Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 28 (бумажный)» Критика и рецензии» Навязчивые семейные истории (о фильме «Терминатор: Генезис»)

Навязчивые семейные истории (о фильме «Терминатор: Генезис»)

Корнев Вячеслав 

Вячеслав КОРНЕВ НАВЯЗЧИВЫЕ СЕМЕЙНЫЕ ИСТОРИИ (о фильме «Терминатор: Генезис»)

Недоумение и разочарование поклонников франшизы о Терминаторе, усиливающееся от сиквела к приквелу, в действительности носит характер самообмана. Ведь именно любимый фанатами «Терминатор 2: Судный день» (1991) придал сюжету о приключениях роботов из будущего тот смысл и коннотации, что так последовательно и даже гротескно были выражены  в последней части.

Еще Антони Менегетти в книге «Кино. Театр. Бессознательное» обратил внимание на фундаментальное значение мифологии семьи в американском жанровом кино. В кинофантастике, фильмах-катастрофах, гангстерских сагах и т.п., в сущности, речь идет об утверждении семейных ценностей путем испытания их на прочность в горниле различных бедствий и напастей. Землетрясения, наводнения, пожары, войны, астероиды, инопланетяне и прочие конкретизации глобальных катастроф лишь резче обнаруживают эту структурную основу национального мифа, смысложизненную ценность – полную и прочную семью. Ни космические катаклизмы, ни соседи-террористы не помешают в финале супругам воссоединиться (хотя в прологе картины они обычно не в ладах или в разводе), родителям вновь обрести детей (или вернуть потерянный  в преамбуле сюжета родительский авторитет), старшему поколению  показать младшим, что они еще на что-то способны («старый, но не бесполезный» – словами Деда-Терминатора из крайней части франшизы)…

«Онтологический» Терминатор режиссера-телесериальщика Алана Тейлора в этом смысле идеально отвечает всем ожиданиям зрителей и окончательно превращает некогда антиутопию в типовой семейный блокбастер. Лозунг из патетической речи Джона Коннора в начале фильма «Ради наших детей, ради наших внуков!» нужно понимать совершенно буквально. «Терминатор: Генезис» задуман и снят именно для выросших или еще совсем маленьких детей и внуков, знающих (непосредственно или понаслышке) основные «фишки» киносериала про всегда возвращающегося робота – все эти фирменные фразы, узнаваемые сцены, сюжетные рефрены, реплики и повторы… Идеальный зритель франшизы – это инфантильный взрослый, способный заплатить за билет ради одной лишь реинкарнации Арнольда Шварценеггера, или наивный ребенок, не замечающий сценарных нелепиц в монтаже аттракционов и наборе спецэффектов. В конечном счете, и те, и другие получили ожидаемое: первые – коронные репризы и отсылки к матчасти сериала, вторые – головокружительный, но бессмысленный action.

На что сетовать «обманутым» зрителям из первой категории (безусловно, способным подметить и высмеять все нестыковки сюжета)? Разве в первых частях «Терминатора» сценаристы работали лучше? Разве в «классических» фильмах 1984 и 1991 года семейная история не играла столь же фундаментальную роль?

Ведь заметно, что первая часть «Терминатора» – Джеймса Кэмерона (интерпретировавшего, кстати, свой фильм о «Чужом» как «историю материнства, материнской любви») рассказывала нам типичную love story – как встретились, как познакомились, как полюбили друг друга и зачали судьбоносного ребенка Кайл и Сара. Как геройски, ромеоджульетовски встретили эти двое свой злой рок (объективированный в железном Командоре-Терминаторе), как их чистая любовь налетела на очередной метафорический айсберг, как важно женщине получить ребенка взамен исчезающего любовника или мужа…

Соответственно «Терминатор 2: Судный день» был хрестоматийным романом воспитания и драмой обретения отца. В момент недолгой приостановки действия, между погонями и взрывами, Сара Коннор вдруг обретает внутренний голос и выдает фрагмент подлинно философской рефлексии, объясняющий смысл и своего психологического перелома, и всего сюжета:

«Глядя на Джона и машину, я поняла, что Терминатор никогда его не бросит, не сделает ему больно, никогда не накричит на него, не напьётся, не ударит его. И для него у него всегда найдётся время, он всегда будет рядом, и он готов ради него на всё, чтобы защитить его. Из всех отцов, которых я видела в своей жизни, эта машина была лучшим отцом».

