Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 29 (бумажный)» Поэзия» Красноярский ноктюрн (цикл стихов)

Красноярский ноктюрн (цикл стихов)

Нечаев Антон 

КРАСНОЯРСКИЙ НОКТЮРН (цикл стихов) 

вот и дождик пошел
лопочет бабуся у входа в колхозный рынок
вот и дождик прошел
произносит ребенок выглядывая из окна поликлиники
зачем его туда упекли
зачем ее туда упекли
торговать семечками вырезать гланды
они же влияют на потенцию так считается поэтому мальчикам ни-ни ни в коем случае
а со свинкой не путаете
нет не путаю и свинка тоже   влияет вот только на что не припомню надо спросить у наше-го терапевта эмоциональной женщины небольшого росточка складной фигурки плотных плеч узких покатых уверенных
но она умерла в прошлом году а что с ней случилось то же что и со всеми онко или просто отчаянье от того что онко у всех ее родственников онко и развивается от отчаянья и еще от излишней структурированности нашей жизни мы все всем обязаны опутаны договорами долгами регламентом расписанием в восемь утра подъем тебе еще повезло я например встаю в полседьмого а кто-то и того ранее далее успеть на автобус вывезти автомобиль со стоянки жену в детский садик ребенка на службу или наоборот а внутри растут множатся и ветвятся метастазы внутреннее утробное отражение внешней жизни что снаружи то и внутри это гермес трисмегист не вздумай сказать о нем с маленькой буквы а почему нет он мне не бог и не брат я и не на такое способен вот смотри фокус-покус посреди главной улицы улицы сталина прямо перед носом гаи я пишу с маленькой буквы иисус и он не обидится или даже господь умолкни умолкни исчадье ада

стоит приехать выйти из поезда поставить на перрон чемодан и ты замечаешь что там уже стоит чемодан твой чемодан в итоге два чемодана один который приехал с тобой а другой уже был здесь он из мрамора кирпича и стальных балясин это вокзал напичканный необязательными вещами вымуштрованными людьми добрыми полицейскими с ис-пачканными кровью закатанными рукавами трезвыми пассажирами падающими с ног от усталости на бутылочное стекло продавцами колониальных товаров вы же не будете спо-рить что это колония а в колонии всякий товар колониален как ни крути и три добрых парки воплотившиеся в крупных бродячих псин равнодушно встречают каждого вновь прибывшего – одна лаем другая воем третья нападением но на их лицах ведь это парки безмятежное равнодушие

