Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Ефимыч (рассказ)

Сапрыкина Татьяна 

ЕФИМЫЧ

 

Я Сема Чумаков, мне 9 лет. В четверг после обеда я решил, что мне позарез нужен бог.

Я внимательно изучил, какие бывают боги, и мне ни один не подошел.

Поэтому я решил назначить своего собственного.

Главное, что меня не устраивало в уже существующих богах – это то, что их нельзя потрогать. Подергать за штанину, скажем, погладить по руке. Какой же это бог, если он на небе? А если я потерял тетрадь, порвал шнурок? К кому мне обратиться? К картинке? Нет уж, спасибо. Это как-то несерьезно.

И еще мне не понравилось, что боги все общие, а я хотел своего, единственного. Только для меня одного. Тогда и у него хлопот будет меньше, и мне пользы больше.

Я долго думал, кого бы мне избрать в боги.

Мне нужен был человек деловой, ответственный, но вместе с тем простой и для меня понятный. Он должен быть доволен собой и своей жизнью. Спасибо, всяких там страданий мне не надо.

Я перебрал всех своих знакомых, но ни один из них, как выяснилось, в мои боги не годился.

Поздно вечером, когда я чистил зубы, мне вдруг вспомнилось, как мы с мамой в прошлом году ездили в деревню, и как особенно мне понравилось доить козу бабушкиного соседа Ефимыча. Ефимыч был щуплый и лысый, но, главное, веселый – он все время смешил нас с мамой и даже приплясывал вокруг бабушки, а она на него шикала: «Отвали, старая черешня!» Я подумал, что никогда я не встречал никого симпатичнее Ефимыча, поэтому в четверг вечером я решил назначить его своим богом.

А чего, пусть.

Хотя я помнил отлично, как бабушка его за глаза называла «бабником» и «шушкариком», мне до этого дела не было.

Бог из Ефимыча должен был получиться лукавый и смешливый. Но справедливый. Надо, например, мне доедать кашу утром перед школой (это мама так считает), а я ей говорю, что мне лично Ефимыч до одиннадцати кашу есть не велит. Потому что до одиннадцати самый клев на реке. Не верите - вон, идите, с ним сами договаривайтесь! Или пнет меня под партой Серый, а я на него тут же мысленно Ефимыча напущу – с его едким табаком. И бах, у Серого двойка! При этом я представлял, как мой бог наливает стопочку и щурясь, разглядывает ее на свет. Празднует, значит, нашу с ним победу. Занавески у Ефимыча были ситцевые, в выцветший, но жизнерадостный зеленый огурчик. Это, согласитесь, тоже плюс.

Я с удовольствием про себя перечислял бесспорные достоинства моего бога.

Ефимыч живет один в небольшом деревянном доме, он делает что хочет. На работу не ходит, сидит на солнышке, играет на гармошке. Никто ему не велит утром вставать и умываться, а потом чесать через две остановки в школу. Никто ему не указ. У Ефимыча есть коза, значит, он всегда при молоке. Он ест черный хлеб, макает горбушку в чашку и ест. Красота! А зубы в этом деле совсем не главное. Ефимыч знает много всяких смешных поговорок, он все время напевает что-нибудь веселое. Любит рыбачить, он мне даже показывал, какой величины как-то поймал рыбу. От телевизора до дивана. Согласитесь, обычный человек такую рыбу ни за что не поймал бы.

Теперь, думаю, вы сами видите - Ефимыч живет как бог.

Я подумываю о том, чтобы сочинить молитву про Ефимыча и повторять ее, когда меня мама ругает за немытые руки или учительница рассказывает про правила поведения в столовой.

А дальше случилась такая история.

21 апреля я принес домой котенка. Котенка мне подарил Иваськин, он сказал, что у него еще четыре таких же точно есть, так что ему не жалко. Бабушка мне говорила, что хорошим людям надо желать хорошего, и поэтому я пожелал, чтобы у Иваськиных котята никогда не кончались.

Котенку был ровно месяц, когда я его притащил. Я запомнил этот день, чтобы знать, когда у него день рождения. Назвал я его Супчиком, потому что он был рыжий, как тыквенный суп, который мама иногда варила осенью, и который я обожал за его цвет. Супчик когда спал, все время сворачивался клубочком, как будто бы для того, чтобы его поместили ровнехонько в глубокую тарелочку.

Но когда не спал, Супчик вел себя очень бойко. Он носился по дому, повисал на шторах, забирался на комод, стаскивал со стола скатерть с чашками и даже один раз застрял между диванными подушками.

Через неделю после такой активной жизни Супчик однажды утром взял и выпал с балкона. Мы живем на 4 этаже, так что это серьезно. Я в это время прозябал в школе, где во имя Ефимыча написал контрольную по математике на тройку с плюсом. Когда я пришел домой, Супчик лежал на подстилке с открытыми глазами и не шевелился, только дышал, как насос.

Вечером мы с папой понесли Супчика на рентген, и врач сказал будничным голосом, что у нашего кота сломана лопатка и есть повреждения внутренних органов. Он велел Супчику и дальше лежать и не двигаться.

На следующий день после этого происшествия я не пошел в школу, а прямо с рюкзаком отправился на вокзал. Там я купил билет до Колывани (чтобы достать до окошка, я забрался на рюкзак). Вы скажете, что мне повезло, потому что одному ребенку ни за что не продали билет на электричку, а я скажу, что мне помогал мой личный персональный бог Ефимыч.

Я не стал заходить к бабушке, а сразу же отправился к Ефимычу. По дороге на свои карманные деньги я купил кусок колбасы – приношения богам могут быть всякими разными. Мой бог колбасу очень любил, я это еще с прошлого раза запомнил.

