Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 119 (июнь 2018)» Изба-читальня» Вундеркинд (фантастическая повесть)

Вундеркинд (фантастическая повесть)

Ефимовский Ефим 

ВУНДЕРКИНД

Фантастическая повесть для детей и взрослых

    В1992 году мною была написана небольшая история про вундеркинда, оформленная художником Виктором Анатольевичем Травиным, которого к сожалению, уже нет в живых. Эту повесть, отчасти, можно назвать исторической: в ней на каждом шагу вы встретите приметы того непростого времени.

 

ГЛАВА 1

Гений в колготках

Нина Ивановна, воспитательница широкого профиля и фаса, усадила детей на стульчики и стала читать им на долгую память короткие стишки про игрушки. Игрушки валялись тут же, на лысом паласе и в деревянном ящике, из которого их уверенной рукой доставала воспитательница.

— Ой, зверек ты мой пушистый,

Что тебя не вижу я?

Чу! Мелькнет за кочкой мшистой

 Чья-то шубка рыжая.

Кто это, дети?

– Лиса! – хором закричали ребята, и только Петя Данилов, белобрысый головастик в очках на резинке, оторвался от своей бумажки, на которой он что-то чирикал огрызком карандаша, и произнес:

– Это поролоновое чучело, а не лиса! Игрушку купили! Бюджетные деньги на ветер выбросили!

– Петя! – Нина Ивановна строго посмотрела на мальчика.– Ты опять? – Она достала из ящика очередного уродца:

– Ой ты, пташенька моя,

Что сидишь, скучаешь?

С другом в теплые края

что не улетаешь?

И не успели дети ответить: «Курица», – как Петя  подал голос:

– А ей Мишка Иванов, пяти лет, ранее не судимый, крылья обломал, судьбу искалечил.

На этот раз Нина Ивановна только вздохнула. Она порядком устала от Пети, который был не столько неприятен, сколько непонятен ей. Он вечно писал какие- то каракули... А то вдруг замирал, уставясь немигающим взглядом в окно. Часто его вызывали к городскому телефону, к директрисе по прозвищу «группенфюрер», а иногда Пети неделями не было в группе. Нина Ивановна подозревала, что Петя растет в неблагополучной семье, хотя отец, который забирал Петю, выглядел вполне пристойно.

– Данилов! – устало произнесла воспитательница.– Не мешай детям слушать загадки.

– Утвержденные методическим советом,– с усмешкой произнес Петя,– от 25 января 1948 года, за подписью самого товарища…

– Ой, ты, домик мой резной! – то ли всхлипнула, то ли вскрикнула Нина Ивановна, – Досочки снаружи!

Приюти меня зимой,

 Спрячь от лютой стужи.

– Домик из кубиков, следовательно, блочный, построен за пять минут до обеда, как бы досрочно! – съязвил Петя. Он становился невыносим.

Следующий стишок Нина Ивановна, доведенная почти до отчаяния, прокричала срывающимся голосом:

– Ой ты, козлик белоногий!

Что ты скачешь по дороге?

Рожками бодаешься,

Ножками брыкАешься?

Петя снял очки.

– Ножками брЫкаются, уважаемая Нина Ивановна, а не брыкАются, люди мЫкаются, а не мыкАются. Носом тычутся, натыкаются. С этим везде понемногу свыкаются!

Нина Ивановна и на этот раз сумела взять себя в руки и, твердо чеканя каждое слово, произнесла:

– Данилов, ты нам мешаешь! Сколько можно говорить!

Петя пошел по направлению к туалету

– Мешаю вам... Ну что же, я уйду, гонимый всеми, мучимый напрасно. О, как мне надоело здесь, в саду!

Вскоре он появился из туалетной комнаты, на этот раз исписывая рулон дефицитной бумаги.

– Эврика! – неожиданно закричал он и опять скрылся за дверью.

    Нина Ивановна с облегчением вздохнула.  Петя чем-то занялся, и теперь она поняла, что надолго.

– Дети, продолжим! – успела произнести воспитательница и... дверь в группу распахнулась, и неожиданно на пороге появился громадного роста седоватый человек в генеральской форме. Его золотые погоны слепили глаза, а хромовые сапоги вполне могли заменить зеркало.

– Здравия желаю,– вежливо сказал генерал,–мне бы Петра Сергеевича.

– Петра Сергеевича? – задумалась воспитательница.– У нас такие не работают.

В это время из туалета показался Петя.

– Да вот же он! – просиял генерал.

– Петр Сергеевич? – изумилась воспитательница. Генерал осмотрел помещение.

– Нина Ивановна, не могли бы вы с группой где-нибудь погулять. Ненадолго.

