Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 29 (бумажный)» Поэзия» Человек встает на великий путь (подборка стихов)

Человек встает на великий путь (подборка стихов)

Мухачев Дмитрий 

Дмитрий МУХАЧЁВ ► ЧЕЛОВЕК ВСТАЕТ НА ВЕЛИКИЙ ПУТЬ (подборка стихов) 


● ● ● ● ●

В этой жуткой трещине
исчезает без следа
абсолютно все:

ржавые волчки
нелепая пластмассовая утка со старой дачи
синие ранцы первоклассников
картриджи для игровой приставки
экспонаты из кабинета биологии
огромная кепка, сбитая с головы полудурка
выпускные наряды, испачканные вином
любовные письма на листах в клеточку
высохшая трава с бабушкиной могилы
тетради с лекциями по КСЕ  
пустые бутылки
затрепанные зачетки
дипломы бакалавров
трудовые книжки

Но все-таки
несмотря ни на что
продолжают ходить упорные слухи
что однажды появится кто-то
способный ее замазать.


АЛКОГОЛЬ

в городе Алкоголь
не так-то много ночных фонарей
узбеки по ночам
не ругаются а всхлипывают
ропот деревьев в парках
женщины с раздраженными лицами
стремящиеся к вокзалу
(надо избавляться от пейзажей,
захламляющих голову,
не остается места
для памяти и полезных навыков:
как писать тексты арматурщикам
беседовать со священниками
и тому подобных
болевых приемов выживания)
 

будет тебе закат
разорвет на куски эйфория
загипнотизирует собеседник
в знавшей лучшие годы куртке
служил в артиллерии
когда умер Брежнев
нынче охранник обувного магазина
муж-подкаблучник
искатель истины в «Беломоре»
все время охота узнать
отражается ли он в зеркалах

город Алкоголь
славится своими скверами
на всю страну
особенно одним
дети там не пропадают
они просто в него не заходят

зато там сотни птиц
никто не знает откуда они берутся
сидят на ветвях огромными стаями
и без конца поют:
«цветы напоминают о солнце»
«третья мировая не за горами»
«твой сын станет ремонтировать банкоматы»
«девочка, с которой ты целовался, вышла замуж за мента»
«твой отец спился»
«твой брат спился»
«твой лучший друг спился»
«твой преподаватель спился»
«твой сосед, одалживавший велик,
тоже спился
и мечется теперь в диспансере на простыне»

я выхожу на шоссе 
поднимаю правую руку
мимо меня идут лесовозы
красота
наконец-то оставлю за спиной
возвышения и падения
города Алкоголь



● ● ● ● ●

Я знаю хаос.
Например, однажды
двое попутчиков в купе, краснолицых бизнесменов,
разделавшись со своим самогоном,
заявили мне, что Бог еврей, а земля бессмысленна,
после чего, разумеется, стали вести себя агрессивно.
Я как-то тогда отмазался,
но рука куратора и кукловода
отчетливо чувствовалась.

Или еще вот,
сколько-то лет назад
один знакомый малолетний кретин,
съев три пакета мускатного ореха,
смотрел по телевизору падение башен
Всемирного Торгового Центра.
Ему это казалось масштабным шоу,
какие там мамы, сестры, любимые,
что за байда вообще.

А другой попавший в веселые жернова
не был в состоянии решить ни одной задачи по алгебре,
регулярно заговаривал о Бодлере
с девочками в черной поддельной коже,
искренне удивлялся последствиям.
Даже не пытался понять,
в какое время живет,
подозревал потом у себя синдром Аспергера.
Трудно сказать,
что все изменилось к лучшему.
Здесь тоже не обошлось
без поганого короля.

Я знаю хаос,
но теперь я знаю еще и тебя.
Все, что выше, обычно рассказывают,
чтобы затащить в койку,
но здесь совсем не тот случай.

Просто ты лучше меня во всем:
добрая, талантливая, порядочная,
строгая, справедливая.

Проходи, возьми тапки,
вот чай, вот мед.


● ● ● ● ●

Перед тем как выйти из дома,
надо три минуты потоптаться в прихожей,
сделать несколько суетливых движений расческой,
проверить карманы:
сигареты, сотовый, ключи с брелком в виде слоника.
Посмотреться в зеркало – 
вдруг в нем что-то изменилось к лучшему,
ретривера, например, показывают
или Бориса Гребенщикова.

Вообще-то, никогда нельзя с уверенностью сказать,
что ждет за порогом.
Выйдешь, ничего не подозревая, – а там
ну, допустим, война.
Довольно банальная фантазия
для нынешних страшных времен.
Кидание понтов перед лицом смерти,

письма всем, кто остался ждать,
гранатометы, окуляры, изуродованные конечности,
и ты тут такой
с белым пакетиком.

