Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 25 (ноябрь 2005)» Наши истоки» Война и мир (Том 1. Часть 1. Глава 21)

Война и мир (Том 1. Часть 1. Глава 21)

Толстой Лев 

ВОЙНА И МИР 1

XXI

 
то время как у Ростовых танцовали в зале шестой англез под звуки от усталости фальшививших музыкантов, и усталые официанты и повара готовили ужин, с графом Безухим сделался шестой удар. Доктора объявили, что надежды к выздоровлению нет; больному дана была глухая исповедь и причастие; делали приготовления для соборования, и в доме была суетня и тревога ожидания, обыкновенные в такие минуты. Вне дома, за воротами толпились, скрываясь от подъезжавших экипажей, гробовщики, ожидая богатого заказа на похороны графа. Главнокомандующий Москвы, который беспрестанно присылал адъютантов узнавать о положении графа, в этот вечер сам приезжал проститься с знаменитым Екатерининским вельможей, графом Безухим.

Великолепная приемная комната была полна. Все почтительно встали, когда главнокомандующий, пробыв около получаса наедине с больным, вышел оттуда, слегка отвечая на поклоны и стараясь как можно скорее пройти мимо устремленных на него взглядов докторов, духовных лиц и родственников. Князь Василий, похудевший и побледневший за эти дни, провожал главнокомандующего и что-то несколько раз тихо повторил ему.

Проводив главнокомандующего, князь Василий сел в зале один на стул, закинув высоко ногу на ногу, на коленку упирая локоть и рукою закрыв глаза. Посидев так несколько времени, он встал и непривычно-поспешными шагами, оглядываясь кругом испуганными глазами, пошел чрез длинный коридор на заднюю половину дома, к старшей княжне.

Находившиеся в слабо-освещенной комнате неровным шопотом говорили между собой и замолкали каждый раз и полными вопроса и ожидания глазами оглядывались на дверь, которая вела в покои умирающего и издавала слабый звук, когда кто-нибудь выходил из нее или входил в нее.

-- Предел человеческий, -- говорил старичок, духовное лицо, даме, подсевшей к нему и наивно слушавшей его, -- предел положен, его же не прейдеши.

-- Я думаю, не поздно ли соборовать? -- прибавляя духовный титул, спрашивала дама, как будто не имея на этот счет никакого своего мнения.

-- Таинство, матушка, великое, -- отвечало духовное лицо, проводя рукою по лысине, по которой пролегало несколько прядей зачесанных полуседых волос.

-- Это кто же? сам главнокомандующий был? -- спрашивали в другом конце комнаты. -- Какой моложавый!...

-- А седьмой десяток! Что, говорят, граф-то не узнает уж? Хотели соборовать?

-- Я одного знал: семь раз соборовался.

Вторая княжна только вышла из комнаты больного с заплаканными глазами и села подле доктора Лоррена, который в грациозной позе сидел под портретом Екатерины, облокотившись на стол.

-- Très beau, -- говорил доктор, отвечая на вопрос о погоде, -- très beau, princesse, et puis, à Moscou on se croit à la campagne. 2

-- N'est-ce-pas? 3 -- сказала княжна, вздыхая. -- Так можно ему пить?

Лоррен задумался.

-- Он принял лекарство?

-- Да.

Доктор посмотрел на брегет.

-- Возьмите стакан отварной воды и положите une pincée (он своими тонкими пальцами показал, что значит une pincée) de cremortartari... 4

-- Не пило слушай, -- говорил немец-доктор адъютанту, -- чтопи с третий удар шивь оставался.

-- А какой свежий был мужчина! -- говорил адъютант. -- И кому пойдет это богатство? -- прибавил он шопотом.

-- Окотник найдутся, -- улыбаясь, отвечал немец.

Все опять оглянулись на дверь: она скрипнула, и вторая княжна, сделав питье, показанное Лорреном, понесла его больному. Немец-доктор подошел к Лоррену.