бледная узколицая Кейко откуда ты здесь взялась что ты делаешь в измазанных глиняной грязью сапожках на наших чистых душистых улицах крутящих петли словно подслепова-тая вышивальщица в кого ты всматриваешься зачем в тех приниженных узкоплечих свар-щиков дегенератов плотников дальнобойщиков полицаев ищешь знакомое в лицах все они твои ущербные родственники отринутые от наследства сукины дети выблядки и бастарды роются носом в канализационном сокровище мертвых морей горло словно выхлопная труба из которой по пьяни льются колымские песни драные локотки тужурок снятых с печальных прохожих утренним вечерком на замшелой дурманной пропотевшей калинина улицы названной в честь первой красавицы ссср бабки прильнувшие носами к стеклам автобуса как сгоревшие чайнички дырявые самовары испускают пар утлых речей обсуждая тебя героиню непонятного им аниме странной манги потерявшуюся в магии одутловатого от перепоя проспекта попавшую под гудок похоронной процессии к счастью не под колеса везущей в синюю голубую восточную даль новых мертвых вдохновенными взорами прон-зающих небеса лишенные самой небесной сути цитирующих маяковского маршака и не знающих о мисиме и кавабате а как им о них узнать ведь кавабаты строили эти улицы и их постройки единственное что здесь можно причислить к надежному настоящему основа-тельному которое может и способно остаться в веках хотя кому это нужно оставаться в чем бы то ни было и под звук скрежещущего троллейбуса заваливающегося на повороте ты теряешь последнее человеческое бежишь кричишь бьешься потерянная в традиции эмоционального тосиро мифунэ хотя ты всего навсего заблудилась просто возьми в ближайшем придорожном киоске полуторалитровую кока-колу гамбургер и жевательную резинку и садись на восемьдесят восьмой автобус который довезет тебя до места назначенной встречи с городскими правителями что тебя уже заждались
оркестр цветочки натуральные не пластмасса они ведь долго готовились к приезду зару-бежного гостя это у нас в обычае наводить порядок к приезду гостей для самих себя ни к чему нам и так довольно комфорта а перед людьми неудобно обидно застенчиво нужно вычистить кладбище и найти наконец где лежали эти чертовы узкоглазые из страны восхо-дящего автопрома и электроники империи панасоников мазд и хитачи да обозначить пусть символически количество погребенных бетонным шоколадом надгробий как будто кто-то когда-то их мог сосчитать различить дохли и дохли туда им и трасса да будет с ними бла-гословение их синтоистских богов свалим их в кучу один на другого другого на третьего вот здесь в уголке чтобы места много не занимали а то нашим коммунистическим право-славным родной земли не достанется и пусть лежат бусурмане что землю русскую пришли осквернить да не будет им креста покоя допустим им и не нужно покоя но дочка пусть уже в виде бабушки все равно рано или поздно приедет принято так у них смерть у них в уважении понимаете в этом их сила основа существования нам такой ерунды не понять поставьте здесь плиты допустим десять да что там пятнадцать в ряд нет лучше три ряда по пять да черт с ним по десять надгробий деньги из мэрии выделены вроде должно хватить и даже на дачу племяннику все через фирму идет многоуважаемого петра ивановича так что канал надежный оркестрик академия предоставит бесплатно цветы супружница из нашей теплицы возьмет ну что вы конечно же не бесплатно она же работала нанимала китайцев чтоб как следует за растениями следили а китайцы хоть и недороги но в большом количестве тоже влетает в копеечку ну где же она эта кейко оркестр уже замерз и лепестки на цветах безропотно опускаются смотри вдоль дороги должна вот-вот подойти морда точь в точь китайская но не китайка за бесценок работать не будет эти уважают себя не то что китайцы или допустим мы

мне не нравится
мне все здесь не нравится
не улыбается
солнце
река расхлябанно
упирается в горы
и не хочет сворачивать
течь как надо
всякий знает как надо
но ни один не делает
лишь бронза памятников неизвестно кому
посверкивает недоброжелательно
как пуля в стволе расстрельной команды
и ты у стенки бессмысленной страшной стенки утопленницы гэс
стенки обтоптанных скал со следами медвежачьих укусов
медведь-менеджер (только сейчас пришло)
он здесь всем управляет
с утра садится на длинный хвост
чешет крылом лысеющую макушку
и чавкая невинными сусликами и лягушками
изрыгает банальности о справедливости и добре
торжестве тождества тяжести тяжбы
запирает на фонтановый ключ сиротливый дом
покарав поселки уникальной резьбы тленом и запустением
ставит многоэтажку из одного этажа
разделенного перекрытиями новая имитация
жить в ней нельзя разве только бездомным
дом для бездомных впрочем это нормально
надо только закрыть синей блестящей пленкой
от фундамента и до неба сомнительность всей конструкции
как и кладбища перекрыть непроницаемыми заборами
чтобы хан не расстроился он же не знает о смерти
о великий в потенции будда принц
ласковый гаутама нимфеток мальчиков попрыгушек
не огорчайся увидев лишь заподозрив что мы возможно умрем
тебя это не касается
небо кусается
пламенем сгоревшего микрорайона
влюблено
посмотри на меня
я действительно это правда король всех старушек
клавдии ивановны и людмилы сергеевны
анастасии викторовны и надежды васильевны
ворочаются во вдовьих своих кроватях
не могут уснуть думают обо мне
видят меня такого доверчивого нежного понимающего
не способного на измену а способного пропустить вперед руку подать дверцу приотворить
видят привязанным к своему креслу к нетопленным своим батареям
жалким кухонным гарнитурам милым недорогим приложением
которое всегда выручит и поможет а если и скажет что-то ворча
то немедленно извинится что без сомнения так и есть
отдаю должное их старушечьей интуиции которая вдруг окрепла с годами
маленький безымянный цветок в петлице а потом в вазе у каждой бабуси
это вам привет от меня
милые не хотящие забывать любовь
вы единственное
почему еще стоит терпеть этот город

у бронзовой собаки
зачесались клыки
и она ожила
убежала
а бронзовые блохи
остались

