Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 115 (ноябрь 2017)» Поэзия» Необычайное происшествие с Маяковским на Триумфальной площади

Необычайное происшествие с Маяковским на Триумфальной площади

Котов Леонид 

Необычайное происшествие с Маяковским на Триумфальной площади
(поэма)


Из бронзы,

             корчась

                          и рвясь наружу,

Владимир Владимыч

             шагнул с пьедестала.

— А ну-ка, люди!

             Давай, показывай,

                          какою теперь

                                       моя Родина стала?

Да, кстати,

             год какой тут теперь у вас?

Сколько в бронзе

             стоял я немой?

Как тут

             рабоче-крестьянский класс?

Ведите меня,

             полюбуюсь Москвой.

Видит, густеет толпа ротозеев,

             рты пораззявили:

                          "Дядя, ты кто?"

— Я — Маяковский!

             А вы, что за фрукты?

                          И кто тот жирный,

                                       глядит из авто?

Похож на буржуя,

             таких я видывал,

                          когда в Америку свершал вояж.

Но здесь,

             у нас,

                          и такое чучело!

Куда же смотрит рабочий класс?

— Ха! Маяковский!

             Видал в музее,

                          он застрелился,

             ты чё несёшь?

— Да, застрелился.

             Но видишь — ожил.

                          Так что же,

                                       помнит меня молодёжь?

— Кто-то и помнит.

             Да только зря вы,

                          все там делали советскую власть.

Нынче в России опять буржуи,

             и рябчиков снова кушают всласть.

А класса рабоче-крестьянского нету,

             заводы в развале,

                          в бурьяне земля.

Партию вашу сжили со свету…

             Кровушку вы проливали зазря.

Другой продолжил, первому вторя:

— Вспять потекла тут у нас История.

"Серпы и Молоты" сгнили в болоте,

Там же "Знамёна Борьбы и Труда".

Снова Двуглавый Орёл в почёте.

Сброшена им с пьедестала Звезда.

Нынче тут вновь Капитал у власти,

Да и страны уж той больше нет,

Союз Советский порвали на части,

Про коммунизм, говорят,— это бред.

Ленин теперь не вождь, не гений,

А если и гений, то очень злой.

Хотят его вынести из мавзолея,

Но кое-кто за него горой.

Крик из толпы:

             — Всё, как есть на духу!

Дедов дела размололи в труху.

Мразь поглотила "Весну человечества",

Мачехой стало нам наше Отечество.

Поэт нахмурился. Верить ли на слово?

Вздулись от ярости желваки.

— Не удержали знамени красного?

Куда же смотрели большевики?

— Куда смотрели? Как хапнуть поболе,

Да и смотаться в буржуйский рай.

Им слуг народа наскучили роли,

И покатилась страна в раздрай.

Тут обратился старик к поэту,

С виду понятно — интеллигент:

— Скажите, в вашей поэме "Про это"

Меня интересует такой момент…

Его оттеснило волною тяжкой,

Толпа нарастала, как снежный ком.

Вот кто-то к поэту тянется с фляжкой,

Другой угощает его пирожком.

 

Их оттирает солидный дядя,

Берёт поэта под локоток,

И говорит, в глаза ему глядя,

Чеканя слова, видать — педагог:

— Воскресли, Владимир Владимыч, вы зря.

Давно уж угасла Советов заря.

Власть с капиталом, как с братом, сроднилась.

Гневом поэта лицо исказилось.

А тот продолжал:

— Пока были в скульптуре,

Вы — гений в поэзии, в русской культуре.

А если заявитесь к власти с упрёками,

Кончится дело тюремными сроками.

Или, быть может, отправят в дурдом.

Нынче походит страна на содом.

Скажут, мол, чудик какой-то свихнулся…

Поэт оттолкнул его, зло чертыхнулся,

В гневе поднял над собой кулачища

И загремел над толпой голосище:

— Граждане!

             Слушайте!

                          Я — Маяковский!

Сбежал из Ада,

Сломав замки.

Уж очень, признаюсь, узнать было надо -

Чего тут добились большевики.

 

И вот, я здесь.

             И что я слышу!?

Дух большевистский поник и угас.

Вновь капитал к вам пролез под крышу.

Забит, рассеян рабочий класс.

 

Мы

         ради вас

                          надрывали жилы,

В холоде,

             в голоде,

                          в страшной нужде.

 

Многих безвременно скрыли могилы.

Но возрождалась Россия в труде.

 

Фабрики строили,

                           шахты,

                                       заводы,

Школы,

             театры…

                          Пахали поля…

В братство республик сплотили народы,

В небе летали,

             ходили в моря…

 

Крепла

             и славилась

                          в битвах веков,

Красная

             Армия

                         большевиков! (1)

 

И что же я вижу?

