Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 109 (апрель 2016)» Поэзия» Сон в лодке (подборка стихов)

Сон в лодке (подборка стихов)

Полозов Павел 

1.
Господин Отояши Такома – онколог, 
У него есть дом, жена и ребёнок. 
И что-то ещё в нем такое есть, 
Чего ни в жене, ни в сыне нет. 
Все думают, это от того, что Отояши каждый день работает бок о бок со смертью, 
Но это не так. 

2. 
Всё начиналось с белых ночей. 
Вернее с того, что ночь заболела 
И стала тихонечко умирать. 
Над Няганью, 
Над Питером, 
В Мурманске. 
Потом уже расползлось на весь мир. 
Луна увеличивается в размерах каждый день, 
И метастазы созвездий растут. 

3. 
Решено вырезать часть млечного пути 
Всемирным голосованием, 
Ночь нужно спасти. 
Вот бы удивился средневековый рыцарь: 
Сегодня свет 
Означает смерть, 
А немного столетий назад 
Каждый человек был бы рад, 
И сказал бы поэт: 
«Оживает восток, 
Падает свет, 
Мой сад цветёт».

4. 
Отояши вызвался лететь: 
«Если нужно умереть, я готов умереть». 
Попрощался с семьёй, 
Вспомнил, что учитель говорил о том, 
Как в жизни любого наступает такой момент, 
Когда ему приходится писать стихи, 
Хочет он этого или нет. 
Отояши сказал жене: 
«Если бы я был горой, 
Или ты была морем... 
Мы люди». 
Поцеловал сына в лоб и сел в звездолёт. 

5. 
Жизнь Отояши – это сон. 
Он вырезает себе на руке кота, 
Чтобы понять, жив ли он. 
Время идёт, 
И кот идёт: 
От запястья дошёл к локтю. 
Отояши – убийца созвездий, 
Отояши – спаситель тьмы. 
Отояши дошёл до того, 
Что начал слагать стихи, 
Не понимая. 

6. 
Жизнь – это сон. 
Настолько часто нам хочется проснуться, 
Вернуться в какую-то точку, где было хорошо. 
Рак непобедим, 
Ночь становится белой, 
Как будто что-то там наверху 
Раскрашивает небо мелом, 
И чёрные точки тоски - 
Это усилия пока ещё 
Живого человека. 

7. 
Каждый думает о своём. 
Человек рассказывает детям о том, как целовал маму при полной луне, 
А сегодня в окне: что ночью, что днём –
Всё одно, 
Нет героев. 

8. 
Люди привыкли к тому, что всегда светло. 
Светло снаружи, светло внутри. 
Кто-то запирается в подвалах. 
Церковь много говорила, 
В результате отменили костры и свечи. 

Отояши, кстати, забыли. 
Сына травили в школе, и после он переехал и сменил фамилию, 
Ненавидит отца и религию. 
Мама покончила с собой. 
Каждому времени – свой герой.



Сон в лодке

Тихо падает снег.
Тихо.
Падает снег.
В темноте
У воды человек –
Силуэт на мосту.

II
Этот я человек.
Это я человек –
Кашемировое пальто.
Я смотрю в пустоту,
В пустоте – силуэт.
Тихо падает снег.
Тихо.
Падает снег,
Растворяясь в воде.
Растворяясь в воде,
Замедляя свой бег,
Тихо падает снег.

III
А воде имя – река,
И течёт она издалека,
И стоит на ней лодка,
Качается,
Мается,
Ржой покрытая цепь,
Что Ее привязала к земле,
Как собаку – к земле,
Чтобы злее и злей
Становилась она.

IV
Спустился к воде.
Я сел в лодку
И маялся в ней,
Пока вдруг не уснул.

V
Тихо падает снег.
Тихо.
Падает снег
На воде,
Вдруг заснул человек –
Тихо.
Падает снег.

VI
Сон во сне
Раскрывается, будто цветок
Лотос.
Нас ведёт на восток
Вифлеем,
Нас ведут за собою стада,
Нас ведёт за собою звезда
В города.
Это сюрнарцизм,
Когда любишь и клянешься любить,
Чтобы жить,
А сам умер,
Предавая всё то, во что верил,
Предавая всё, что учил,
Проливая горячие горькие слёзы –
Слёзы красные.
Алые злые морозы,
Что цветут по утрам на окне.

VII
Вифлеем.

VIII
Город нем.
Накрывается тьма темнотой.
У Марии внутри просыпается вой.
Вот и воет она,
Собирая с лица слезу за слезой,
Чтобы выпить их позже в пустыне.
Посмотри мне в глаза,
Ты мечтаешь о сыне?
Мечтаешь о сыне?
Я Бог.