Впрочем, война – это предсказуемо.
Лучше так: выйдешь – а там Куба,
люди пьют тростник, закусывая сигарами,
гуляет в аллее бородатый Фидель
(работающий на батарейках).
Местная страсть для тебя 
необходима, как воздух,
сколько лет ты обходишься без нее.
На берегу океана
два смуглых тела стали одним существом,
и ты тут такой
с белым пакетиком.

Ладно.
Выйдешь – а там Марс.
Существа с приплюснутыми головами
давно уже изобрели
таблетки от тоски по детству,
вакцину от страха старости,
лейкопластырь для сердечных ран
и много всего другого.
Вот летят они грациозно,
помогая себе хвостами,
и ты тут такой
с белым пакетиком.

Перед тем как выйти из дома,
признайся себе во всем сам
и немного поразмышляй,
какую именно часть тела ты бы отдал,
чтоб за порогом
появилось что-нибудь новое.


● ● ● ● ●

Человек встает на великий путь,
у него в башке голубая муть,
расшалился друг дорогой – гастрит,
а чувак все радуется, острит.

Ничего приятного там не ждет:
марафон убийственный под дождем,
сумасшедший с бритвою поутру
говорит «Урод, в порошок сотру!»

Я видал, как герыч губил детей,
как улучшил Моцарта наш квартет,
а сейчас на это хочу взглянуть:
человек встает на великий путь.


● ● ● ● ●

Вопиющий в Пустыне 
по сути – нормальный пацан, 
увлеченно читает фантастов, 
уткнувшись в планшет, 
вечерами станком 
зачищает поверхность лица, 
мизантропии и нарциссизма 
не будет и нет. 

Но дорога домой 
мимо рельсов под снежной крупой 
батальоны вопросов 
заставит дышать в голове, 
станут гады палить 
друг по другу 
и гибнуть толпой – 
ни один не способен 
найти себе дельный ответ. 

А в квартире всегда 
заседает нервический брат, 
доходящий до самых глубин, 
поглощающий плов, 
из экрана на кухню 
не явится Шуб-Ниггурат 
и грозой полоумной 
не вмажет по стеклам любовь. 

Есть варан-проводник 
в бесконечных ужасных песках, 
получивший от солнца 
святую способность все знать, 
вот к нему – за ответами, 
чтоб не загрызла тоска, 
чтобы быть подготовленным, 
если наступит весна. 

Прошагай по пустыне, 
ее миражи изучи, 
повстречайся с жарой, 
очищающей тело и дух. 
Слышишь, там, за ангарами 
странное что-то звучит, 
алкоголики в туфлях 
уже обращаются в слух.



● ● ● ● ●

Скоро зверь придет 
из-за леса, 
всех судить, 
принимать парады. 
Будь готов страдать, автослесарь, 

адвокат, запасайся ядом. 
Площадь Киевского вокзала 
атакует под вечер вьюга, 
и умывшись с утра слезами, 
люди станут губить друг друга. 

Я не очень боюсь зверушку, 
мы же с ней из одной команды. 
Вслух гордиться этим не нужно – 
удалят, как больные гланды. 
Ледяная пора настала. 
Протяни мне свои ладони – 
я укрою тебя одеялом, 
расскажу про птиц в Барселоне.

 
● ● ● ● ●

Здравствуй, воля, ко мне ты вернулась,
будем хлам выгребать из углов,
километры наматывать улиц,
миллионы прочитывать слов.

Вспышка света, глоток кислорода,
гимн, звучащий в немой тишине.
В мексиканском костюме свобода
вдруг явилась уставшему мне.

Изучают мои вертолеты
дислокации глупых врагов,
и отряд отдохнувшей пехоты
по репьям пробираться готов.

Не из пресных статеек газетных,
а из первых, товарищи, рук
все узнают, чей бог милосердней
и охотней простит всех вокруг.



● ● ● ● ●

Вновь вооружившись простотой,
у истоков нового столетья
Родина воюет с пустотой.
Я не знаю, за кого болеть мне.

Там у них реально Сталинград,
рекогносцировки, шифрограммы,
и когда в прицел попался гад,
значит, будет плакать чья-то мама.

Через год заполонят перрон
девушки в простых дешевых платьях.
Я сижу, смотрю на телефон.
Крайне плодотворное занятье.


● ● ● ● ●

Июньское солнце выходит в зенит, 
не может оно по-другому. 
Я Марвин Химейер, мотор мой звенит. 
Смерть вашему дому. 

