вдруг оживился Уточкин. – Сто двадцать! Лихо скачет, товарищ лейтенант! 
– Ну, так лови его, – скомандовал Пантелеев, расслабленно теребя котёнка за ушко. 
В следующее мгновение произошло что-то неожиданное. Лейтенанта всё ещё одолевали мысли о пиве. Уточкин выбежал на дорогу, энергично размахивая жезлом, и тут же упал, подкошенный пулей. Следующий выстрел сразил опешившего Пантелеева (всё же «классическое», – решил он), выскочившего было из «жигулёнка». Вишнёвый «опель» рванул дальше. Уцелел лишь котёнок, мирно дремавший в милицейской фуражке. 
Взволнованный голос сообщал по телефону:
– Убийство, товарищ полковник, и угон машины в Левобережном районе!
– Знаю, – сурово сказал полковник Анисимов и добавил: – И ещё два убийства. 
Он повесил трубку и обвёл взглядом собравшихся в его кабинете. Как такое могло случиться? 
– Мне тяжело говорить… – Полковник вздохнул. – Погибли наши товарищи… Майор Крохин, доложите обстановку. 
– «Опель» с Шубиным Михаилом Анатольевичем, кличка Моцарт, был замечен на улице 20-летия Октября. Дальше его след потерялся. Оперативно-розыскные мероприятия пока не дали результата. Однако мы выяснили, что он, скорее всего, пытается прорваться к своей сожительнице – Муромовой Любови Ивановне, проживающей в частном доме на Гусиновке. Месяц назад Шубин совершил побег из мест заключения. Его бывший подельщик Акцизов по кличке Ваучер сообщил, что у Шубина обнаружен СПИД и ему, мол, теперь на всех наплевать. Жить ему всё равно немного осталось, а Муромовой, которая его смертельным вирусом наградила, отомстить напоследок хочется. И ещё добавил Ваучер, что Моцарт словно с цепи сорвался, совсем бешеный стал… 
– Ваши действия? – спросил полковник. 
– В составе группы немедленно выехать к Муромовой с целью захвата Шубина.
– Выполняйте. 
Капитан Петренко, будучи участковым инспектором, решил наведаться к Любке Муромовой, чтобы выяснить у неё, не появлялся ли её сожитель Моцарт, находившийся в розыске. Он ничего не знал о совещании у полковника Анисимова, а новость о трёх трупах с левого берега до него ещё не дошла. Капитан сидел дома на удобном диване, пил чай с вишнёвым вареньем и смотрел по телевизору забавную передачу «Моя семья». А потом вдруг решил исполнить долг службы. Жена начала было отговаривать: «После выходных сходишь, какая сейчас нужда?», но он всё же надел фуражку, взял красную папку и пошёл. «На пять минут отлучусь, не больше». Жил он на Красноармейской и до Любки было рукой подать. «Странный всё-таки парень, этот Моцарт, – подумал Петренко, подходя к неказистому деревянному домику Муромовой. – Любка на пятнадцать лет его старше. Неужели бабу помоложе не мог себе найти?» Он усмехнулся, тряхнув головой, блеснула милицейская кокарда на закатном солнце, грохнул выстрел, и капитан упал в придорожные кусты. Моцарт сплюнул сквозь зубы, хлопнул дверцей и умчался на «опеле», взметая пыль. 
– Ну ничего я не знаю, хоть режьте! Не был он у меня!
Любка плакала, закрывшись руками. 
«Если бы был, то убил», – подумал майор Крохин. – Петренко его спугнул. Жаль капитана». 
– И не больна я ничем. С чего это он взял? (Она открыла своё испитое лицо.) Убить меня хотел! Убивал бы лучше тех баб, к которым от меня бегал! 
«Эх, Люба, – подумал Крохин, – да не СПИДом ты больна, а водкой!» 
– А не скажешь ли ты нам, Любаня, почему сожителя твоего Моцартом прозвали? 
– Не знаю. – Она потерянно развела руками. – В школе на гитаре хорошо играл. Наверное, поэтому. 
Полковник Анисимов находился в подавленном состоянии. То, что происходило, не укладывалось ни в какие рамки. Подобных случаев на его памяти не было. Это просто бойня какая-то… Преступный мир города также пребывал в шоке. Озверевший Моцарт превращал повседневную жизнь в настоящий кошмар. Для него не существовало ни правил, ни какого-то подобия логики. Как с таким типом бороться? Где он затаился? Из-за него теперь всё летело в пропасть. Шуму-то сколько будет. Даже странно, что до сих пор не смогли его взять. Это просто дикость какая-то!.. И тут пришла сводка: «опель» с Моцартом попал в оцепление на улице Мира, автомобиль обстреляли, он врезался в дерево у Первомайского сада, но сам Моцарт каким-то чудом скрылся. 
