Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 108 (февраль 2016)» Поэзия» Петербургские баллады (подборка стихов)

Петербургские баллады (подборка стихов)

Кузнецова Елена 

Весна

Вода и небо нынче хороши,
Я ничего не сделала пока что.
Я понимаю, как прекрасно жить,
Не ведая ни голода, ни жажды.

Я улыбаюсь всем. Вперед, весна!
И молодость, вперед, и время тоже!
Готовится к войне моя страна,
От этого становятся моложе.

Мы выбираем разные цвета,
Но захотим – и все раскрасим алым
И выкрикнем: Какая красота!
Лови мгновенья. Будь доволен малым.


***
Серебряные крыши Петербурга 
обжиты молодежью и котами.
Мгновения восторга и испуга, 
все то, о чем ты грезила годами:
Романтика облезлых подворотен, 
симметрия музеев без изъяна…
Считай мосты и доходи до сотен, 
считай любовь – как хочешь, форте, пьяно –
Здесь не решает мастерство, и точка. 
Здесь хороши любые недочеты.
Считай стихи – тебе не хватит строчек. 
Считай любовь – здесь не бывает счета.


***
Они двойники, но не родственники. И не странно.
Он ради нее проплывет океаны и страны
пересечет, но
им не быть вместе никогда, как Тристану
и Изольде,
Леандру и Геро,
как другим романтическим и легендарным 
героям. Общество
говорит свое веское слово.
Почему это так? 
Тела так слабы и хрупки, ущерб неизбежен,
смерть неизбежна, как в дореволюционном букваре,
а иногда еще и близка.
Они смотрят на нее, и как им хотелось бы убежать.
Снимает слой за слоем,
немеет рука 
и кость белеет,
осень, конец навигации,
сказка сказана, дело сделано,
нить потеряна,
Ариадна не дождалась Тесея 
из лабиринта,
так получилось,
все изменилось очень быстро,
быстрее, чем мастер дзэн меняет закладку в книге,
я люблю тебя – но бесплотные тени не слышат,
и мечты никуда не ведут,
а в шкафу только пыльные платья
и Нарнии нет и в помине.
Итак, я меняю объятия
брата
на вавилонские мили,
на револьверы,
сундуки, обтянутые кожей,
подвалы, трюмы, подполья,
там чудовища,
все продолжается.
Кроме боли, есть много реальностей,
вероятностей, возможностей,
корми белого волка, корми его, пока можешь,
корми его своим телом,
пусть он сразится с драконом,
погибнет,
но ты хотя бы хотел
изменить
этот мир.


***
Здесь важно закрывать глаза,
Вечерний Невский слишком ярок.
Со звоном падает "Гюрза"
Из рук полуослепших парок

На темно-серый скользкий плац;
Здесь дождь не только по субботам.
В витрине корчится паяц,
Привычный к разным поворотам.

Повсюду аромат воды
И тонко тлеющих черешен,
И кто-то сдался молодым,
Как декабрист, недоповешен.

В парадных надписи "Все тлен";
Стакан любви – привет природе,
И кто-то чает перемен,
Терзая Цоя в переходе.

Жива, покуда конь Петра
Змею озлобленную топчет,
Столица, бледная с утра,
И окровавленная ночью.


***
Когда в душе темно и смутно,
ступай в Юсуповский дворец.
Там шепчет ветер поминутно:
всему конец, всему конец.

Кусают сфинксы кольца-пальцы,
склоняя нежное лицо,
хозяйка уронила пяльцы 
и покатилось колесо.

Наружу внутренность органа,
распотрошенных тайников,
и плавно оседает прана
лечебных нервных порошков.

Покинь и ты свои покои,
покой и Родину оставь,
помчатся бронзовые кони
сквозь полночь лунную стремглав.

На половицах проступает
кроваво-красное пятно,
никто тебя не провожает,
не ставит лампу на окно.

Когда душа изнемогает,
поймешь с отчетливостью злой –
тебя ничто не оправдает. 
Ты неудачник. Ты живой.


