Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Вместе (рассказ)

Недыбай-дыбайло Николай 

ВМЕСТЕ

 1.

            Со мной случилась очень странная история: я выиграл в лотерею 10 тысяч долларов.  Представьте всю ярость моих не блещущих умом и талантами сослуживцев, холодное презрение шефа: так много даже и ему в одночасье не украсть. Объяснять ли им, как долго я отсчитывал от своей более чем скромной зарплаты буквально по рублю, покупал еженедельно билеты, в выходные приникал к старенькому телевизору. То есть, надеялся, и, конечно, мне было известно, что надеялся не зря. Однако срок был неясен. 

И с другой, бытовой стороны - билеты стоили по доллару каждый.  Их я купил хоть и не на десять тысяч, но на тысячу  запросто. Кто бы здесь рискнул последним, чтобы получить вдесятеро больше? То-то и оно. Я рискнул. Это и называется революция, между прочим.

            Я живу один в маленькой  «хрущевке». Балкона нет, трубы текут, стекло треснуло от новогодней ракеты, запущенной из соседнего общежития. Но, правда, квартира в самом центре города, в трех шагах от моей бывшей работы. Место довольно укромное, среди новых многоэтажек, под их сенью, но как бы в стороне, на отшибе. Подъезд тихий, теплый и даже чистый, насколько это возможно. Все потому, что населен исключительно пенсионерами. Они, против ожидания, относятся ко мне неблагосклонно. Хотя жизнь моя не подает никаких признаков, все равно что подводная лодка, залегшая на дно. И такой я ее сделал вполне сознательно – но отнюдь не исключая  всплытия (и даже веря в него!). Вот эта открытая демонстрация временности всего здешнего существования соседям и не нравится. Так что мой образ жизни, да и я сам тут почти не при чем.

С момента заселения прошел уж год.  В этой хрущевке  когда-то жила бабушка жены, умершая почти сразу после нашего брака, который длился целых 7 лет. Все это время квартира в центре нами сдавалась: неплохая прибавка к незначительным доходом. Обитали же мы в новостройках, в квартире, доставшейся мне после смерти родителей (автокатастрофа). Детей у нас не было. После вполне мирного развода я продал наследственное жилье, деньги отдал жене, получил взамен бабушкину жилплощадь. Жена собиралась уехать к родителям на Дальний Восток. Никто ее в нашем городе с тех пор не видел. Что ж, ее принадлежность к ненавидимому мною социальному, и даже духовному, разряду – не вина все же, а беда.

            Нет, меньше всего я хочу показаться «маленьким человеком». Я много читаю, хожу в кино, театр. Одеваюсь хотя и скромно, но в целом неплохо, опрятно. У меня бывают женщины, в том числе молодые и красивые (хотя по мне это не подумаешь. Я лысоват и субтилен, ношу очки с толстыми стеклами, но вот находятся те, кого это не смущает). Отношения более длительные, чем на одну-две ночи, правда, не складываются, но, как говорится, иного и не ожидалось. Женщины исчезают из моей жизни, не сказав почти ни слова. Огорчаюсь я? И да, и нет. Я их всех, вообще, делю на два разряда: тех, кто вызывает у меня поверхностный,  эротический интерес, и тех, кто способен помочь мне в моем Предназначении. Последних так немного!

             Все годы, последовавшие за окончанием института (я химик по образованию, и, думается, именно это мое призвание, но в силу внешних катастрофических обстоятельств, был вынужден работать кем-то вроде делопроизводителя, став  неплохим специалистом), мне казалось, что жизнь закрутила меня в  какую-то  неправильную сторону. Меня преследовало ощущение глобальной неудачи. Оно стало настолько привычным, что никакие перемены к худшему или к лучшему не могли его победить. Что бы ни случалось, я знал: это все не то.

К счастью, с некоторых пор у меня бывают моменты, недолгие, может быть секундные, когда я верю, что мое Предназначение исполняется, пусть и частично.  Моменты всплытия из глубины, увы, пока далеко не полного и не окончательного. Ну да я уверен, что такое знакомо каждому (хотя и не так остро, может быть, как мне). Вызвать это ощущение  самому невозможно. Нужно ждать когда придет миг Предназначения, надеяться на него!