-- Еще, может, дотянется до завтрашнего утра? -- спросил немец, дурно выговаривая по-французски.

Лоррен, поджав губы, строго и отрицательно помахал пальцем перед своим носом.

-- Сегодня ночью, не позже, -- сказал он тихо, с приличною улыбкой самодовольства в том, что ясно умеет понимать и выражать положение больного, и отошел.

-----

Между тем князь Василий отворил дверь в комнату княжны.

В комнате было полутемно; только две лампадки горели перед образами, и хорошо пахло куреньем и цветами. Вся комната была установлена мелкою мебелью шифоньерок, шкапчиков, столиков. Из-за ширм виднелись белые покрывала высокой пуховой кровати. Собачка залаяла.

-- Ах, это вы, mon cousin?

Она встала и оправила волосы, которые у нее всегда, даже и теперь, были так необыкновенно гладки, как будто они были сделаны из одного куска с головой и покрыты лаком.

-- Что, случилось что-нибудь? -- спросила она. -- Я уже так напугалась.

-- Ничего, всё то же; я только пришел поговорить с тобой, Катишь, о деле, -- проговорил князь, устало садясь на кресло, с которого она встала. -- Как ты нагрела, однако, -- сказал он, -- ну, садись сюда, causons. 5

-- Я думала, не случилось ли что? -- сказала княжна и с своим неизменным, каменно-строгим выражением лица села против князя, готовясь слушать.

-- Хотела уснуть, mon cousin, и не могу.

-- Ну, что, моя милая? -- сказал князь Василий, взяв руку княжны и пригибая ее по своей привычке книзу.

Видно было, что это "ну, что" относилось ко многому такому, что, не называя, они понимали оба.

Княжна, с своею несообразно-длинною по ногам, сухою и прямою талией, прямо и бесстрастно смотрела на князя выпуклыми серыми глазами. Она покачала головой и, вздохнув, посмотрела на образа. Жест ее можно было объяснить и как выражение печали и преданности, и как выражение усталости и надежды на скорый отдых. Князь Василий объяснил этот жест как выражение усталости.

-- А мне-то, -- сказал он, -- ты думаешь, легче? Je suis éreinté, comme un cheval de poste; 6 а всё-таки мне надо с тобой поговорить, Катишь, и очень серьезно.

Князь Василий замолчал, и щеки его начинали нервически подергиваться то на одну, то на другую сторону, придавая его лицу неприятное выражение, какое никогда не показывалось на лице князя Василия, когда он бывал в гостиных. Глаза его тоже были не такие, как всегда: то они смотрели нагло-шутливо, то испуганно оглядывались.

Княжна, своими сухими, худыми руками придерживая на коленях собачку, внимательно смотрела в глаза князю Василию; но видно было, что она не прервет молчания вопросом, хотя бы ей пришлось молчать до утра.

-- Вот видите ли, моя милая княжна и кузина, Катерина Семеновна, -- продолжал князь Василий, видимо, не без внутренней борьбы приступая к продолжению своей речи, -- в такие минуты, как теперь, обо всём надо подумать. Надо подумать о будущем, о вас... Я вас всех люблю, как своих детей, ты это знаешь.

Княжна так же тускло и неподвижно смотрела на него.

-- Наконец, надо подумать и о моем семействе, -- сердито отталкивая от себя столик и не глядя на нее, продолжал князь Василий, -- ты знаешь, Катишь, что вы, три сестры Мамонтовы, да еще моя жена, мы одни прямые наследники графа. Знаю, знаю, как тебе тяжело говорить и думать о таких вещах. И мне не легче; но, друг мой, мне шестой десяток, надо быть ко всему готовым. Ты знаешь ли, что я послал за Пьером, и что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе?

Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог понять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела на него...

-- Я об одном не перестаю молить Бога, mon cousin, -- отвечала она, -- чтоб он помиловал его и дал бы его прекрасной душе спокойно покинуть эту...