Гиперболизированная истина фильма (из серии: «лучшая женщина – это кухонно-постельный агрегат», «лучший друг – собака» и т.п.)  в том, что лучший отец – это многофункциональный программируемый нестареющий робот. Только такой механический папа будет исправно выполнять все родительские обязанности, только он не уйдет из семьи (что в логике большинства голливудских фильмов и является подлинной катастрофой).

«Терминатор-3: Восстание машин» Джонатана Мостоу, раскритикованный многими любителями сериала, а теперь кажущийся весьма достойным фильмом, вновь представлял нам знакомую историю о зарождении чувств на фоне мировых катаклизмов. Полностью меняющийся от части к части Джон Коннор (теперь это не малолетний хулиган, а малохольный двадцатилетний Вертер) страдает эдиповым комплексом, но вовремя эксплицирует образ утраченной матери на первую подходящую девушку. Ключевая сцена та, где Кейт Брустер берет в руки шотган и влёт сбивает смертельную машину. «Ты прямо как моя мама!» – говорит Джон и впервые влюбленно и совершенно по-новому смотрит на подругу.

«Терминатор: Да придет Спаситель» (2009) слегка выпадает из общего ряда, поскольку необычно для франшизы много времени уделяет будущему и разным футурологическим штукам. Однако и он обращает наше внимание на самую фундаментальную, по Фрейду, линию семейных отношений – драматургию отношений отца и сына.

Наконец, нынешний юбилейный «Терминатор-5» справедливо отбрасывает все научные объяснения и сюжетные связки, деконструируя историю до узлового семейного конфликта. Два часа экранного времени герои выясняют, кто каким родственником друг другу приходится и что из этого следует. Условности фантастического кино больше не мешают сценаристам, они весело смеются над этой ненужной  данью жанру «научной» фантастики:

- Как можно помнить две линии времени?

- Можно, если попасть в связующую точку потоков времени, находясь в квантовом поле.

- Сделай, чтобы он перестал так говорить. У него есть выключатель?

Терминатор получает идеальное для семейной онтологии имя – Папс. И это действительно большой и общий Папа, прекрасно справляющийся с ролью главы семейства. Он встречает и провожает героев из их путешествий во времени. Папс заботливо их опекает, выручает, подставляет плечо и спину. Постаревший и помудревший Терминатор не только улыбается, но и чувствует, и переживает. Драматургия всего сюжета задается коротким диалогом Кайла и Сары в первой части ленты:

- Ты задел его чувства!

- У машины нет чувств!

Собственно сами молодые тоже находятся в психологическом поиске:

 - Это не просто спаривание. Я ещё должна в него влюбиться.

Отец-Терминатор из прошлого и алхимический муж из будущего ревнуют Сару друг к другу, притираются к новым ролям в расширенной семье. Вдобавок, фамилия пополняется переформатированным (в обратном направлении – из человека в машину) Джоном Коннором. Но третий мужчина здесь уже явно лишний, хотя просто устранить лишний элемент нельзя. Ведь это, пускай странная и дикая, но семейка. Поэтому вместо обычных для прошлых серий быстрых и эффективных убийств (как, например, в случае с «лишними» приёмными родителями Джона в «Судном дне»), мы видим только перманентные пикировки и разборки. Абсурдный для первых выпусков франшизы аргумент «Ты нас не убьёшь – мы твои родители» здесь и в самом деле останавливает Терминатора-Джона.

