Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 25 (ноябрь 2005)» Для умных» Насилие (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Насилие (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Кудряшов Иван 

Насилие – это плохо, убеждает меня система воспитания и образования, насилие – это антигуманно – вторит им современная массовая культура. Насилие мифологизируется ужасными картинками холокоста и мировых войн через экраны ТВ. Но я им не верю – почему это так, если оно есть? Почему я как человек знаю что такое насилие не понаслышке, но при этом не могу осмыслить эту тему открыто, т.к. она табуирована извне?

Современный гуманизм – это, конечно же, миф, призванный оправдывать любое действие власть имущих. И что касается темы насилия, - то несложно заметить, что идеал нацеленный на человека в любой форме отрицает чисто человеческий феномен – насилие (природе свойственна жестокость, но не насилие, причем для животных это всегда необходимость + ко всему само понятие жестокости не вполне подходит животным, т.к. непозволительно антропоморфизирует их). Это как? Получается: Человек, конечно – это высшая ценность, но руки мы ему отрежем (а то не дай бог чего)…

Что же такое насилие и почему именно оно было вычеркнуто из гуманизма, а стало быть и из человека? Кстати, это практически единственная табуированная категория, к примеру, издавна запрещенные перверсии: слабоумие етс. – нынче под защитой идеала толерантности (сравни: христианская терпимость в первую очередь терпима к человеческой слабости и насилию).

Итак, во-первых, в культуре Насилие – это не просто акт повлекший что-то там, это символическое действие. В связи с установкой на политкорректность (современная тенденция на исключение Зла из дискурса – см. Бодрийяр «Прозрачность Зла») происходит маргинализация понятия и словоупотребления, выстраивается жесткая связь с негативными коннотациями (как то: издевательство, противоправный суд, невинная смерть етс.). Насилие – как перфомативное сообщение, жест, знак, находится под запретом, что вызывает символическую кастрацию человеческой чувственности, его телесности и как следствие определенное обеднение образа человека, упрощение до чистого рацио (именно это внушается, но в реале люди остаются мистифицированным стадом), до символической машины. С другой стороны идет легализация насилия (в кино – повышение интенсивности, как гиперкомпенсация за фактический запрет на насилие и чувственность; в масс-медиа и кино – амбивалентность в оценке насилия и опять же вытеснение насилия из сознания, связанное с запретом чувств, что порождает нечувствительность к насилию). Насилие, лишенное чувственной привязки в человеке становится симулякром - из-за этого насилие теряет свой символический характер

Насилие неудобно, оно не вписывается в буржуазное сознание среднего класса, которое ограничено логикой товарно-денежного обмена, по типу «око за око», «баш на баш». Насилие же выступает как чистая трата, оно ничего не приобретает, оно само себя истощает – часто связано с жертвой и разрушением (и в первую очередь саморазрушение). Здесь насилие имеет мифологическую природу: через подобный акт происходит экстатическое единение с миром через насилие (но сфера экстатического закрыта по причине не только запрета на насилие, но и по причине его рационализации).

Насилие – это еще и коммуникация. Коммуникация, как не только рациональный процесс, но как вообще информационное взаимодействие. Насилие – это информация, насилие – это сообщение, которое будет обязательно принято и отреагировано. Насилие можно назвать близкодействием, что имеет многоплановое воздействие на субъекта и Другого, может восприниматься и быть фактически проявлением чего угодно (весь спектр человеческих чувств и переживаний). В современности человек общается на уровне образа (чаще всего инкорпорированного ему масс-медиа), этот образ себя детерминирует образ другого и общение не выходит за рамки взаимодействия двух этих образов. Насилие в силу своей фактуальности, хотя и рождается из образов, является событием, которое невозможно игнорировать, поэтому образное взаимодействие распадается и общение происходит на более близкой дистанции, в пересечении личностных полей. Взаимодействие с Другим всегда связано с насилием (у Лакана Субъект и Другой по Гегелевской диалектике раба и господина, у Сартра два плана отношения к Другому – садизм/мазохизм). Основное сообщение насилия – утверждение бытия субъекта (а уже отсюда все остальное). По сути всякое действие, вытекающее из «Я есмь» является насилием, либо к себе, либо к другому или миру. Особенно важна, в соотнесении с мифом о насилии, здесь как раз возможность насилия по отношению к себе, что является часто условием личностного прогресса! Причем чаще всего это действие не тривиальное, это творчество, организация, оформление, борьба с материалом, это прорыв к подлинно человеческому, к границам и за границы опыта, это трансгрессия

Насилие всегда человеческое отношение и всегда адресовано к чему-то, в конечном итоге к человеку. Субъект сам по природе связан с насилием – человек как рана мира, как порез в структуре, как ответ на вопрос Другого (насилие всегда реактивно и возможно на уровне субъекта как преодоление).

Насилие - составная часть опыта чистой негативности (См. «Внутренний опыт» Батая). Насилие в этом опыте приобретает позитивные черты, в силу того, что и сам опыт негативности становится позитивен через постановку под вопрос самого себя. Насилие в этом смысле само может являться как отрицание действием, направленным против чего-либо и не утверждающим в том числе и собственной ценности. Особенно важно здесь то, что в конечном итоге насилие не приносит удовлетворения и разрешения от. В этом смысле оно не является проектом и лишено окончательности, оно протекает в субъективном времени. Насилие в этом смысле всегда есть внутренний акт и сейчас, всегда имеет предысторию, но никогда не имеет будущего! Оно то, что происходит. Не имеет и не ищет оправдания в будущем, или, что то же самое, оно всегда несет оправдание в себе самом. В отличие от «акций» оправдываемых набившими оскомину мифическими конструкциями, обещающими всеобщий рай, демократию, или еще что-нибудь этакое в грядущем. Именно поэтому часто даже не стоит пытаться выстроить однозначную причинно-следственную связь между насилием и причинами или следствиями, которые могли бы его оправдать.

Все это говорит о том, что насилие, как составная человеческая черта, не может быть удалено из гуманистического идеала человека. Более того, оно играет важную роль в осуществлении различного рода трансгрессивных состояний человека. Так или иначе, придется признать, что гуманное отношение к человеку должно включать в себя и определенное отношение к такой человеческой особенности, как насилие, причем, эта особенность не может быть воспринята однозначно негативно. Также важно то, что человек, как отдельное существо, тоже имеет право на определенные формы открытого и легитимного осуществления насилия и государство или какая-либо еще структура подавления не может претендовать на монополизацию этого права.

Коментарии

Ronephef | 28.03.18 20:10
Готовы с Вами сотрудничать Мы работаем с такими компаниями Для свизи моя почта alinapesenko@mail.ru Готовы с Вами сотрудничать Мы работаем с такими компаниями
Страницы:  1 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.