-- Да, это так, -- нетерпеливо продолжал князь Василий, потирая лысину и опять с злобой придвигая к себе отодвинутый столик, -- но, наконец...наконец дело в том, ты сама знаешь, что прошлою зимой граф написал завещание, по которому он всё имение, помимо прямых наследников и нас, отдавал Пьеру.

-- Мало ли он писал завещаний! -- спокойно сказала княжна. -- Но Пьеру он не мог завещать. Пьер незаконный.

-- Ma chère, -- сказал вдруг князь Василий, прижав к себе столик, оживившись и начав говорить скорей, -- но что, ежели письмо написано государю, и граф просит усыновить Пьера? Понимаешь, по заслугам графа его просьба будет уважена...

Княжна улыбнулась, как улыбаются люди, которые думают что знают дело больше, чем те, с кем разговаривают.

-- Я тебе скажу больше, -- продолжал князь Василий, хватая ее за руку, -- письмо было написано, хотя и не отослано, и государь знал о нем. Вопрос только в том, уничтожено ли оно, или нет. Ежели нет, то как скоро всё кончится, -- князь Василий вздохнул, давая этим понять, что он разумел под словами всё кончится, -- и вскроют бумаги графа, завещание с письмом будет передано государю, и просьба его, наверно, будет уважена. Пьер, как законный сын, получит всё.

-- А наша часть? -- спросила княжна, иронически улыбаясь так, как будто всё, но только не это, могло случиться.

-- Mais, ma pauvre Catiche, c'est clair, comme le jour. 7 Он один тогда законный наследник всего, а вы не получите ни вот этого. Ты должна знать, моя милая, были ли написаны завещание и письмо, и уничтожены ли они. И ежели почему-нибудь они забыты, то ты должна знать, где они, и найти их, потому что...

-- Этого только недоставало! -- перебила его княжна, сардонически улыбаясь и не изменяя выражения глаз. -- Я женщина; по-вашему мы все глупы; но я настолько знаю, что незаконный сын не может наследовать... Un bâtard, 8 -- прибавила она, полагая этим переводом окончательно показать князю его неосновательность.

-- Как ты не понимаешь, наконец, Катишь! Ты так умна: как ты не понимаешь, -- ежели граф написал письмо государю, в котором просит его признать сына законным, стало быть, Пьер уж будет не Пьер, а граф Безухой, и тогда он по завещанию получит всё? И ежели завещание с письмом не уничтожены, то тебе, кроме утешения, что ты была добродетельна et tout ce qui s'en suit, 9 ничего не останется. Это верно.

-- Я знаю, что завещание написано; но знаю тоже, что оно недействительно, и вы меня, кажется, считаете за совершенную дуру, mon cousin, -- сказала княжна с тем выражением, с которым говорят женщины, полагающие, что они сказали нечто остроумное и оскорбительное.

-- Милая ты моя княжна Катерина Семеновна, -- нетерпеливо заговорил князь Василий. -- Я пришел к тебе не за тем, чтобы пикироваться с тобой, а за тем, чтобы как с родной, хорошею, доброю, истинною родной, поговорить о твоих же интересах. Я тебе говорю десятый раз, что ежели письмо к государю и завещание в пользу Пьера есть в бумагах графа, то ты, моя голубушка, и с сестрами, не наследница. Ежели ты мне не веришь, то поверь людям знающим: я сейчас говорил с Дмитрием Онуфриичем (это был адвокат дома), он то же сказал.

Видимо, что-то вдруг изменилось в мыслях княжны; тонкие губы побледнели (глаза остались те же), и голос, в то время как она заговорила, прорывался такими раскатами, каких она, видимо, сама не ожидала.

-- Это было бы хорошо, -- сказала она. -- Я ничего не хотела и не хочу.

Она сбросила свою собачку с колен и оправила складки платья.

-- Вот благодарность, вот признательность людям, которые всем пожертвовали для него, -- сказала она. -- Прекрасно! Очень хорошо! Мне ничего не нужно, князь.

-- Да, но ты не одна, у тебя сестры, -- ответил князь Василий.