            Что такое Предназначение? У одного современного писателя я прочитал и выписал в свой блокнотик такую фразу (я, повторю, много читаю, хотя и очень беспорядочно – достаю книги, где придется). Речь идет о мальчике-подростке: «В нем было какое-то простое и резкое отличие от всех прочих. Он надеялся, что это гений, боялся, что это безумие». Сказано блестяще – я себя с детства  ощущал именно так, качающимся на больших, страшных качелях. О том, чтобы эти качели застыли в одной, пиковой точке, я часами мечтал всегда, во все времена своей жизни.  А случившийся со мной небывалый выигрыш (несомненно, знак свыше), позволил мне ждать прихода настоящего, окончательного Предназначения,  не отвлекаясь.

Теперь каждое утро я ложился на старый диван и, глядя в потолок, перебирал некие неясные, проплывающие  то ли в реальном, то ли в мысленном пространстве радужные пятна, пытаясь прочесть в них свою судьбу. Долго ли ждать? Стоит ли надеяться всерьез?

2.

             Обычно к вечеру (речь идет об обыкновенных, пустых, без Предназначения, днях) одиночество начинало мне мешать. Тогда я шел в  ближайшее кафе, превращающееся после десяти в  маленький ночной клуб. Конечно, из разряда «для тех, кому за тридцать».  Садился в уголке с единственным за весь вечер коктейлем или бокалом пива. Слушал музыку, смотрел на людей, испытывая смутную жалость к ним.

            Причем эта жалость касалась не помятых, каких-то испуганных лиц над оплывшими телами – такие лица и тела были у всех посетителей, кроме наркоманов и малолеток. Все понятно,  они много работают, получают мало денег. Иногда, кто-то всего лишь раз в год, они надевают свои красивые, а на деле жалкие, тряпки и погружаются в сомнительный вихрь удовольствия. Тем и напуганы, что раз в год и случайно. Таков местный вариант цивилизации потребителей, боящихся называться своими именами. На Западе, кажется, не стесняются быть теми, кем они все только и могут быть. Хотя точно не знаю, сам не видел. Была у меня мысль на выигранные деньги махнуть в Европу, но я раздумал.  Здесь на большее хватит!

Настоящую жалость я испытывал к сущим мелочам. К ботинкам с длинными рифлеными носами, к шелковым расписным блузкам, к шарфикам и платочкам, которыми все они пытались прикрыться, спастись от беспощадного ночного неона. К этим черным колоннам с зеркальными вставками, к тусклому многограннику (как бы шару), весь день зря вращающемуся под потолком, но вдруг оживающему от перемежающегося света маленьких фонарей. Да, жалость, как и положено,  была особенно остра по отношению к неодушевленным предметам, которые ее не могли не принять. Которым было невозможно, отвергнув ее, обидеть меня – как поступали предметы одушевленные. Всегда, все тридцать пять лет моей жизни. Даже под угрозой уничтожения, они отвергали предложенное им. Стоило ли жалеть их?

            Эту женщину я заприметил в начале осени, но подойти решился только несколько месяцев спустя. Была она старше меня лет на пять-семь, то есть, совершенно не в моем вкусе. Тем смелее, может быть, я себя чувствовал, решившись завязать разговор.

            Она приходила всегда  часов в девять, садилась у стойки, заказывала коктейль и, как и я, проводила свое время с ним вдвоем. В два уходила, такси по телефону не вызывала, значит, идти ей было недалеко.  Сначала она была коротко пострижена, потом прическу  стала скрывать красивой косынкой. Из одежды отмечу брючный костюм в полоску, длинный жакет с накладными карманами. Иногда, зимой, она надевала к брюкам свитера разного цвета (всего четыре). Несколько раз она была в больших черных очках. Это я расценил как факт кокетства. Вместе с тем на все попытки познакомиться  с ней  хлыщеватых завсегдатаев, она отвечала отказом. Причем слова отказа бывали произнесены так, как умеют только взрослые и красивые, пусть и в прошлом, женщины.