Собственно все эти забавные превращения – из лидера сопротивления в робота и наоборот –  адекватно выражают философскую фабулу сюжета. Под соусом фантастического допущения мы получаем репертуар и сцены какого-то домашнего театра, где актеры-домочадцы лишь меняют маски в самодеятельном спектакле. Дети приклеивают бороды, взрослые изображают детей – подобно другому известному киносериалу «Назад, в будущее!», где путешествия во времени тоже были лишь действиями семейной комедии (причем, актер Майкл Фокс играл во второй части саги сразу четырех Макфлаев одновременно, превращая фильм в камерный домашний бенефис). Фанатские ролики в интернете (например, «Как должен был закончиться фильм «Назад в будущее!»») не случайно сближают эти два, казалось бы, разнохарактерные проекта. В структурном смысле «Терминатор» и «Назад в будущее!» – это лишь две вариации одной фамильной истории в отвлекающем внимание антураже «научной фантастики».

В середине картины один только Кайл еще сомневается, что перед нами, пусть и механический, но вполне настоящий Отец:

- Он единственный человек, кто всегда... был рядом

- Только он не человек. Он – человекоообразная вещь, которая создана, чтобы завоевать твоё доверие.

 

Ближе к финалу (заряжая в магазины патроны, которые Арни почему-то не догадался зарядить за много лет подготовки и ожидания) мальчики уже с симпатией поглядывают друг на друга. В кульминации, как и положено, старший передоверят младшему заботу о женщине, произнося короткую напутственную фразу: «Защити мою Сару!». Младший, разумеется,  убеждается, что Отец – вполне молодец. Психологический хэппи-энд не портит ни обычная продюсерская подлость на титрах (Скайнет все-таки не уничтожен), ни безусловно глупый сюжет или кастинг (на мой взгляд, почти все главные актеры, кроме незаменимого Шварценеггера, подобраны на удивление плохо).

Но на уровне развития фундаментального киномифа о системообразующем значении семьи для общества, пятый «Терминатор» вполне удачен. В культурологическом разрезе он ярко иллюстрирует проблему фетишизации нашей повседневной жизни, тенденцию очеловечивания вещей (в моей старой интерпретации франшиза объясняется как парадоксальная история о любви/фобии человека к бытовой технике, поскольку Терминатор – это дорогой многофункциональный гаджет, одновременно фрустрирующий и влекущий потребителя эффектом новизны и «крутизны»). Ещё важнее, что в качестве психоаналитичеких оговорок и симптомов сценарные глупости и нелепости  »Терминатор-5» позволяют рельефно увидеть, четко буквализировать важные современные проблемы.

Например, давно понятно, что главная катастрофа в фильмах-катастрофах – это сама семья, арена вечного конфликта супругов, отцов и детей, старшего и младшего поколений. Уже то, что конфликт этот можно погасить лишь в условиях космических катаклизмов, лишь перед лицом войны миров, – это обстоятельство красноречиво показывает нам  степень структурного распада современных семей, уровень внутреннего отчуждения во внешне вполне благополучных фамильных кооперативах. Но в «Терминаторе-5» стихийно исследуется еще и генезис семейной катастрофы.

Говоря словами Славоя Жижека (из фильма «Киногид извращенца»), «проблема не в том, что Отец умирает, а в том, что он остается (вечно) жить». Иначе говоря, один из главных синдромов нашего общества в том, что его отцы правят нами бесконечно долго, фактически пожизненно. Политическая и культурная геронтократия, ведущая, например, к тому, что Шварценеггер в преклонном возрасте меняет политическую роль на актерскую и вновь демонстрирует нам, что молодые ни на что не способны. Стало быть, находящиеся в состоянии перманентного апграйда, – физического и психологического омоложения, – социальные отцы собираются руководить нами вечно. Вечное возвращение Терминатора – удачная метафора бесконечной перелицовки замшелых и репрессивных ценностей, «незаменимости» потертой и многократно перетасованной колоды политических «тузов», представителей так называемой  «национальной элиты» или светской тусовки. Плохо, что консервативные идеалы и киносюжеты вечно возвращаются, как живые трупы или механические персонажи примитивных семейных блокбастеров. Таких назойливых отцов нужно закапывать поглубже.

 

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.