Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 117 (март 2018)» Проза» Моё тело (рассказ)

Моё тело (рассказ)

Селиверстов Александр 

МОЁ ТЕЛО

Моё тело, как лист на ветру, - на что мне оно?

Родители дали мне имя - Виталина, "полная жизни". Им так хотелось, чтобы я жила, как все, радовалась, как все, питала те же страсти, иллюзии, шла теми же путями ошибок, что многие другие до меня. Я смотрела на своё тело и дивилась длинным рукам, овалу лица, черным, как мрак, волосам. Говорят, душа и тело едины, но не есть одно. Моя душа - сторонний наблюдатель, а тело - чуждая оболочка.

Я ходила, куда мне говорили: сначала в детский сад, затем в школу. Многие противятся и тому, и другому, я же просто наблюдала за тем, где будет сидеть моё тело, где будет лежать, если объявят сон час, что будет говорить, если спросят. Я выгуливала своё тело, как хозяин старую собаку, оставшуюся после смерти нелюбимой жены: ни в нем, ни в душе моей не было желания куда-то идти, что-то делать.

-Можно я тебя поцелую? - Спросил Костя Щербаков, сидя рядом со мной на выпускном вечере.

Кругом было темно и мерцали огни цветомузыки, люди пили и плясали так, будто не верили в своё счастье, но очень этого хотели. Такое бывает. Моя мама считала себя позитивной, хотя всякий раз, когда изображала улыбку, её губы тряслись от нервной судороги. Странное зрелище: вы будто улыбаетесь, а кто-то заставляет вас перестать. Невидимая борьба.

Я взглянула на Костю с таким недоумением, с каким посмотрел любой человек, спроси его "можно прокатиться на твоей машине", если у него машины близко нет. Я знала - душу поцеловать нельзя, и не сразу сообразила, что речь идёт о моём теле, а когда сообразила, молча кивнула. Пусть целует - мне не жалко.

Он просунул свой слизкий, похожий на хвост ящерицы, язык мне в рот, измазал слюнями рот и прокусил нижнюю губу. Неумелый любовник, этот Костя Щербаков. Он отпрянул, посмотрел на меня. Мы выдержали паузу: я - спокойную, он - нервную. Видимо ожидал похвалы, или чего-то в этом духе.

Из прокусанной губы пошла кровь - это уж совсем не входило в планы одноклассника, отчего он спешно ретировался в пляшущую толпу.

Я ничего не почувствовала, кроме досады: моё тело любят больше, чем я сама. Я поняла - в дальнейшем так и будет. Мужчины будут пылать от страсти к моему телу и ждать признательности моей души, но они не знают, что тело живет своей жизнью, душа своей.

Родители долго ждали, когда я выберу ВУЗ, предлагали варианты и смотрели с обеспокоенным взглядом. Я ничего не выбирала. Мне было безразлично, куда будет ходить моё тело. Душа не могла выбраться наружу.

-Пойдёшь на юриста. - Сказала мать с такой уверенностью, какая бывает лишь у экстрасенсов и прочих шарлатанов. - Юристы и экономисты всем нужны.

Я пожала плечами, легла спать, а наутро сделала то, что мне велели, - повела своё тело подавать документы.

Однажды меня попросили в аренду.  Это произошло в студенческие годы. Моё тело безучастно сидело за партой в аудитории, а душа разглядывала тела других и грустила. Не почему. Просто так грустила. И тут ко мне подошел парень. На лице виднелся пушок, видно было, что он им очень гордился - признак мужественности как-никак; лоб высокий, волосы кучерявые, светлые, как сливочное масло.

Он представился.

-Олег.

Мне это имя не нравилось, но я смирилась с тем, что знакомятся не со мной, а с моим телом, поэтому не стала вести себя, как сварливая карга, и представила своё тело в ответ.

Олег времени зря не терял. Он тут же взял мой номер телефона и позвонил, чтобы я записала его. Я не записала. Парень сказал, что вечером позовет меня гулять. Я любила вечерние прогулки: тусклый свет фонарей, влажный воздух, сияние звезд. Но мама боялась, что с моим телом может что-то случиться: "Поймают тебя в подворотне, изнасилуют, убьют, а нам искать ходить!"

-Вы меня убьёте? - С толикой надежды спросила я.

Олег выпучил свои большие зеленые глаза, будто из принца превратился в жабу, покраснел, надулся, а затем прыснул от хохота. Значит, не убьёт.