Старший лейтенант Куделин, дежуривший в этот вечер на железнодорожном вокзале, слышал, как его напарник получал по рации какие-то указания. Но уже в коридоре, за закрытой дверью. Полчаса назад предупреждали о каком-то уголовнике по кличке Моцарт, устроившем побоище на левом берегу, по пока что всё было тихо. Да и вряд ли он сюда сунется, разумно подумал Куделин, неужели он идиот? Старший лейтенант вышел в зал ожидания, окинул всех присутствующих там придирчивым взглядом и, не заметив ничего подозрительного, направился к билетным кассам, где работала «его» Вера. Она продавала билеты на южное направление и очень нравилась Куделину. Отношений у них, правда, никаких пока что не было. Так только, разговоры ни о чём. Но Куделин надежды не терял. 
– Привет, Верунчик! Как настроение?
– Не очень, – призналась она. – Устала. 
– Так давай отдохнём, – предложил Куделин. – Приглашаю тебя завтра на шашлыки, а? 
– Даже не знаю… – замялась Вера. 
– Ну что ты, – оживился Куделин, – съездим за город, искупаемся… 
Он не договорил. Закричала какая-то женщина на улице, зазвенело разбитое стекло. Старший лейтенант выскочил на привокзальную площадь, чтобы разобраться в чём там дело, и сразу же упал, прижимая руку к окровавленному животу. 
Путевой обходчик Семён Ильич Хватов звука выстрела не слышал. Он сидел в ремонтном вагончике, который стоял на запасном пути, и пил кефир прямо из бутылки, закусывая сдобной булочкой с изюмом. Начинало темнеть. «Сейчас отойдёт двадцать пятый, – подумал Семён Ильич, – и я прилягу». Он широко зевнул. Просыпались какие-то странные звуки, и Семён Ильич с удивлением подумал: «Однако, из автомата бьют». Теперь стреляли из пистолета. «Да что там, война началась!» Раздался женский крик: «Милиция!» Сна у Семёна Ильича как не бывало. Он услышал топот ног по платформе и выпрыгнул из вагона. «Держи его!» – крикнул кто-то из темноты. Старый железнодорожник, в молодости служивший в погранвойсках, по привычке кинулся ловить нарушителя, но поймал лишь пулю. Ничего не соображая, он упал на колени. Дотронулся руками до живота и поразился тому, как много крови успело вытечь из него на шпалы. Он даже не подозревал, что в его теле находится столько крови. «Вот уж не ожидал», – подумал Семён Ильич. Словно выронил трёхлитровую банку с томатным соком, который он очень любил, и она разбилась об рельсы. Как жалко!.. Он облизнул сухие губы и прилёг на рельсы, навсегда закрыв глаза. 
– Главное, чтобы он не вырвался из города! Надо перекрыть ему все пути!
Генерал Придобреев был в ярости. 
– Больной СПИДом маньяк совершил целую серию дерзких убийств и до сих пор остаётся на свободе! Как это понимать? 
Полковник Анисимов молчал. И что бы он мог сказать в своё оправдание? Что поднят по тревоге полк милиции, задействованы лучшие городские силы, а толку нет? «Раздавлю гада!» Полковник сжал скулы. Сжималось и кольцо вокруг загнанного зверя. Наконец поступило сообщение, что Моцарт окружён в парке на стадионе «Динамо». 
– Едем! – решил генерал. 
Как назло начал собираться дождь, по небу бродили тучи. Жара спала. Уже было совсем темно, и кто-то рядом с полковником Анисимовым прошептал: «Неужели снова уйдёт?» Шли плотной цепью, внимательно всматриваясь в темноту, осторожно раздвигая руками кустарник. Берёзовая Роща была перекрыта, Ботанический сад тоже. Деваться Моцарту было некуда. Впереди треснул сук, кто-то метнулся от дерева. И сразу началась беспорядочная стрельба. Били наугад, с остервенением. Трассирующие очереди разрезали темноту вспышками света. «Прекратить!» – выкрикнул полковник. В наступившей тишине ждали чего-то ещё: малейшего движения, голоса или приказа. Внезапно тучи разомкнулись и выпустили луну. На освещённой поляне лежал человек, он не двигался. Но недоверие всё ещё оставалось. Подождали ещё несколько минут для уверенности. Окликнули. Молчание. И тогда подошли. Шубин, он же Моцарт, лежал на боку, в правой руке сжимая пистолет. 
Левая нога была полусогнута, задравшаяся брючина обнажила голую ногу. Неестественно вывернутая голова была обращена к небу. С чувством свершившегося возмездия и неожиданной неловкости преследователи обступили его щуплое тело. С любопытством заглянули в лицо. Длинное, худое. Струйка крови в углу полудетского рта… «Да он же совсем пацан!» – сдавленно прошептал кто-то за спиной Анисимова. И тут луну снова заслонили тучи. 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.