ты под хлипким зонтом
под унылой водой
льющейся из радиоприемника неба
улыбаешься тревожному свету
движешься
словно внутри кометиного хвоста
собираешь искры мчащихся светлячков
блики автомобилей
в этой автомобиблии
и под чашки бьющегося на ветру кафе
утекаешь во всемирную реку
с утлыми островами
один из которых тот маленький молодой человек
в приличном жакете с позолоченным мундштуком
его пожалуй стоит родить
этого человека не так ли любимая

пустой и нежный
лунный троллейбус
взмывая на проводах
как девочка на качелях
безумствует адамом мицкевичем
непонятно за что проклинающим русь
за убийства порабощение унижение
какие пустяки право слово
ведь это народ черного пушкина
обрезанных бродского пастернака
и они на тебя обиделись
предатель адам
жернова крутятся
каменные колеса пустыни
город построенный сатаной
ой не произносите святое имя
нашего великого короля
шляхта у них а у нас шлюха
играющая на органе в католическом монастыре
песенки витийствующих патриотов
патроны смердящие внутри головы
на стенках черепа неясные надписи
грамотности не достает чтобы их прочитать
аве маша марфуша анюша
аве дима олег николай
под изгородью туманного детского сада
пройдем конфирмацию строго как надо
по очереди гуськом сопя
конфирмацию советского ноября
тетушка ванда и княгиня волконская
сознайтесь вам не о чем разговаривать
слишком все ясно все очевидно
слишком много костей положено в основание 
материал для антропологического музея
обилие материала но ничтожно мало открытий
убожеству современной науки постыдный памятник
косточка дом советов ключица памятник атаману
ребер улыбка новейший микрорайон
трудноопределимые кости плюсны загородный поселок партийных работников
какая теперь партия в моде
все та же только сменила название
вырвет на волю скособоченными мостами
железнодорожными переездами легкой атлетикой цементных цехов
газосварка северного сияния ворованный эшелон удобрений
пошагово затираем созвездий иностранную мишуру
и лепет курантов в кармане пальто
у пассажира на переднем сиденье
сворачиваем направо направо и вниз в тьму в тыву

фотографируй
подземный мир
платных стоянок с ощерившимися псами
пьяный охранник спящий в полыхающем мерседесе
выживет в петлю лезть лучше бы умер
глубоководье скрытных заводов выпускающих нечто для убиения
прилегающие дворы сквозняков и металла
собранного с распятий
страх внушаемый с детства христианским крестом
выражается в избегании перекрестков в узколобой прямолинейности
всех решений
и как бы мне побороть
и как бы мне полюбить
нервные окончательные поворотные зеркала
проносящихся полумертвых моментов
странной магматической жизни
но магма холодная ледяная
вечное промерзание
скудное объятие мачехи перед отправкой в школу
скудная оплеуха отчима перед тарелкой перловой каши
жалкий мурлык василия иннокентьевича в ответ на соседский бодрящий лай
тонкие стены совместного проживания
объединяют в щемящей ненависти
похожей так на любовь
а взамен
одинокий пролет
прыжок в пространство непонимания
которое всюду везде
необязательно упаковывать парашют натягивать батут под балконом
тебя удержит в невесомости смех
братский гогот не терпящих тебя ближних родственников
обсмеивающих любой особенно скверный поступок
разве другие бывают
что-то возникнет впотьмах
увесистое скандальное неясное
почти из гоголевской шинели
и в духе гоп-стопа
размахивая разводным ключом
проорет нечистое исковерканное
имя божье во тьму
и скроется ничего не взяв
кроме вящего ужаса
и мы теперь живем без него
вовсе без чувств без страха
огладывая серенькие сосульки
падающие на наши скверные головы

