Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 28 (бумажный)» Поэзия» Зимние ангелы (подборка стихов)

Зимние ангелы (подборка стихов)

Близнюк Дмитрий 

Дмитрий БЛИЗНЮК ЗИМНИЕ АНГЕЛЫ (подборка стихов)

 

● ● ● ● ●

 

                         1

 

Ваши ночи – легчайшие

бутерброды для лунатиков

без теплых одеял, без крепких сновидений

с тонко нарезанной ветчиной полутьмы,

с горчицей темного электричества.

Как же щипали земляничные тонкости тел

и дрожали натянутые жилы,

будто толстые струны виолончели – стаккато

кистью, бедром и предплечьем.

Бутерброды для влюбленных лунатиков

с расплавленным сыром луны на зеленой спине.

Ваши ночи, которые вы провели,

сплетаясь и расплетаясь змеями, клубками любви,

проводами в бомбе медлительного действия.

Живые иероглифы, как пауки,

занимались любовью

на гипсовой дощечке:

выбирай же, читатель, непристойность на вкус и цвет.

 

                              2

 

И бордовый, как бред, ковер на стене шелестел,

волновались отвесные рощи уходящей эпохи,

и прозрачные, как проза, весенние дни

окрыляли щуплые тела подростков,

трепетали полукруги, вынежненные на лопатках

вальсирующими пальцами.

А утром ломились в окна глупые ослики серых домов,

а вы бесстыдно обнимались на балконе (из одежды –

нательный крестик любви, бижутерия и надежда,

ласки будущего, пыльные лучи).

Так много было страсти, что вы начинали

пренебрежительно смотреть на бледные дары плоти:

отрубленная голова пророка

увядала на блюде с гроздьями винограда.

Пусть вам по шестнадцать, но все было по-настоящему.

Хождения по квартире голышом

к вящему инфаркту перекошенных зеркал,

когда родители на даче или торгуют в Белгороде,

приятные разговоры о ерунде, дурачества,

вы – неандертальцы свободы, моллюски без раковин

со вздорными сосками.

«Хочешь яблочного сока?» – «Подкури и мне сигарету».

На выходных вы беспощадно поедали

друг друга до поцелуйной изжоги,

до саднящей, как наждак, боли.

Лягушачья тошнота недосыпа.

После вас хоть потоп из кухонного крана,

хоть чемоданы пустоты, обтянутые кожей рептилий.

Косточки от поцелуев похожи

на косточки от вишен: идет перестрелка, смех, рикошеты от стекол.

Любовь сходила с ума,

впивалась ногтями в обои,

осыпалась старая штукатурка цвета какао.

И ваши сердца закипали, шли пеной Афродиты,

пеной шампуней –

шипели, как закипающие виноградные улитки,

если их посыпать солью.

 

                             3

 

А утром – дневной свет

сочился сквозь незадернутые шторы –

бульон, просеянный от мелких кусочков птичьей плоти.

И вам нужно выбирать новые дороги.

Куда поступать? куда идти? куда расти? ибо молодость

кишит направлениями и возможностями –

пустой бассейн, полный раздраженных змей

и прошлогодних вылинявших листьев,

и раскисшая брошюрка «Верите ли вы…»,

и сопревшие окурки, и бутылка кока-колы.

И вот так ты любуешься жизнью в осколках.

Это Бог выстрелил в зеркало дробью,

но судьба так медленно разлетается на куски,

что проходит целая вечность. И каждый осколок – это ты.

Из каждой дробинки, осколка может вырасти новое зеркало,

новый сорт тебя. Неповторимый. Новая жизнь.

Со своими нивами отражений.

Не бывает лживых, кривых зеркал.

И тогда ты оглядываешься и видишь все ваши свидания

на лестничных клетках: символы

чего-то невещественного, смертного и хрупкого,

колибри удерживает в лапках пудовую гирю;

гипсовые фигурки святых

выстроились по росту на лестничной площадке,

а там, за червивым мусоропроводом,

гудит лифт – парящая кунсткамера…

Но кому ты нужен? Кому ты, мать твою, нужен?

И жизнь длится, и длится, и длится,

как тысяча тысяч шагов от смешного – к великому

разочарованию...

 

 

● ● ● ● ●

 

Шел снег – так бы шел промотавшийся граф,

белым шарфом разрывая бахрому

рыхлых снежинок. Раздирая

пласты почтовых марок, сросшихся краями.

Шел снег – так бы шел пьяный седой графоман,

щедро рукописи в воздух бросая,

и листы бы кружились, как белые птицы,

не опадая.

Шел снег – вразвалочку, белой медведицей

переваливался за полночь, будто за плетень,

в царство белых гудящих ульев.

Шел ночной снег, точнее – косо валил,

словно бредущий в ночи сенбернар.

Прости, я уже говорил...

 

Строила рожицы ледяная весомость.

Я был заперт внутри космического корабля,

смотрел на снег за окном

и писал на наволочке плохие стихи,

вырезал длинные маски теней из потолка.

Но ее лицо, шипя, исчезало медузой в огне...

Да... Рубцы прошедшего

чешутся в зимние вечера.

Лишай памяти – до крови бы

не расчесать фотографии (их немного), где мы вместе.

Орангутанг люстры свесился с потолка,

тычет мне средние пальцы лампочек. И скалится.

Да иди ты сам… И иду на кухню, и троглодитом

ем холодный борщ прямо из кастрюли,

а синяя крылатая тьма за широким окном

ловко уворачивается от снежинок,

точно агент Смит из «Матрицы»

уклоняется от замедленных пуль.

Мышцы – спина и предплечья – приятно болят

после тренировки.

Мышцы радуются щенками,

которых покормили настоящим мясом.

И я иду в зал и тихо сажусь за компьютер,

чтобы никого не разбудить.

Никого, кроме зимних ангелов,

зарывшихся в сугробы.

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.