Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 28 (бумажный)» Поэзия» Рана сохраняет кровь (подборка стихов)

Рана сохраняет кровь (подборка стихов)

Гешелина Елена 

Елена ГЕШЕЛИНА РАНА СОХРАНЯЕТ КРОВЬ (подборка стихов)

 

 

● ● ● ● ●

 

а напоследок не скажу,

боясь проговориться,

закладку просто положу

на чистую страницу.

 

я буду снегом на покров,

октябрьским, неверным,

как подростковая любовь,

неровной, дерзкой, первой.

 

не вспомнишь имя – вздернешь бровь,

поморщишься брезгливо:

был молод, закипала кровь,

как кипяток бурлила.

 

не верь ни сердцу, ни глазам,

мы больше не знакомы,

я – перечеркнутый абзац,

я – фото из альбома,

 

на дне, на самой глубине,

на грани света,

в несуществующей стране.

 

спасибо и на этом.

 

не уходи, оставайся там,

лучше уйдем мы:

от нового года к старым годам

по белизне зимы.

оставь себе колокольцев звон,

шум предрождественской суеты,

мы только музыку заберем,

чтоб не сбрендить от немоты.

один и тот же диск крутить,

один и тот же трек:

 

в тишине тяжело пережить

чертов железный век.

 

глухой октябрь, каменный ковчег,

душа моя стремится на ночлег

 

туда, где держат пальцы над огнем,

где греют тело чаем и вином,

 

я ночи жду, я жизнь держу в горсти,

душа в висках стучится: отпусти.

 

терпи, терпи: не ровен час – и край:

твое «живи», мое «не умирай»

 

я выпал из чужого рукава,

летел к земле, выписывая петли,

не торопился слишком и не медлил,

 

упал на землю, точно на кровать

и повторял, как будто в алфавите

слов не осталось, кроме этих слов:

 

не отпускайте, просто сохраните,

как сохраняет небо след полета,

как рана сохраняет кровь.

 

в замерзшем мире

одно осталось:

смотреть на тени

и греть ладони

в огне неясном.

 

танцуй, покуда

мир не погаснет,

покуда день не

сольется с ночью

и превращайся

в подобие тени

 

найдут нас после

земные, злые.

а детям скажут:

такая участь

у всех героев

 

так железная ручка дверная в морозный день

обжигает фаланги пальцев, и темнота

острой боли обволакивает и льнет –

ее речи нежны, хоть и путается, и врет.

 

то не дверь скрипит, не ветер в фортку стучит

это муза Память с тобой говорит в ночи,

отвечай ей молчанием, губы сожми плотней,

говорить на равных давно бессмысленно с ней.

 

и луна в окне поблескивает как слюда

закрывай глаза – там течет речная вода

под землей течет, в темноте близорукого сна.

боль под гнетом железной ночи погребена.

 

Отстучи мне письмо морзянкой,

все слова превратились в пыль,

речь назойлива как шарманка,

кисло-сладок высокий штиль.

 

мы в каком-то угаре, запале

растранжирили все слова

место в мире – только для брайля,

пара точек: «Люблю. Жива».

 

мы отравлены злыми словами,

мы больны, но это – пустяк.

небо выше, земля под нами,

все как встарь, но что-то не так.

 

шепчет, обволакивает, манит,

как тебя зовут? – не отвечает.

с ней свободно, нежно и просторно

эта жизнь тиха и трехаккордна.

 

боль устала – дай же ей покоя.

дай ей неба, дай цветов и поля.

тьма встает над нами, обнимая,

одеяло спящим подтыкая.

 

телевизор выключи, надоели,

на каком койне говорят, неясно

слушай хрипы сухие виолончели

два часа, two a.m., фонари погасли.

травы спят в лугах, спит вода в озерах

спит морская соль, дремлет хлорка в кране.

засыпай и ты, не до разговоров

я теперь просыпаюсь рано.

засыпай, и пусть тебе снится воздух,

потому что воздуха не хватает.

вот уже горизонт синевато-розов,

ночь проговорили, светает.

засыпай, хоть на пару часов, в самом деле,

в тишину забирайся как в панцирь,

и почувствуй, как стало легче телу:

грамм на двадцать.

 

карта мира внутри меня

не боится сошествия благодатного огня

не страшится большой воды

я сажал своими руками все эти сады

все эти горы каналы я ставил сам

говорил только с ветром

пел только небесам

я бежал из рая словно с войны

не знал из какой я страны

на каком языке говорил и пел

объяснялся с тобой как умел

не нуждаюсь в адресе и стране

карта мира шелестит во мне.

 

а слов у тебя – что зерна в горсти,

глаголы в императиве и пара имен.

ты там передай: никого не спасти

не сегодня-завтра умрем.

 

а пока бери альбом и марки клей -

дед собирал сорок лет назад –

флора, фауна, дальние страны, чей-то там юбилей.

повернись ко мне, не смотри в глаза.

 

ничего там нет – только пыль, прошлогодний снег,

никакой красоты и света – старо, темно,

это как просыпаться в три – и тяжелых век

разлепить не в силах, и утро тянет на дно.

 

а все же не спишь – немного холодной воды

на голову – и к окну, ожидать зарю.

повернись ко мне, и не жди никакой беды,

только не смотри в глаза, не смотри, говорю.

 

похороненный в бумагах, пыли и дыме,

как мы любили, боже, и где мы ныне.

этой весной – ты помнишь? – в конце апреля

плюс двадцать три и деревья зазеленели.

на всех языках мог назвать свое имя,

рассказать откуда родом и в любви объясниться,

а любви не имел, оттого как зовут, забыли,

а откуда родом – мало, что ли, людей в столицах?

век закончился, дом разорен, на плите – кофейник

уже выкипел, пахнет пылью и детским мылом

не реви, не считай долги, деньги и мгновенья,

поставь вон ту песню – она так ее любила.

 

живем в silentium’е, в не-

моте бетонных стен,

как будто будущего нет

и нам замены нет

 

как будто год прошел вчера

и снег прошел вчера

и чудится в бреду: жара,

печет уже с утра.

 

и кто-то изменил маршрут

из дома и домой.

все города и люди врут,

я не вернусь живой.

 

все ждут тебя – Рязань и Тверь

Самара с Костромой.

зима рифмуется не зря

с сумой, тюрьмой, чумой.

 

каждая дверь в квартире закрывается с гулким страхом,

надо встать, почистить зубы, заправить кровать.

«как пахнет морской бриз, мама?» – «никак не пахнет,

учи уроки и не мешай мне читать»

он пахнет, пахнет – йодом и керосином

(или это бензин?). застревает травинка в зубах,

и небо не Аустерлица, но середины

острова не отразится ни в чьих глазах.

это все сказки, лирика, пустословье,

им просто книжки продать надо побыстрее.

каждый свой жест подписываю «ваш, с любовью»

так и врастают в землю (иначе – стареют).

пока ты не станешь железом,

пока я не стану огнем

закроем глаза – и исчезнут

все страхи, когда мы уснем.

у памяти есть горизонты,

к которым день первый прилип:

прогулка на линии фронта,

захватанный дагерротип.

скажи, почему наша гибель

затаскана тысячей слов -

как розовость девичьих платьев,

как рифма «любовь» и «кровь»?

проснемся в каком-то музее

под пыльную темноту,

под едкий взгляд ротозея,

с химическим вкусом во рту.

о том, как лечиться от смерти,

мы знаем с тобой сполна

(здесь просится рифма «сердце»,

хотя она не нужна).

мы крепче и горячее

в обещанной той, другой –

в сердечном своем музее,

с одной на двоих виной.

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.