древний кето михаил
васильевич ломоносов
у пивного ларька возле колхозного рынка
там по периметру четыре точки продаж разливного пива
и древний кето все их знает знает их расписание как короче добраться
минуя забитые машинами улицы в бойкий базарный день
поэтому он и поступил в институт потому что точки
пивные рядом поэтому все в институт поступили но кето он один
он в принципе во всем мире один и он это знает и очень гордится хотя и ни слова не может произнести по-кетски
но представьте к примеру последний русский еще когда это будет лет  через двадцать мо-жет быть десять не всякий русский и доживет
а он михаил васильевич ломоносов названный так в честь известного плясуна михаила ба-рышникова
в россыпи эскапад и кульбитов с элементами танго и тайского бокса
пробивается сквозь сплошную свинцовую пыль
реку переплывает
держа зубами заветную пластиковую бутылку
и проникает в очередь
томимую жаждой
о где ты голос лонгфелло
чтоб звучным ритмом воспеть
то журчание коричневого напитка и санька-блатаря что напиток этот вливает
в свою тайменную осетровую глотку
хочешь браток ласково спрашивает он у миши
у миши кето
миша кето кивает и припадает губами
к заветной ароматной бутылке
и так пьют они братья слюну и болезни
судьбы мешая и не мешая другим пьют они целебную жидкость
последний и предпоследний из могикан
на просторах околпаченной зоны

сердце в колючей проволоке
мой талисман
слившиеся в экстазе сладенькие орлы
когда уже разродятся приличной птичкой
музыкальной доброжелательной
не в пример папашам
ежедневная полуденная пальба холостыми
по собственным гражданам
репетиция чего-то серьезного
хмурые цыгане спустившись с пригорка
уже и не знают кого и на что облапошить
все давно облапошены
и не ими
поэтому организуем косяк брат
на брата по косяку
и в ожидании дыма
развернем обветшалую занавеску
чтоб не смотреть ни на что
расправим полы халата
ногу закинем на ногу и еще раз на ногу
в треск гейгеровских дождей
утекает мысль
сиреневым окуньком
траурного безразличия

лишь дубенскому хорошо
все распяты сгнили издохли
запорошены и затоптаны
свалены кучей куском
мрачной бездушной костницей
не складывающейся во храм
во хлам
лишь он один
пьяный
беспечный
по-казацки спиливая головы неугодным
добрым своим сапогом пританцовывает на хлюпающих кадыках
каторжан песни воли отпевших
посохом одним правит струг
а на струге труп труп труп
уберите картины мрака
жалуется галерейная директриса
пожалуйста сейчас уберем
поменяем на светлое будущее
на еще более елейное настоящее
впрочем на будущее уже меняли
а в настоящем у нас обледенело крыльцо
и нужна специальная резиновая дорожка
иначе можно упасть расшибиться
ну вот я же предупреждала

руки за голову челюсть вперед
голову лучше спрятать если нельзя отрезать
так лучше получаются снимки
флюорография
для зонной реанимации
для камеры обреченных
в двухэтажный автобус
иммигрировавший из сити
в утиль
входи боязливо
судорожно сжимая
генитально теплые пятаки
в правительственную конюшню
кепку смяв пополам
отвергнутым лениным
вползи улыбаясь
по-скорпионьи
в музее на лавку приляг
притворись алтайской принцессой
бальзам прихлебывая из рукава
плотно набальзамированный
контролер улыбнется
и съест счастливый билет
за него особая плата
органы жизнь натура
таксист в беспокойстве
нарезает круги
новый дант сибирского ада
здесь действительно хорошо
вымороченным незрячим
закопченным пассивным
с флагом в беззубом рту
сцеживающим доброе
молящимся злому
двугорбый верблюд разлуки
окровавленный декабрем снегирь
выцветшее полотно трансиба
китайская речь желтый взгляд
анархия семафоров ожерелье гудков
мертвая петля гор оленья упряжка саяна
онемелый самогоновый аппарат небоскребов
пьянящий надуманной высотой
жизнь в поднебесье не наш удел
два в глубину полтора в ширину сверху камень
истинное пространство красноярского края
его натуральный ландшафт
в каждой травинке прячется человечек
в какой и по два и по три
в какой и целый барак
мертвяков мрачных сидельцев
с шутками да усмешками на заточенном острие
взять бы их в оборот
сделать из них людей
но они и без этого люди
гораздо более тех кто смотрит на них
сквозь прицел прикладов
проволоки колючки наши цветы
медведь обделается от ужаса нас увидя
это будет наш завтрак
хвойный прикус еловые зубочистки
огненный вихрь по спине охотника
чутье на погоню
повсюду враги детская аксиома
в лучшем случае недруги но такого практически не бывает
финку в сапог топорок за пояс
умеренный пояс

истреби себя истеблишмент
изведи
за соломенными дворцами
рыльца не прячь
усадьбы крайкома
на моря каменного берегу
мне всегда видится броневик революции
под вашими стенами
смерть дворцам
ева памяти
когда наконец я сподоблюсь ее увидеть