             В России буржуи!

Враг торжествует,

             в разоре страна.

В Тартар вернусь я,

             что расскажу им?

Мне не поверит и сам Сатана.

 

Много мы там меж собою гадали

Строят ещё коммунизм, иль готов?

Но, что вы предков идеи предали,

Как расскажу? Скажут: Ты не здоров.

 

Меня вы на памятник тут водрузили.

Нашу отчизну, мол, пел поэт.

Слова мои тут вон отобразили.

Но той, что воспел я, Отчизны нет.

 

Я, как весну человечества,

Рождённую в трудах и бою,

Славил моё Отечество,

Республику мою.         (2)

 

Мы рушили тысячелетнее «Прежде», 

Мы пересматривали миров основы, (3)

Мы возлагали на вас надежды,         

А вы буржуинство творите снова…

 

Выньте, гулящие, руки из брюк —

Камень берите, нож или бомбу,

а если у которого нету рук —

пришел чтоб и бился лбом бы! (4)

Вдруг заметил — волнения в лицах,

Оглянулся — видит авто "ПОЛИЦИЯ".

Двое вышли, в толпе продираются.

Кто оратор, понять стараются.

 

Подошли.

             — Гражданин, предъяви документ.

Перст указующий вперил поэт

На искорёженный монумент.

— Вот он, другого пока, что нету.

Да и к чему документ поэту?

Я Маяковский,

             а вы — полиция?

Значит,

             при власти вы холуи,

Сила в дубинке,

             в глазах — амбиция,

Сытые ряхи,

             ну, впрямь, бугаи.

Наглости этакой не ожидавшие,

Стражи порядка на миг стушевались.

Люди в толпе, сей сюжет наблюдавшие,

Прочь от греха потихоньку смывались.

 

Я лишь попятился за пьедестал,

И всё дальнейшее словно впитал.

 

Выйдя из краткого оцепенения,

Преодолел полицейский смущение:

— Ну, Маяковский, давай свои рученьки,

Надень-ка, сержант, на него наручники.

Пока не бывало у нас маяковских,

Там разберутся, ты из каковских.

— Мне кандалы! Ах ты, гнида буржуйская,

Мразь, паразит, подлипала холуйская.

В ярости страшен живой был поэт,

А на ожившего удержу нет.

 

Вырвал наручники у полицая

И по мордам, железякой бряцая:

— Я тебе этого, мразь, не прощу,

В Ад за собою тебя потащу.

Грохнулся наземь израненный страж.

Надо бандита, вошедшего в раж,

Остановить и спасать командира

(Вспомнил напарник о чести мундира).

 

Только к бандиту тут как подступиться?

В драку напарник ввязаться боится,

Силе преграда одна — пистолет.

Выстрел раздался и… 

              рухнул поэт.

 

Тут уж и те, кто смотрел издаля,-

Все растворились…

 

             Разверзлась земля,

Щупальца чёрные тенью мелькнули,

В Тартар развёрстый два тела слизнули.

Ноги стрелявшего вдруг подкосились,

Но перед ним створки плавно закрылись.

 

Что было дальше — всё словно в тумане,

Дома очнулся,— лежу на диване.

Рядом жена, оба сына и дочка:

— Папа, нам тяжкая выпала ночка.

Ты, как безумный, по дому метался,

Всех разбудил, на кого-то ругался.

"Эй, — ты кричал, — убери пистолет!

Это и впрямь, настоящий поэт!"

 

Что же случилось? Какая беда?

Где пропадал ты? Ходил ты куда?

Я рассказал им, как вам, весь сюжет.

Только они мне смеются в ответ:

— "Новости", папа, уж всё рассказали.

Памятник два хулигана сломали,

Впрочем, уже их арестовали.

А “Маяковский” твой пойман,

                          — с трудом,

Дрался, кусался;

             отправлен в дурдом.

Так что, папуля, людей не смеши,

Впрочем, про это стишок напиши.

Что тут ответить, коль, в нашей семье

Верят вещаниям больше, чем мне.

 

Люди! Поверьте, хоть вы в мой рассказ,

Я, как свидетель, поведал для вас

Чистую правду.

Глаза лишь закрою

Тартар разверстый опять предо мною…

С ужасом вижу я щупальце это,

Что увлекло в преисподню поэта.


Май 2013 - Ноябрь 2015


В поэме использованы фрагменты из произведений Маяковского:

(1) Маяковский, "Десятилетняя песня"

(2) несколько изменённые строки из поэмы Маяковского "Хорошо"

(3) несколько изменённые строки из стихотворения Маяковского "Революция"

(4) Маяковский, "Облако в штанах"

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.