***
И все не так, и все не то,
Мир все тревожнее и строже,
Я все ищу свое пальто,
Чтоб прогуляться по дорожке,
Пришей мне пуговицу, друг,
И прокати меня на байке,
Рычит мотор, скрипит каблук,
Я – в растаманской размахайке
И с глюкофоном в рюкзаке.
Мир все враждебнее и строже,
И я ищу – рука в руке –
А нахожу – себе дороже.
Лето
мы сделаны из мяса и костей,
доверие, доверие и правда.
Всеобщий принцип – Господу видней…
какому из? – но это ли не славно,
и это ли не травля, не трава,
когда ты жив, и я еще жива,
пока кружит от тела голова,
как в танце,
и норовит свалиться, оторваться
и на плечо твое безумной птицей – 
проговориться, что ли? –
примоститься.
Мосты, дворцы, и пламенеет цвет,
рассвет, когда заката не бывало,
вот питерская ночь, вот пистолет,
а вот сундук пиратский, два кинжала,
а вот и запасное колесо,
и труп в багажнике, и позабытый зонтик.
Как хорошо, как весело! Лицо
твое румяно, как на горизонте
забывшее о бесполезной тьме
и мерзнущее здесь без одеяла
такое одинокое в воде
над горизонтом солнце танцевало.
Осень
Холод еще нескоро, хотя у меня уже, 
я забываю слово на пламенном этаже, 
жгут подошвы ступеньки сквозь толщину сапог, 
тонко звенит копейка, густо смеется бог, 
я не веду блога, ты не ищешь причин, 
кто-то не верит в бога, кто-то верит в мужчин, 
не упускай момента, не прекращай игры, 
все разменней монета, все нутряней миры, 
хочешь – стой на площадке, хочешь – иди к нему, 
хочешь – бросай перчатку, хочется – обниму, 
бойся-не бойся, это 
значимо до зари, 
не упускай момента: 
чувствуй, живи, умри.


***
Дайте живым много кофе, 
много кофе на вынос,
кофе на вынос на каждом углу.
Светофоры – удобны, чтобы стоять целоваться,
пока змеи меняют кожу,
пока небо заливает закат.
Каждый вечер небесная канцелярия опрокидывает над городом 
бочку красных чернил.
Они совершенно не умеют экономить.
Хотя лучше, когда заливают красным
небо, не землю.
На земле красная краска вовсе не так хороша.
Дайте живым водки,
а мертвым – вечную память.
У живых короткая память,
они переходят улицу
и забывают, кого целовали, 
кого целовали,
кого целовали
на том или этом углу.


***
О, ополчитесь же на нас кто-нибудь, 
возненавидьте кто-нибудь нас! 
Я хочу, чтобы мне было остро, 
я хочу, чтобы мне было горько, 
я хочу, чтобы мне было больно. 
Ненавижу, когда мне просто, 
ненавижу, когда мне вольно. 
Свяжи меня пояском, принцесса, 
бросай под копыта коня, 
на нем едет святой Георгий, 
на святом – смешная броня. 
Он, глупец, думает, что молитвой 
усмирил меня. 
Все думают – победитель. 
А он, предатель, готовит меч, 
и в замок ведешь, влечешь меня, 
нынче прихоть моя – подчиниться, 
предаться вам, 
так забавно кусать свой хвост по утрам, 
воскресать и снова пугать народ, 
я дракон, я вечное зло, и в руки ваши 
с огнем и пеплом ложусь. 
О, презирайте, влачите меня, 
да, избивайте, топчите меня. 
Господи сил! 
Мой повелитель единственный! 
Ты видишь – я делаю это нарочно,
гордыня моя велика.
Невмоготу мне терпеть
чье-либо иго, 
кроме девичьего пояска.


***
За правым плечом – отец,
По левую руку  – мать.
Все тайны живых сердец
Зачем я желаю знать?

Ни демону во плоти,
Ни ангелу на земле
Узнать не дано пути,
Назначенные стреле.

Невидимый мощный лук
Натягивает стрелок,
И каждый из острых слуг
В служении одинок.

Мне ведома цель стрелка – 
Он ранит добро и зло.
Отец, где твоя рука?
Где, мама, твое тепло?

Затерян, забыт наш дом.
Заброшены в лабиринт,
Где каждый из нас ведом
И каждый дотла сгорит.

На звездную цепь миров
Нисходит один огонь,
И пепел живых костров
Наполнит одну ладонь.

И встретятся в этот час
Все змеи земных дорог.
Вернутся стрелы в колчан,
Осмотрит их все Стрелок:

Разили ли вы врагов?
Были ли вы тверды?
И тех, кто искал покров,
Хранили ли от беды?

Тяжелый кровавый путь,
Стрелка неизбежна власть:
Свернуть? – но нельзя свернуть.
Упасть? – и нельзя упасть.

Жесток тетивы удар
И жертвенный жар огня.
Отец, отними мой дар,
И, мать, обними меня!

Дитя, не страшись играть.
Не бойся, стрела, лети.
Тебе самой выбирать
Назначенные пути.


***
горячий мрамор века приоткрыв
и обнажив незрячие глазницы:
нам целостность – и цепи, и темницы –
вещают сфинксы семивратных Фив

да, тело в теле оставляет след
в нем память глины, встретившейся с глиной
единосущны: свет встречает свет
и тьма встречает тьму, и, неделимый,
трепещет атом, предвкушая взрыв
и огненный венец над Хиросимой

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.