Олег говорил о вещах совсем непонятных и неинтересных: о теории струн, о политике, музыке восьмидесятых. Я помню, как порой укладывала своё тело на диван и включала ему телевизор, где шли сериалы и фильмы, что забываешь, как только пойдут титры. Я делала это для того, чтобы никто не переживал, что моё тело постоянно спит, или лежит и смотрит в одну точку. Люди, у которых душа и тело нераздельны, не понимают меня.

-Олег, - спросила я, когда почувствовала, что моё тело доставляет мне удобства. А именно: оно захотело в туалет от осенней стужи. - Вы будете меня целовать?

Олег остановился. Вечерний злой ветер теребил копну его волос. Видно, что он хотел что-то спросить, но затем обнял лицо шершавыми, неприятными руками, и засосал верхнюю губу, точно пылесос.

Затем помню, как мы лежали на кровати. Олег был сверху. Его лицо маячило перед глазами так часто, что меня стало подташнивать. С распаренного лица капал пот, и телу, и душе моей было неприятно - здесь мы сошлись во мнениях. Олег двигался вверх-вниз, я чувствовала, как низ живота растягивается и сужается. В фильмах, где такое происходит, девушка обычно стонет. Я принялась стонать, хотя было незачем. Такое происходило несколько раз: Олег заходил за моим телом вечерами, водил по набережной, затем пыхтел над ним у себя дома.

-Ты выйдешь за меня?

Я сначала не поняла, подумала, что он попросил выйти куда-то, на работу, например, или еще куда, но потом меня будто молнией прошибло.

-Зачем?

-Я тебя люблю. Я хочу о тебе заботиться.

И я согласилась. Для многих звучит странно слово "заботиться", но, поверьте, чем старше вы становитесь, тем больше тело доставляет неудобств. Оно и в молодости для меня было сродни ярму на шее, а с возрастом вообще хотелось от него избавиться.

Олег сделал так, что моё тело могло не ходить на работу. Я была рада. Я делала, что было нужно: готовила завтрак, провожала мужа, затем клала своё тело на диван и молча глядела в стену. Никто уже не подходил и не спрашивал что со мной не так. Вскоре мой живот надулся, как будто я сильно переела. Олег крутился вокруг меня с опекой, сродни моей матери.

-Что ты все носишься, дурак? - Как-то не выдержала я, когда он суетился и квохтал, как курица.

Олег тогда обиделся. Люди всегда обижаются на правду. Всегда говорят: "говори мне правду", и обижаются. Я попросила прощения - сама не знаю за что.

Из меня вылезло чужое тело. Я не любила своего ребёнка. Говорят, мать и дитя - святое, но я не любила его так же, как вы, обычные люди, не любите то, что выходит из вас, когда опорожняете кишечник. Я, с вашего позволения, тоже опорожнила свой раздутый живот, и то, что вышло, ко мне отношения не имеет.

Это нечто мы назвали Виталием. "Виталий и Виталина, - радовался Олег, целуя поочередно моё тело и ребёнка. - Как это здорово!"

Виталий не нуждался в моей заботе. Я все так же безучастно смотрела в стену, пока сорванец быстро рос. Виталий понял, что некому позаботиться о его теле. Впрочем, я не нарушала здешних традиций: водила мальчишку в садик, отдала в школу. Когда учителя ругали, я заставляла себя хмурить брови и что-то говорить на повышенных тонах. Когда объявили последний звонок, я даже выдавила из своего тела слезу. Олег обнял меня за талию и тоже прослезился:

-Не такие уж мы с тобой плохие родители, мать.

Чем старше Олег становился, тем больше меня раздражал. Он стал походить на тех мужчин, над которыми я смеялась в детстве: неряшливые, сентиментальные, немощные.

Спустя пару лет Олег умер. Он лежал в гробу, а моё тело стояло над ним, пока душа пыталась понять, что же на самом деле чувствовала к этому старику. Почти ничего. Сын держался особняком, с моим телом почти не говорил. Мужа опустили на три метра вниз, присыпали землей и разошлись.

Теперь мне никто не мешал. Я могла снова лежать, как во времена молодости. Моё тело смотрело в стену, а душа пыталась понять, что я за человек и как прожила свою жизнь, достойно ли. Я часто выгуливала своё тело по набережной, где всё так же пахло сыростью, и блекло светили фонари. Однажды моё тело принесло тяжелую сумку из магазина, открыло дверь и вдруг рухнуло на пол, рассыпав поклажу. Я поняла, что тело умирает, но меня заботило лишь то, что апельсины скатились вниз по лестнице, и теперь их мог забрать кто-то другой.

Моё тело, как лист на ветру: летело, кружилось, пока, наконец, не приземлилось на землю и не завяло. Его присыпали землей и ушли. А душа, теперь совсем свободная, всё так же летает по осенней набережной.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.