белые рыхлые ноги
в испачканном коридоре светом
осторожно выбирают поверхность
куда ступать
ищут путь в туалет
и даже этого мягкого звука
шлепка ног босых по линолеуму
не слышно из-за настырного грохота в коридоре
непрестанных гостей
проклятая эта гостинка
вопиющий узкогорлый кошмар
траншея с тысячью ответвлений
и в каждом раненые калеченые
ночной дозор в преддверии холодов
изверги затуманенного сознания
пляска колясочников
йом кипур сумасшедших
круглосуточный праздник кущей
вечную с тобой ведем войну
нелегальное чудище из азиатских сказок
жертвуя любовницами эстакадами
песнями под жгучим дождем в компании оборванных малолеток
все в жертву тебе 
дитя обветшалой бедности
окаменевший аборт
бледные рыхлые ноги
не возвращаются
они потерялись
в нелепейшем закоулке
единственной комнаты
с ними и утлый зад
лоно негодное к потреблению
королева сибирь
раненый воздух устами разлученных любимых
кровавая шутка растерянного подпольного доктора
ангел отцепивший крылья вместе с одеждой
почерневший за миг в копоти пекарен этого мира
булочка из опавших листьев
забеременевшая разочарованием опара
долгий путь мимо кактусов
привел тебя в лабиринт отечественных потерь
и забыл тебя здесь
я забыл
тебя
здесь
и больше
за
тобой
не
приду 

по мосту белесому от тумана
движется расплывчатый велосипедист
это задачка из математического учебника
а навстречу ему с той же скоростью и с тем же размытым контуром
движется архитектор моста
что же произойдет
если они все-таки встретятся
если им суждено
предначертано
но суждено предначертано
не математические категории
и велосипедист исчезает
врастая в седло
собственного велосипеда
а архитектор глядится в воду
и растворяется в ней
соляным кубиком
под грузом железобетонной ответственности

нету романтики только подвал
только черника в поселке плодово-ягодный
в мраморных ведрах алые кисти хозяек
как алые кисти рябин
здесь где-то медведь поблизости
видели ходит бродит
пугает дворняг коровку хотел задрать
пужанули ружьем но не ушел далеко это точно
естественно не ушел в очереди за пивом вон он сутулый
косит под человека

паника от гостей из столицы
волнами словно цунами
столы цветы сурикаты
какие еще сурикаты может цукаты или цитаты
скатерти девочки наготове
самые лучшие улыбки одни потянут не на одну тыщонку
а вот и автобус конечно элитный конечно втридорога
нет мерседесы к нам не поступали поэтому только шкода что тоже неплохо
а галстук кто галстук повяжет у меня некрасивый узел
как тебе моя челка ничего правда это в салоне на мира там где раньше фея была
ну фея не помнишь напротив педики собирались
и что мы так правда беспокоимся по поводу этих гостей
к ним если заедешь ни здрасьте ни завтрака ни обеда ни встретят по-человечески ничего
от них не дождешься и нам надо так поступать
но они же столичные брось валять дурака сегодня нужно быть раскованной и веселой жаль никто английским из нас не владеет не та подготовка а английский-то им зачем так произ-вести впечатление они все уж давно более-менее говорят может и не по-английски а так какой никакой пиджин но мы и на это не тянем а вон уже их вертолет вот-вот прямо на го-лову нам приземлится похоже что это лебедь черный прибыл к нам с того света ой катя катя боюсь боюсь в ад он нас с тобой заберет в самый натуральный кромешный всамде-лишный юбку сзади оправь прядочку подбери кланяйся кланяйся дура милости просим в дом дорогие гости дорогие наши покойники

я нежный
я не
к тебе иду
поземкою необычной
вертлявой
головой биясь о донышко вытрезвителя
местный пропащий веничка
за ноги тянут крахмальные бугаи
щеки залихватскими помидорами
грабежного алкоголя
освещают аквариум
копеечных лиц
паноптикум тьмы
волхвы радиации
тусклый шаманский заговор
книга мертвых эвенков
так ли скажи алитет
мы уходим в подземный мир
и это более вдохновенно и правдоподобно
чем глупые христианские небеса
нет никаких небес
застывшие голубые слезы
камень обманка
ложный съедобный гриб
тычемся в ножку
шляпочку надеваем
и кривляемся недотрогами
в страхе от большого пути
немеем от гула
уже ушедших под землю
в землю
в вечное промерзание
в градус радиации невозможных
зашкаливающих степеней
сибирь однажды уже была причиной
гибели земной жизни
сибирь это меткий стрелок
невинный стрелок
ибо бьет не целясь
лупит без злобы
так детей и надо наказывать
палкой с кровью но в сердце великая тишь
тишь как обычно
шагая по островам плачется потерянный хануман
печальная
сорвавшаяся с цепи обезьяна