- Ну, перекати на другой бок, - весело поприветствовал меня дед, когда я вошел в калитку,- ты чего, в гости к бабке? Или куда? С рюкзаком, важный какой, смотрите на него!

Он сидел на скамейке под открытым пыльным окном с развевающейся занавеской, покачивая ногой в дырявом тапке, и купил свою вонючую папироску.

- Ефимыч, - попросил я его серьезно, отворяя калитку, – ты не шути, у меня к тебе дело.

И рассказал про Супчика.

- Ну, так чего, то ж кот, как ты его дома-то удержишь? - пожал плечами Ефмыч. – Вона наши кажную ночь на дискотеки ходят. Он же молодой. Все молодое мусит трепыхаться. Все шевелится.

И он задумчиво уставился в небо, где по-моему, совсем ничего интересного не было – только одно облако в форме козьей бородки.

- Хорошо бы, Ефимыч, у тебя был мобильник, - вздохнул я, болтая ногами рядом с ним на скамейке.

Но дед только фыркнул, кинул окурок под лавку и почесал лысину. А я подумал, как хорошо иметь бога, с которым можно вот так запросто посидеть на лавочке и поговорить о жизни.

До обеда мы с Ефимычем сотворили несколько действительно полезных дел: сходили на речку и проверили судки, поели колбасы с черным хлебом и молоком, спели три песни от начала до конца под гармошку. Я показал свой дневник и прописи. Ефимыч и то, и другое одобрил. Не взирая на оценки.

Потом мы пошли к бабушке, и та чуть не упала в обморок, когда меня увидела. Потом позвонила мама, они с бабушкой о чем-то поспорили, и в конце концов мы поели супа и пошли на станцию. Бабушка, волнуясь, посадила меня на электричку и договорилась с какой-то женщиной, что та за мной присмотрит.

В городе всю дорогу от вокзала до дома я молчал и обдумывал то, что на прощание услышал от Ефимыча.

Когда бабушка конвоировала меня за руку по пыльной деревенской дороге, причитая, чтобы я застегнул куртку и не шаркал ногами, я оглянулся на дом, где у забора болтался Ефимыч. Он как обычно припевал какую-то ерунду, курил, щурился от дыма и иногда кашлял. И вдруг, когда мы проходили мимо, наклонился через забор и ляпнул:

- Зарой и плюнь.

От Ефимыча слегка пахло привезенной колбасой и очень густо - принятой стопочкой.

Мама, когда меня встретила, всю дорогу молчала, и я не знал почему, я-то думал, она будет меня ругать и вслух перечислять самые страшные наказания, которые я готов был вынести во имя Ефимыча – самого беззаботного и счастливого бога на свете.

Но дома мне все стало ясно. Подстилка Супчика опустела. И я все понял. Но все равно начал плакать как маленький. Наверное, так сильно устал за этот длинный день.

- Где Супчик? Где Супчик? Куда вы его дели?

Наконец, я так замучил папу, что он сознался, что положил Супчика, когда он перестал дышать, в пластиковый мешок из-под кроссовок и вынес на помойку. Так они думали, мне будет легче – если я его не увижу. Но мне легче не стало.

Было уже почти совсем темно, когда мы с папой откопали обратно этот пакет с Супчиком среди другого мусора, чтобы положить его в коробку из-под кроссовок.

Потом мы папиной гаражной лопаткой вырыли ямку под дубом неподалеку от моей школы, где сходились и расходились одна с другой две дороги. Было уже совсем темно, и никто внимания на нас не обращал.

Сначала папа не хотел рыть.

- Его тут все равно собаки раскопают.

Он качал головой и упирался, но я его так уговаривал, что он в конце концов сдался.

Я все повторял свое и канючил, как будто мне три года, а не девять. А это большая разница. Прием был неновый, но кроме него я ничего другого придумать не мог.

- Мне так Ефимыч сказал. Мне Ефимыч сказал.

Папа сквозь зубы ворчал что-то типа «Накостылял бы я этому Ефимычу», но я на него не обиделся. Это ведь мой личный бог, а не папин.

После всего я честно поплевал на супчикову могилу три раза (так мне показалось правильнее всего).

Грязные и усталые, мы наконец пошли спать, и на следующее утро я проспал школу, а мама с папой проспали работу. Именем Ефимыча воистину творятся добрые дела.

Прошла неделя, и я сильно заскучал по Супчику. Я часто ходил к дубу проверять, как он там, и не выросло ли, например, на нужном месте дерево с новыми котами, как в сказке про Хаврошечку. Хотя если подумать, там из коровы выросла всего-навсего яблоня с обычными яблоками.

И вот однажды в воскресенье папа пришел домой из магазина подозрительно веселый. Он поставил на пол пакет с хлебом, молоком и макаронами. Куртка у него намокла от дождя и топорщилась на груди. Из-под куртки мы с мамой услышали тихое мяуканье. Папа расстегнул молнию, и на пол спрыгнул Супчик. Он немного подрос, конечно, и, кажется, одно ухо у него стало белым, а не рыжим, но ведь он проделал долгий путь, разве нет?

- Где ты это взял? – прошипела мама у меня за спиной.

- Иваськин – одними губами ответил папа, с опаской косясь на меня.

Я все слышал и видел, я не младенец. Но я знал правильный ответ.

Велик Ефимыч. Он могуч и справедлив к тем, кто в него верит.

Я прижал к себе Супчика и немедленно пошел в свою комнату сочинять молитву. Я еще не знаю, какой она у меня получится, но начинаться она должна так:

«Живи вечно в своем маленьком деревянном домишке в деревне Колывань, милосердный и счастливый бог Ефимыч. И да пребудет с тобой мобильник.»

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.