Но княжна не слушала его.

-- Да, я это давно знала, но забыла, что, кроме низости, обмана, зависти, интриг, кроме неблагодарности, самой черной неблагодарности, я ничего не могла ожидать в этом доме...

-- Знаешь ли ты или не знаешь, где это завещание? -- спрашивал князь Василий еще с большим, чем прежде, подергиванием щек.

-- Да, я была глупа, я еще верила в людей и любила их и жертвовала собой. А успевают только те, которые подлы и гадки. Я знаю, чьи это интриги.

Княжна хотела встать, но князь удержал ее за руку. Княжна имела вид человека, вдруг разочаровавшегося во всем человеческом роде; она злобно смотрела на своего собеседника.

-- Еще есть время, мой друг. Ты помни, Катишь, что всё это сделалось нечаянно, в минуту гнева, болезни, и потом забыто. Наша обязанность, моя милая, исправить его ошибку, облегчить его последние минуты тем, чтобы не допустить его сделать этой несправедливости, не дать ему умереть в мыслях, что он сделал несчастными тех людей...

-- Тех людей, которые всем пожертвовали для него, -- подхватила княжна, порываясь опять встать, но князь не пустил ее, -- чего он никогда не умел ценить. Нет, mon cousin, -- прибавила она со вздохом, -- я буду помнить, что на этом свете нельзя ждать награды, что на этом свете нет ни чести, ни справедливости. На этом свете надо быть хитрою и злою.

-- Ну, voyons, 10 успокойся; я знаю твое прекрасное сердце.

-- Нет, у меня злое сердце.

-- Я знаю твое сердце, -- повторил князь, -- ценю твою дружбу и желал бы, чтобы ты была обо мне того же мнения. Успокойся и parlons raison,11 пока есть время -- может, сутки, может, час; расскажи мне всё, что ты знаешь о завещании, и, главное, где оно: ты должна знать. Мы теперь же возьмем его и покажем графу. Он, верно, забыл уже про него и захочет его уничтожить. Ты понимаешь, что мое одно желание -- свято исполнить его волю; я затем только и приехал сюда. Я здесь только затем, чтобы помогать ему и вам.

-- Теперь я всё поняла. Я знаю, чьи это интриги. Я знаю, -- говорила княжна.

-- Hе в том дело, моя душа.

-- Это ваша protégée, 12 ваша милая княгиня Друбецкая, Анна Михайловна, которую я не желала бы иметь горничной, эту мерзкую, гадкую женщину.

-- Ne perdons point de temps. 13

-- Ax, не говорите! Прошлую зиму она втерлась сюда и такие гадости, такие скверности наговорила графу на всех нас, особенно Sophie, -- я повторить не могу, -- что граф сделался болен и две недели не хотел нас видеть. В это время, я знаю, что он написал эту гадкую, мерзкую бумагу; но я думала, что эта бумага ничего не значит.

-- Nous у voilà, 14 отчего же ты прежде ничего не сказала мне?

-- В мозаиковом портфеле, который он держит под подушкой. Теперь я знаю, -- сказала княжна, не отвечая. -- Да, ежели есть за мной грех, большой грех, то это ненависть к этой мерзавке, -- почти прокричала княжна, совершенно изменившись. -- И зачем она втирается сюда? Но я ей выскажу всё, всё. Придет время!

Продолжение следует


1 Продолжение, начало в печатном "Ликбезе" № 4-7, 10-14 и в электронном "Ликбезе" № 4-24. 
2 прекрасная погода, княжна, и потом Москва так похожа на деревню.
3 Не правда ли?
4 [щепотку кремортартара...]
5 [поговорим.]
6 Я заморен, как почтовая лошадь;
7 Но, моя дорогая Катишь, это ясно, как день.
8 [Незаконный,]
9 и всего, что отсюда вытекает,
10 [послушай,]
11 [поговорим толком,]
12 [любимица,]
13 Не будем терять время.
14 В этом-то и дело.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.