пространства
кручи и груды гор
домишки омываемые волнами
красноярского моря
кусучие осетров хвосты
красное соленое мясо рыбьего в пелене рассвета
древние ящеры скалятся уступами зыбких гор
и крик погибшего саночника
скорбным аэролитом
наседает на голову
шлемом песцовым
выдрой расхлябанной томной выпью
в сторожке спрятавшийся последний старик
все прочие молодежь
сабли гнут рыла жарят
в огнетленном соусе в золотой золе
удочки заграбастали требовательным взглядом
смерть глубинам гибель речным богам
спрятанного старика удалью скоморошьей ощипывают и пугают
визг и треск скрип и гам
биндюжья тоска по вспоротому днищу лодчонки
мечется утекает
и хава нагила и едерлези со свечками по воде
и тайная любовь за сосной на трепещущих дышащих иглах
смена горьких пейзажей
одышливый бег
вверх и вниз по уклончивой крутизне
ватной почве
только этот простор
заставит отшельника говорить
разгильдяя умолкнуть
певца раздольного телевизора
захлебнуться
только эта
качливая круч качель
закинет созерцателя отпетого к небесам
выбирайся оттуда уж как придется
черной щербою старик
осветив избенку
в чайник собственной головы
загрузив игл отвар
прошлого лен мнет
шелк пускает на варежки
в желтых следах марала
высматривает следы собственной жизни
горькой как осенняя полынья
смертельной как коварная прорубь

вряд ли кто-то здесь жив вряд ли есть души еще в селе
и на карте оно обозначено как необжитое неживое брошенное разве можно живое бросить жизнь уходит от смерти бежит ее утекает обретает себя в движении а смерти роль оста-ваться пришлых пугать класть заклятья ржавые кисти оград словно кисти усопших вы-ползших расцветить природу черный ангел над каждым алюминиевым захоронением скрежет любовный в тоске по объятиям гнилые жаркие полыхающие дома скрип жалост-ливый дверей за которыми скатерти самобранки с тухлыми самоварами яйцами золотыми деда василия бабки аксиньи глиняные сосцы каменные оглобли описание книги мертвых предбанник геенны огненной раковых опухолей изумрудный ларец десять бульдозеров за-гони экскаваторы мощь свербящая черный дизель выровняй все с пустыней к дьяволу оте-ческие гробы мы их не любим они занимают место драгоценную площадь метры квадрат-ные нефтеносные в мусор все преврати сваи забей плодоносящий участок сделай вытвори рык техники стройной увековечь слышишь словно мамонтов стадо из мрака времен вос-кресло
только призрак
неупокоенных
сторожит у входа
экскаваторщиков пугает
на болотной тропе вечерней
в землю падает ясоновым воином
перемалывается челюстьми прогресса
и снова встает невредимый
мертвый давно
ждет расплаты
ответа
отмщения

ненцы энцы нганасаны селькупы
эвенки нанайцы эвены ульчи
негидальцы нивхи ительмены
долганы схакастары карагасы
тофалары кумандинцы телеуты
дюканы немцы татары
белорусы украинцы русские
умерли

ветер севера
ноет словно свербит у него мозоль
землею натер ножку древняя легенда таймыра
больно по льду да горам ступать
человечишек как мышей пугать
длинный пушистый кот севера
падает в темноту самолет
рабочих смена в шахту идет
охранник курит не устает
но все же замертво падает
и лоб медвежий как девушки любимой коленка
и зубий хомут во рту цепь опасностей
оленья тропа хмель рогов
завтра уходим со стойбища к новым рекам
обвязавшим плечи наши тесьмой
привязанности и упадка
самоубийственной петлей родины
проклятьем знакомой земли
погибать за которую едешь в афганистан
жить за которую уходишь под землю

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.