            О нынешней ее красоте я судить не брался. Была она очень худа, с лицом скорее вертикально ориентированным, чем круглым. Кожа обтягивала высокий лоб, ярко выраженные скулы. О цвете кожи судить при здешнем освещении было решительно невозможно. Но вряд ли он был слишком здоровым при той ауре усталости, ненайденного Предназначения, которая так и витала вокруг, достигая плотности осеннего смога. Поэтому-то и приставали к ней не очень настойчиво - поэтому-то я ей заинтересовался. Я захотел помочь этой женщине (скажу вернее - человеку). Возможно, поделиться опытом выживания, всплытия. Я же и сам был таков, пока не понял кое-чего в этой жизни – пока мне не позволили понять те, кто уполномочен это делать.

3.

             Накануне вечера, когда мы с ней разговорились, произошел занятный случай. Моей будущей собеседницы в этот раз не было, поэтому я посидел в клубе меньше, чем обычно. Вышел на улицу. Был март – замечательная пора путающихся следов, перемешивающихся цветов, то есть, величайшей анонимности. Вдыхая весенний воздух, к букету которого буквально сегодня добавилась новая нота свежей, дымящейся земли, я побрел домой. И тут появился он.

            Не то, чтобы этот господин средних лет был мне вовсе неизвестен. Я не раз отмечал его присутствие то здесь, то там. Но всегда где-то на периферии внимания, на краю массовки, никогда в луче света. И вот – пожалуйста.

            - Зовите меня Логин. – сказал он довольно развязно. – Есть у меня пара вопросов, а вернее, идей, жалоб и предложений. Как раз и обсудим по дороге домой.

            Я: Однако договоримся, что у нас не больше 10 минут. И то учитывая бездорожье.

            Логин:  Это хорошо, что бездорожье, это вам нравится. Профессиональное предпочтение!

            Я: Это вы о чем?

            Логин: От погони удобно уходить. От взрывной волны прятаться. Опять же, тела погибших не видны. Общим числом сколько – а? Со счета что-то я сбился. Вы ж кто – вы ж не человек, нет, вы Бригада революционного джихада.

            Я: А вы - провокатор. Благо, что нас никто не слышит.

            Логин: Ну конечно. Пришлось бы заниматься бессмысленными ритуалами: отрицать очевидное, отпираться, будучи зажатым в темный угол. Что уж тут, между своими-то!

            Я: Я и в самом деле отпираться, как вы выразились, не буду. Уже потому, что в том, чего не совершал, легко можно покаяться. Например, под пытками. Я часто думал, выдержу ли? Даже, знаете, пробовал – иголки над газовой плитой грел, табуретку на пальцы ставил… Смешно, право! Вот… Каяться не собираюсь. А отрицать несодеянное вообще глупо, тавтология какая-то сплошная – отрицание того, чего не было.

            Логин: Однако, тут вы запутались, кругаля дали. Уж прямо бы сказали  – невиновен! Ага, невиновен… Полно врать-то.

            Я: Вы совершаете банальную ошибку – от вас-то мною никак не ожиданную. Ну разве умно смешивать все в одну кучу, и умысел, и вымысел (фантазм), и реальность? За каждую категорию должно быть разное наказание.

            Логин: Не все считают так. Знаете ли вы, кстати сказать, что ваши теща с тестем (бывшие, конечно) наняли частного детектива? Интересуются судьбой не доехавшей до Дальнего Востока дочки. И не они одни, у каждого из ваших…гм, пострадавших кто-то остался, кто зуб на вас точит. И работа по вам ведется. Конечно, предположить в загадочном террористе вас, природного русака, было непросто. Однако нашлись и в органах остроумные люди. Уже связаны между собой различные случаи, определен почерк, привычки, особенности. Были вы последние разы неосторожны, слишком спешили - нашлись те, кто это выяснил и отметил. А ваш тесть, ежели помните, всю жизнь в контрразведке флота отпахал, большие знакомства имеет… Так что деньки ваши скудны, временной ресурс ограничен.  Может быть, в эту самую минуту на нашем аэродроме высаживается спецназ морской пехоты?

            Я: Предлагаете, то есть, поспешить?

            Логин: Поспешишь – людей насмешишь. Время-то ведь не пришло, а? Очередное Предназначение-то, того-с – задерживается? Забуксовало? Тормознулось в пути? Пауза мучительна?