IX
Холод зол,
Очень зол.
Я открыл, я открыл, не поверив,
Глаза.
В лодке спал,
И замерзла слеза
На щеке.
Надо мною –
Бесконечное небо изгоев,
Из которого
Тихо падает снег.

X
Тихо. 
Падает снег.



***
женщину новую привели, с другой земли
прошлая женщина умерла, мать она нам была
а отец ей был сам Бог, он ее учил
мыть порог, печь пирог, и начищать сапоги
и отмерил счастья нам целых семнадцать лет
сколько счастья отмерял ей это секрет
а у новой женщины есть крылья и нет головы
говорят она ангел, но во плоти
и крылом рассекая воздух извлекает звук
и от этого звука дети рыдают или поют
а детей здесь грудных считать и считать 
не счесть
и один из них просится спать, остальные есть
но не знают они ни молока, ни снов
ибо дети грудны и каждый из нас Христов



***
Говорю: «вода», повторяю: «вода, вода» –
темнота растет от меня и внутри меня,
и слова растут, как деревья в деревне Цы. 
Это сказка из детства – там, где живут слоны.
Знает каждый: детство там, где всегда болит 
у кого-то на сердце, у меня же больной язык.
Говорю: «слова», повторяю: «слова, слова» – 
и вода растет от меня и внутри меня.
Говорю: «я птица» – птицы мне отвечают: «я»;
говорю: «я рыба» – и во рту растет чешуя;
говорю: «я зверь» – и ответно трубят слоны,
что живут у деревьев, что растут у деревни Цы.

Говорю: «болит», повторяю: «в груди, в груди», 
там ходили слоны, а теперь говорю: «молчи»,
а теперь только ветер, и петли дверные скрипят.
Говорят, там погибло всё, а, вернее сказать, молчат.

Я молчу, повторив много раз «пустота».
Говорил: «вода» – и в ответ приходила «вода»;
говорил «огонь» – и в ответ приходил «огонь»; 
говорил «слоны» – и лизали мою ладонь.

Я молчу, повторив много раз «прости».
Уходили слоны навсегда из моей груди, 
и горело солнце, освещая их горький путь. 
Умирайте, слоны! Умрите, слоны! И пусть 
я скажу: «слова», а их повторит тишина;
я скажу: «слоны», и зашелестит листва;
и продует насквозь, когда я скажу: «прости».
Уходите, слоны, навсегда из моей груди.



***
Телеграмма мне:
«Двадцать пятого на Москва-реке 
Концерт 
Выступает серебряный век 
Приглашаем вас 
Альтернативный вы наш 
Аккомпанирует фортепиано и виолончель 
Приезжайте 
Зпт зпт.»

Мель. 
Обмелела Москва-река.
Раньше помнил народ чудеса:
половодие по весне,
апрель, 
собираем рыбу,
прорастает хмель.

Мел...
Белым мелом писал стихи 
по тетрадным листам 
от руки,
от тоски,
от скуки,
а стихи – 
это те же суки, 
те же самые злые слова. 
Я один, 
и моя голова 
больна.

Боль 
от того, что проломлен череп.
Ноль. 
Я и так ни во что не верил, 
на вокзале 
показал шпане пятихатку 
и погиб,
вслед за телом упала тетрадка 
в тьму воды. 

Как столбы,
под водой стоят поэты.
Вот тот самый свет – 
не этот,
и тихонько собираются рыбы 
одиночками,
стаями,
семейными парами, 
занимают партер.
Негромко аккомпанирует 
виолончель.

Гиппиус читала, будто молилась,
у меня почти что сердце забилось.
Блок раскланивался, 
Мандельштам кивал, 
молча слушал 
потрясенный зал.

Тишина абсолютна.

Но я сказал:
«Я люблю вас».
И Мандельштам 
тоже тихо признался в любви,
Блок дарил водоросль,
и шли дожди.

Когда убивают поэта, проходит дождь. 
Когда воскрешают поэта, проходит дождь. 
Если б не это,
сверху бы всё засохло под солнцем, 
было бы у Бога правило, 
оно б всё исправило,
но, к сожалению, 
так устроен мир:
бога нет. 
Бога нет.

Дальше было такое, что 
вспоминать стыдно,
говорить смешно, 
а я и не помню всего того вечера, 
но душа болела 
где-то у печени.

Выловили меня рыбаки 
на Москва-реке, 
рыбаки 
сообщали в полицию,
зачем-то вызвали скорую,
друг опознал – 
здорово – 
похороны были скромные.

Гроб неуютный, 
сырой изнутри. 
Три недели подряд шли дожди:
три недели ругали небо,
а закончилось всё 
где-то 
двадцать пятого ноября. 
Я ушёл поэтом, 
а прожил как зря.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.