Возьметесь стрелять – попадете впросак, 
бездушные серые крысы. 
Борис Белокуров про это писал, 
но я-то хитрей Бориса. 

До чертиков черных достала меня 
терпилы согбенная поза. 
Веду под уздцы боевого коня 
по кличке «бронебульдозер». 

Родной карабин, поворотный отвал, 
гранаты, броня на кабине. 
О, завтра случится большой карнавал, 
спасайте своих любимых. 

Вот ночь перед битвой, я в небо смотрю, 
в лицо сатану посылаю. 
Я вскоре такое с тобой сотворю, 
что ты захлебнешься лаем. 

Ты – выродок с вечно измазанным ртом. 
Не чахнет вражда между нами. 
Ты создал чиновников, копов, бетон, 
а я – ветеран Вьетнама. 

Страшнейшего гада на этой земле 
раздавит стальная машина. 
Я Марвин Химера, я призрак во мгле, 
победой над злом одержимый. 

Уставшие дети ложатся в кровать – 
растет офигенная смена. 
Есть время смеяться, а есть – воевать, 
и мы это не изменим.


● ● ● ● ●

Джим Моррисон – коньковский алконавт 
за Балтикой пошел в холодный полдень. 
Куда-то несся бежевый ниссан, 
как будто от фашистов удирая. 
А тут ворона села на асфальт, 
ударила в него гигантским клювом, 
позеленели резко небеса, 
исчезли одуванчики и клены. 

И сразу Калифорния кругом! 
Ликер, текила, кислота и девки. 
Но это возвращение домой 
само пьянит, подкидывает, штырит. 

По всей земле гудят колокола, 
а Джим заходит в студию с бутылкой, 
берет рукой привычный микрофон 
и баритоном Бога оглушает. 

А есть на свете Барнаул, и я 
имел неосторожность в нем родиться. 
Профессор В. Десятов, сверх-мудрец, 
там обучает запятые ставить. 
Нелетная погода круглый год, 
вокзалы заблокированы напрочь 
и телепорт разобран по частям 
заочниками местного сельхоза. 

Передо мною темный дикий лес. 
В нем сотни партизан, толпа драконов. 
Все страхи, что терзали по ночам, 
теперь имеют плоть и кровь, вот так вот. 
Шагай вперед по листьям и дерьму, 
о камни вековые спотыкаясь. 
Там, говорят, в конце дадут матрас 
и будет сон твой сладок и спокоен



● ● ● ● ●

Закрываются рестораны,
за забором собачий вой.
Ночь июньская, как ни странно,
это время боев с собой.

Полегли два полка отборных,
догорает секретный штаб.
Радость мощная для упорных,
злое горе тому, кто слаб.

А противник хитер, опасен,
знает слабые все места,
сердцем черен и ликом красен,
он серьезно меня достал.

Кровь усталая на пол каплет,
тело ноет от разных ран:
я его одолею, папа,
я убью его на фиг, мам…  



 
● ● ● ● ●

Старая музыка зазвучала в ушах,
и я провалился по горло в лето,
теперь не факт,
что сумею выбраться без потерь.
На горизонте замаячили приключения,
опять-таки неизвестно, к чему они приведут,
но надо запастись молитвословом,
влажными салфетками,
прочными сапогами.

По-разному действует старая музыка.
Одни вспоминают первую девочку
уже без колготок,
перепуганную, на диване.
Ощущение страшной неловкости
сглаживает подступающий вечер,
поглощающий страшные девятиэтажные здания,
на фоне которых любая любовь
кажется чем-то курьезным 
и совсем необязательным.
Другим вспоминаются первые похороны.
Дедушка нормально умещался в гробу,
но было видно,
как сильно он устал от жизни.
Чтобы как-то нейтрализовать страх,
мы с родственником наелись опиоидных анальгетиков
и потом, в столовой, построенной еще при Брежневе,
куриный суп не лез в рот.
Смерть – крайне неаппетитная штука.
А к третьим просто приходят слова,
стеклянные, хрустальные, изумрудные,
оранжевые, фиолетовые, золотые. 
С их помощью очень удобно
вручать вам свое горе,
ленточкой перевязанное,
и ждать благодарностей.
Собрать бы суперотряд
из горячих голов, многое повидавших парней, 
афганцев там, полицейских,
поэтов, ядерных физиков,
снарядиться как следует,
да и выяснить,
где живет эта старая музыка,
в чем ее истинные цели и задачи,
кто куратор ее проектов,
собирается ли она прекращать.
У нас ведь и без нее
жизнь не то, чтобы сахар,
как бы даже и наоборот.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи:  6
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.