            Я:  Вот проблема!

            Логин: Так что ж вы, поговорите пока с той дамой, у ней еще бриллиантовые сережки старинной работы… вы ведь, духом живя, ожиданием, и не заметили!

            Я: Я вообще бескорыстен. Так везде и сообщается – никаких следов ограбления. Только идея.

            Логин: Это уж позвольте! Во-первых, нашли чем гордиться. Во-вторых – а десять тысяч баксов? Вы мне-то про выигрыш в лотерею не заливайте! Классическая экспроприация под знаменами ревджихада. Ну вы просто юный Сосо Джугашвили!

Я: Начнем с того, что эти деньги не могут принадлежать…

Логин: Чем начнем, тем и закончим. Ну теперь-то, конечно, не могут… Вот и пришли. А насчет женщины той, любительницы абсента, поторопитесь все же.

4.

Я с тех пор так и стал ее называть про себя, «любительница абсента». Хотя, конечно, ничего похожего.  Никакого в ней нет порока, никакого пошлого «эстетизма».

Но сказано-сделано. На следующий день, когда она появилась в кафе, я подошел и сел рядом. Она посмотрела на меня – без темных очков на этот раз. Я увидел, какие усталые у нее, и просто глубокие, очень немолодые  глаза. Думал, прогонит. Ан нет, разговорились.

- Я вас видела здесь много раз, - сказала мне она, нервно закуривая, - и уже стала думать, что вы мне мерещитесь…

- И вы совсем не удивились этому? – деловито поинтересовался я. Ее психологическое состояние было для меня важно.

Кстати сказать, по поводу предыдущего диалога. Я потому не удивился безумным словам Логина, что сразу понял: он из того мира, где все, о чем шла речь, вполне реально. Где находится этот мир, в параллельной ли вселенной, в каких-то тайниках моего подсознания – совершенно все равно. Аналогичный разговор одного персонажа с чертом, как мы все помним, привел к тому, что некий топор, летающий вокруг земли, получил имя «спутник», а сто лет спустя и верно, вылетел, стал вращаться. Так что все эти контрразведки, все эти морские пехотинцы,  до здешнего мира лет через сто доберутся, не раньше.

Не сразу, конечно, но она рассказала о себе все.

Оказалось, что звать ее Людмила, что она когда-то была преподавателем вуза (политеха), а потом, 15 лет назад, ее муж, тоже преподаватель, сильно разбогател и настоял на том, чтобы она стала домохозяйкой.

- С этого-то, вы понимаете, вот с этого все и началось… Ну, конечно, хорошо, до поры до времени хорошо. А потом так плохо, что и сказать невозможно. Смешно, но я не верила, когда рассказывали, когда я в книгах читала, да даже в сериалах этих…

Как водится среди негодяев-скоробогачей, муж Людмилы завел себе молодую любовницу. Вернее, однажды завел такую, которая оказалась покруче всех предыдущих (прилагающихся как бы к статусу, то есть проходных). Она умудрилась родить ему ребенка, даже двойню. После этого  муж Людмилу оставил. Непосредственно перед этим она узнала, что тяжело, практически смертельно, больна. Конечно, бросать ее в такой момент было большой подлостью, но хуже, по словам Людмилы, было другое.

- Он ведь и Сашку, нашего сына, ему 15 всего, с собой увел. Просто настроил против меня – мол, мать совсем рехнулась, дура она и стерва, как это всегда и бывает. Всегда они, дети, готовы купиться на такую дешевку! Ну и я, конечно, не могла спокойно разговаривать… Орала на него, Сашку, да, и ударила несколько раз. Ерунда, пощечины просто…Но ведь они меня провоцировали! Ведь у меня операция, черт возьми! А этот  пообещал ему и учебу в Англии, и все, что угодно…

В итоге, когда  ей сделали операцию, полгода примерно назад, никто из родных даже в больницу не пришел.  Скоро выяснилось, что операция была скорее неудачной, а вернее, лишней. Или, еще вернее, нужно было оперироваться еще раз. Не сразу, а как раз через несколько месяцев, которые она в этом кафе, в двух шагах от своего элитного дома,  и провела.

