Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 114 (апрель 2017)» Поэзия» Беспорядочныиновые стихотворения (подборка стихов)

Беспорядочныиновые стихотворения (подборка стихов)

Образцов Иван 

Беспорядочныиновые стихотворения

 

***

И звоном пухнет тишина,

И дым по полю стелется,

И ночь глуха, и ночь пуста

До горизонта-дна,

Ранетками созревшими

Сентябрьских дней недели

Засыпана веранда,

Запазуха полна.

Но прошлый год и будущий

Берёза гнётся к тополю,

И шепчется, и плачется

Ему о том,

Что вьющимися сплетнями,

Что чёрными воронами

Облеплена берёза

Со всех сторон...

 

***

Чувство

 

Пресыщенный дождём проспект,

И треск взрывающихся почек,

И в стёклах брызги многоточий,

И свет, и бред.

Поэт - свидетель, были там

Зонты, как всплески междометий,

И к лицам прикасался ветер,

И по губам

Скакала судорога чувств,

Срываясь вдруг и неуместно,

Нет, так не честно, так  - нечестно -

От губ до уст!

 

***

И смотрит Бог сквозь дыры в облаках.

На небесах всё так же, как и прежде.

И здесь всё так же, и цветёт подснежник,

и время отмеряется в часах.

Валежником заброшен в землю лес,

но рвутся к небу мачтовые сосны.

Серьёзно, как и прежде, и несносно

между людей суётся мелкий бес.

Так яростно, так радостно, так громко

взрывает солнце головы и окна.

Осколки разлетаются жестоко.

Разбито сердце и платок искомкан.

Нет слёз, есть только разочарованье

в израненных исписанных страницах.

Журавль в небе, а в руках – синица,

а потому и небом горько ранит.

Я сяду в кресло и глаза закрою,

самим собой покинут и заброшен.

До времени оставшись без героя,

я птицам накрошу хрустящих крошек.

Чего же боле, ведь пройдёт и это,

останется надежды полстакана.

Наполовину пуст – читай газеты,

наполовину полон - значит пьяный.

Но после этих общих откровений,

так яростно, так радостно, так громко

взовьётся солнце новым набекренем

над пропастью моей, над горизонтом.

 

***

Холодный ветер бьётся об асфальт

и нависают травы и заборы.

Попытки угнетённость описать

похожи на старинные укоры

природе.

Неумение читать

предметы, оцифрованные Богом,

рождает неизбежную тревогу

и сумрачные мысли у порога

и видимый до крапинок асфальт.

А ветер бьёт в асфальт который год,

бессмысленно, жестоко, ради трещин.

Так бьют набаты свай, забитых в лёд,

так бьют на свете самых лучших женщин!

И так ехидно хмыкает простак,

с руками золотыми, с тягой к водке,

о том, что всё на свете просто так,

как на вокзалах взгляд с ориентировки.

И только не шевелится тростник,

спиной примёрзший к плоскости забора,

он как упрёк бессмысленности книг

и мелких войн с уставшим участковым.

 

***

Темнота между сосен,

гуденье в ушах задохнувшихся звуком -

значит нет ничего,

значит не было смысла кричать о разлуках.

Значит всё остаётся

таким же, как было вначале,

значит не было смысла

себя вспоминать на прощанье.

Своего серебра

даже больше чем нужно, чем лун отражений

на поверхности рек,

на стакане воды, на полу, в завершенье.

И когда танцевал мотылёк

по прохладности матовой лампы,

ты себя точно так же

не мог отыскать в освещении рампы.

Это лето прошло

полуночным дождём, послесловьем, подстрочно,

это уличной сырость стены,

это звёзды, как точки.

И опять ты один на один

с отраженьем в пластмассовой раме,

уставая, проводишь рукой по щеке,

вспоминая о раннем:

а была ли нужда

календарь отрывать, запасаясь бумагой,

если вышел глагол

движением вспять, убегающим знаком,

если даты родных

остаются в тебе, прибавляя затмений,

если даже лучи

убегают назад без надежд к воскресенью.

и тогда для тебя

петь о собственных днях в неименье другого

будет лучше прохладной

любви в фонарях мотылька золотого.

 

***

И рассекает снежные поля

Стволами тополиных просек.

Так плугом вьюжная земля

Разрезана от декабря

До февраля

От поздней осени.

И каждый ствол бросает в борозду

Синеющую тень, врастая в поле.

И зимней смерти не преодолеть

Всем, что безмолвное, что ледяное.

И только корни спят невечным сном,

И помнят треск ломающихся почек.

Так жизнь, она намного больше,

Она - со всех сторон.

 

***

Даже эти газеты, что криво прилипли к стёклам,

в меня упираются взглядами фотографий

блёклых от времени, из типографий блёклых,

из какой-то страны, где блёклые типографии.

Из страны, что снежинки множит, обычно в стиле

барокко, больше с оттенками голубого,

если же вечер, то больше оттенков синего

на крыльце подъезда, где не было домофона.

Только это не повод вокруг разводить мистерии,

ведь отдельная память не стоит обычно яйца,

выеденного из сердца самой материи,

той, у которой портной не найдёт конца.

Как "тебя не люблю" залегло навсегда за прошлым,

как за дверью шкафа висит знакомый скелет -

бесконечен снег и стены пропахшие кошками,

бесконечны окна с изображеньем газет.

Но глядишь и видишь там, за стеклянной рамой

зеленеют кусты обычной белой сирени,

там бывает вечер заполнен густым туманом,

а ночами луна бывает на самом деле

очень похожа на блин с деревенским маслом.

Стрекотание доходит до апогея

жизни цикад. Простынь поверх матраса

белее тебя на ней, снега белее.

Что тогда уповать на отдельно взятое прошлое,

да и кем оно взято отдельно - самим собой,

что отдельно сидит и помнит соседских кошек,

из той самой страны, из какой-то, но всё же той.

 

***

И этот век - разрушенный стабильно -

Страстей дешёвых, жадных новостей.

Мы в ящиках экранных говорили

И хоронили в ящиках друзей.

Поэзии распятые объятья -

Никто не свят, никто не виноват.

Билет членский, паспорт лаурятий

И депутатский письменный мандат.

Но бабочка спрягается до птицы -

Траве покой, действительно, лишь снится,

А наш покой звенит, как тишина.

И мы листали чистые страницы,

Отечеством дыша, из-за границы

И рушилась великая страна.

 

***

Но так и есть, о, Господи, вот так -

Играет музыка - безвидна и пуста,

В кустах скребётся желторотый птюч.

Не смерти, Боже, жизни я боюсь.

 

И падают с листа пылинки света,

Осколки лета, августовских гроз,

Куплет о том, о сём, гербарий поз

Сухих и ломких яблоневых веток.

 

И старый Бакс залает на закат,

Уткнётся мордой в розово-лиловый

Разбухший шар, и мир качнётся снова,

И слово - свет,

И снова - темнота.

 

***

Отечественное

Захару Прилепину

Ямы-колдобины, полуовраги,

Полулюдей - фонарей в горизонте

Вспомните - вы на дороге, на фронте,

Стыдно за стадно? Раскайтесь и вспомните!

Наших дедов, праотцов - наше прошлое

Больше любого из нас, откровеннее.

Идолы, Господи, были отброшены.

Стали ли скрепами, стали ли звеньями?

Так расплескалось, что запросто выплеснуть

Воду с младенцем и прошлое с будущим.

Выпито рюмками, выглото кружками.

Были внутри раны, стали снаружи!

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.