Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 118 (апрель 2018)» Критика и рецензии» Абсурдный гуманизм Бертрана Блие (Наша история)

Абсурдный гуманизм Бертрана Блие (Наша история)

Корнев Вячеслав 

НАША ИСТОРИЯ Notre histoire (1984)

Режиссер: Бетран Блие



Если «Нашу историю» перекодировать на язык полиции нравов, выйдет полный набор околокриминальных типажей и ситуаций. Здесь действует пьяница-автомеханик с подозрительным чемоданом денег, вокзальная шалава, ее сутенер, его приятели-шалопаи… По ходу событий герои не раз посягнут на чужую собственность, дом, даже на чужую жену. Они будут пить, скандалить, драться, праздно шататься – что для записного моралиста или представителя власти тоже является «питательной средой преступления». Словом, все это предосудительно, «с душком», и если бы сюжет снимала условная Гай Германика, вышла бы окровенная «чернуха».

Однако эта криминальная фабула бесконечно далека от сюжета и смысла «Нашей истории», сделанной с неподражаемо французским шармом, утонченным юмором и вообще с тем чувством прекрасного, которое ведет к полной эмпатии и катарсису. 

Начать с того, что персонажей Бертрана Блие невозможно изъять из рассказываемой истории – в этом случае, как морская медуза, они просто превратились бы в кусочки слизи, потеряли бы самое себя. Кажется, что героиня Натали Бай – потаскушка из парижского пригорода, стоящая на уровне или ниже того самого социального дна, что до Великой французской революции называли просто «сволочью». Вроде бы в чувствительном автомеханике, не расстающемся с банкой пива (поклонники Алена Делона были в ужасе от этой роли), тоже нет ничего симпатичного – как нет шарма в бытовом алкоголизме. Но в мире Блие, как в «Парижских тайнах» Сю или «Отверженных» Гюго в человеке важно только человеческое. Социальные маркеры, паспортные данные, обывательские стереотипы – все это ненужная шелуха, отвлекающая от человеческих отношений, подлинных ценностей любви и дружбы. 
В киноутопии Блие социальные статусы, материальный достаток или ныне ценный «паблицитный капитал» отменяются сразу и навсегда. В «Нашей истории» имеет значение только,  кто кого любит и как умеет держать речь. Если «враг – это тот, чью историю ты слушать не обязан» (формула из «Диалогов в гостиной о Ближнем Востоке»), то друг – этот тот, чью историю мы внимательно слушаем, и частью которой с удовольствием становимся. В «Notre histoire» все события образуются таким включением в рассказ другого, созданием общего повествования, интеллектуальной и эмоциональной полифонии. 

Метод Бертрана Блие – свободные монтажные ассоциации, переплетающие фантазию и реальность – именно в «Нашей истории» оказывается идеально увязан с темой и содержанием. Что бы ни выдавали за реальность романы или фильмы с линейным повествованием, но в действительности наша жизнь – это поток калейдоскопических впечатлений и событий, врывающихся в сознание многоканально и хаотично. Конечно, когда мы рассказываем о пережитой сцене другому, мы наводим в хаосе порядок, выбираем себе выгодную роль, закругляем или выпрямляем сюжет – словом, создаем «историю», как в картинах Бертрана Блие. Мы требуем особого внимания, понимания, участия, как любой персонаж второго плана: например, субретка-служанка в разговоре с Делоном: 

– Это история одного мужчины, который находится в комнате служанки с девушкой, которой надоело быть прислугой. Ей очень хочется изменить свою жизнь. Ее мечта – встретить мужчину, немного старше нее, который увезет ее в Париж, где она станет замужней женщиной.
– Да, но этот тип устал. Он, не переставая, пьет два дня, и он не может одновременно иметь дюжину историй. Он должен выбрать одну и за нее держаться.

Но выбор одной повествовательной линии или одной истории – это, конечно, только иллюзия правильности и порядка. В мире Бертрана Блие, направляясь в свой домой, укладываясь в супружескую постель, вы можете оказаться в чужом доме и с чужой женой. Но, как известно, «все счастливые семьи счастливы одинаково»:  в одинаковых домах и интерьерах. 

– Пойдем, поспишь в моем доме, мы потеснимся!
– Я не люблю твой дом!
– Он такой же как и твой, балбес. Они все одинаковые – наши халупы. Те же телевизоры, те же холодильники, те же кровати. Только жены другие.

Если в повседневной жизни мы часто переключаемся на подруг наших подруг и друзей друзей (по Лакану, любовь  носит скользящий диагональный характер), то справедливо, что и мире Бертрана Блие внешние обстоятельства сливаются и нивелируются. Важнее различать персональные истории и фантазии, проецирующие подлинный образ личности – стилистически и содержательно оригинальный. Каждый из нас – это ходячий текст с характерными словечками, интонациями, манерой шутить и смеяться, привирать или быть убийственно серьезным. В зависимости от яркости и привлекательности воплощаемых в разговорах и на деле фантазий, мы втягиваем в них другого, делаем его частью сюжета. Как сказал Делёз: «если ты оказался в мечте (фантазии) другого – значит, тебя поимели». 
В «Нашей истории» эта истина буквализируется: автомеханик Робер Авранш кочует из постели как герой-любовник чужих и своих историй. Но единственный способ выбраться из чужой фантазии – взять сюжет в свои руки, переписать историю, переиграть роли. Так жизнь превращается в творчество, коммуникация – в искусство. Блие восстанавливает неписанные законы Галантного века, когда умение остроумно импровизировать, поэтично выражаться было совершенно необходимо для светского общения и вообще социализации.

У Алена Рене «жизнь – это роман», у Бертрана Блие, жизнь – это переплетение сочиняемых на ходу историй. Служанке хочется, чтобы сюжет вращался вокруг ее желаний, сосед, разбуженный шумом, на время берет ниточку сюжета в свои руки, кресло титульного героя занимает случайный пассажир. В спектре методологии киноабсурда (к которому относятся фильмы Луиса Бунюэля, Роя Андерсона, Киры Муратовой и др.) эта методика номинально может быть понята как абсурд случайных ситуаций, сближений и подмен. Здесь у каждого есть возможность обменяться с другим своей социальной ролью, домом, женой – как и в комедиях положений. Но в содержательно смысле я назвал бы метод Блие «гуманистическим абсурдом». 

В логике цинического разума, в мире, где человеком торгуют оптом и в розницу, подлинно гуманистическое поведение абсурдно, как внезапная приязнь и верность. Удивительная непрагматичность, неуместность, даже неадекватность поступков тех, кто переступает через собственную ревность или жадность в выражениях любви и дружбы к первому встречному (та самая любовь к дальнему, о которой говорил Заратустра) – это общее качество героев Бертрана Блие. Ужасу и абсурду функционирования современного «человейника», с его безумной одержимостью  деньгами, развлечениями, «успешностью» и карьерой можно противопоставить только такой абсурд беспричинного гуманизма. 

Метод Бертрана Блие, таким образом – это переворачивание не ситуации, но нашего к ней отношения. Если в комедии положений местами меняются муж и любовник, жена и посторонняя женщина, то в «Нашей истории» похожая коллизия имеет два измерения. Во-первых, нашим ближним действительно может быть случайный человек, подсаженный судьбой за одну школьную парту или в один автобус. Это потом мы убеждаем себя, что живем с единственным и незаменимым. Но ведь это означает и еще то, что любой случайный прохожий тоже может стать твоим закадычным другом. Поэтому этика кинематографа Блие – это абсурдная этика признания другого человека человеком. Только и всего…

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.