- А я чувствую, я просто уверена, понимаете, что второй операции не переживу. Да и не жалко, ну что это за жизнь, но он ведь Сашку так настроит, что даже на могилу ко мне, к матери, не придет! Вы понимаете?

- А ваш сын, здесь, в городе?

- В городе, но тот ведь его не пускает ко мне… Да  Саша и сам не хочет, так он теперь настроен! Я не знаю, не знаю, что делать!

Я-то, кажется, догадался, что нужно предпринять. Логин меня, разумеется, не одобрил.

Логин: Порочна сама постановка вопроса. Разве можно насильно приводить кого-нибудь к кому-нибудь?  И разве мать заменит ему отца?

Я: Но он-то пытался заменить ему мать! Просто уничтожить ее таким образом! И преуспел в этом. Я просто уверен, что Сашка кинется именно к матери, а не к той сомнительной особе…

Логин: Которой бы вы непременно заинтересовались в момент Предназначения, чувствую по вашему тону! Это все от вашей паузы! Понимаете же сами. Держите себя в руках, спокойно ожидайте прихода. У вас, насколько помню, в холодильнике еще с дюжину метательных снарядов…

Я: Ну, вы опять за свое.

Логин: Ладно, оставим все эти притяжательные дискуссии, «твое-свое»... Они звучат абсурдно.  А вот и дом. Бывайте здоровы. Но помните – времени мало!

5.

 Да я и сам понимал, что времени у меня почти нет. Из истории с Людмилиным мужем выйти невредимым мне вряд ли удастся. Значит, плакало очередное Предназначение. А может быть, и все остальные, уже навсегда. Но – я хотел помочь Людмиле, и знал, что выход только один.

Ее муж оказался очень толстым человеком лет пятидесяти, в расстегнутом пиджаке и приспущенном галстуке. По краям его черепа курчавились редкие блондинистые волоски, на собеседника он смотрел буквально сквозь толщу своего жира, собранного в тугие складки-подбородки. Все потому, что сверху вниз, маленькими, злыми глазками.

Я пришел к нему на депутатский прием, специально записавшись на самый поздний час. Он оказался известным общественным деятелем, о чем Людмила умолчала. А фамилию ее я, конечно, не знал, и потому не соотнес эту несчастную женщину с городским  лидером партии власти (я всегда старался быть в курсе всех актуальных дел!).

- Да здравствует Свободная Ичкерия! Да здравствует революционный джихад! – почему-то воскликнул я, ударяя его ножом первый раз. Он от удивления почти не сопротивлялся. Но убить такого человека оказалось очень непросто. Я буквально изнемог, стараясь всадить с размаха, а потом и засунуть, протолкнуть лезвие моего ножа в его тело, быстро ставшее неподвижным и заполнившее чуть ли не весь пол в его кабинете. Никто не спешил ему на помощь, мобильник, тренькнувший несколько раз, я припечатал каблуком к полу.

Вытерев руки о середину бордовой шторы (все остальное в кабинете было безнадежно испорчено), я беспрепятственно вышел на улицу. Логин был тут как тут.

Логин: Ну, не ожидал! Да, удивительно… Однако посмотрим на результат.

Я:  Вы-то, может, и посмотрите, а я вряд ли.

Логин: Боитесь ареста? Или совесть замучает за такого человека, руки наложите на себя? Что-то сомневаюсь.

Я: Прощайте.

Логин, хмыкнув, исчез. Я пошел домой – и отсюда было до меня недалеко! Удобнейшее место я выбрал для жилья!

В кафе меня больше не тянуло. Я, в общем, знал, чем все завершится. Конечно, потрясенный Сашка кинется на шею матери. И она простит его, пожалеет, прижмет к себе. И какое-то время они будут вместе идти по всем горам и низинам, которые приготовила ее болезнь. А потом они расстанутся, и дальше, вниз она  отправится одна. Но до этого момента, месяц или два, или даже полгода, они будут вместе и счастливы. И, возможно, мое главное Предназначение исполнится, цепь превращений разорвется, я всплыву, взлечу высоко вверх, смогу быть свободен – и от Логина, и от себя, и от этого призрачного города вокруг.

 

 

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.