– Погулять?! – возмутилась воспитательница.– Но мы только пришли с прогулки.

– Ну, поиграть где-нибудь в физкультурном зале... Я вас очень прошу,– голос генерала стал тверже. Нина Ивановна поняла:

– Дети, все на второй этаж! – помещение опустело. Генерал подошел к Пете и, чуть волнуясь, произнес:

– Петр Сергеевич! Я опять к вам! Шестой запуск, и неудачно. Снимут меня.

Петя усмехнулся. Он знал, что все этим могло кончиться.

– Покажите схему.

Генерал достал чертежи и развернул их поверх кубиков и зайчиков.

Петя неожиданно ткнул ручкой в один из блоков:

– Здесь какой коэффициент?

– 0,18,– вытянулся генерал,– по шкале Гроссмана.

– Если вам не жалко народных денег,– строго сказал Петя,– можете и 0,19 взять.

– Но вы же сами...

– Я не мог сказать такой глупости ... 0,16.

– Не знаю, как благодарить,– генерал развел руками...– Мы ведь и вправду вас не послушали. Как-то не верилось. Хоть и Минтяж, и другие с вами консультируются. Но мы в головном институте справлялись, они сказали – это слишком рискованно. Вот и доигрались. Теперь только к вам, если позволите. Мы вас на государственную премию выдвинули. Выдадим иг-рушками.

Петя посмотрел с интересом:

– А нельзя ли меня совсем отсюда?.. Надоело до ужаса.

– Никак нет! – вытянулся генерал.– Нельзя... Возрастной ценз. Я докладывал на коллегии. Выходили на самого... Скоро будет детсадовская реформа, тогда уже другое дело. Воспитательницу поменять?

– Не стоит! – махнул рукой Петя.– Вы думаете, другая умнее будет?

– Разрешите идти? – генерал посмотрел на часы.– А то сами понимаете...

– Идите,– кивнул Петя,– только, когда мимо младшей проходить будете, не очень гремите. Они уже спят.

– Слушаюсь,– повернулся генерал и, едва касаясь сапогами половиц, вышел.

Петя задумался. Он опять ушел в себя, в свою работу, от которой его оторвал приход генерала.

Вдруг чьи-то руки обхватили Петю сзади.

– Папка! – обернулся Петя.– Ты за мной? Так рано? Как я рад! Человек, неслышно зашедший в группу, был и вправду Петиным отцом. Он улыбался открытой доверчивой улыбкой. На нем были старомодный плащ и шляпа, а на носу неуклюже сидели очки с толстыми стеклами.

– Решил тебя пораньше взять, не возражаешь?

 

– Конечно нет,– затараторил Петя,– я так домой хочу... тут даже под рукой ни одного справочника нет! И Петя начал поспешно натягивать колготки.

– Тут у вас в группе все есть.– заговорил отец, прохаживаясь вдоль полок с игрушками,– и зайцы, и утки, и черепахи, и даже туалетная бумага. Кстати, захвачу один рулон, не обеднеете!

– Папа! – Петя стоял одетый в дверях... – не делай этого.

– А что, жалко? – отец съежился.

– Папа,– твердо сказал Петя,– ты же знаешь, что генерал велел отдавать ему все черновики.

– Генерал! Черновики! – лицо отца исказила злая гримаса.

– Калечат детство ребенка! А хоть копейку заплатил генерал за твои труды? За то, что ты тянешь воз целого института?

– Но я же маленький,– возразил Петя.– Мне платят игрушками.

– Игрушками! – взорвался папа.– Для них это игрушки! А ты видел, в чем твоя мама ходит? А то, что я теперь простым чертежником работаю – это ты знаешь? Я десять лет писал докторскую. А ты – раз, и закрыл наше направление. Я случайно узнал. Статья в секретном журнале без подписи была, но я по черновикам твоим понял,– и папа потряс рулоном туалетной бумаги.– Маленький! Хоть бы раз отцу тысчонку подкинул или...

– Но мне же нельзя платить, – оправдывался Петя,– возрастной ценз.

– А ты у генерала попроси миллиончик на мороженое! Небось побольше моего получает.

– Папа!

– Что папа? Я не хотел этого разговора, но теперь скажу: будешь нам с мамой материально помогать, будем к тебе по-прежнему относиться, а нет...

–Не буду,– растерянно сказал Петя,– я не могу.

– Ах, не можешь! – отец стал расстегивать ремень. – Не можешь? Я тебя уродил, я тебя и набью!

– Папа! Не надо! – закричал Петя.

– Надо! – повторил отец и, неуверенно подняв ремень, пошел на сына, опрокидывая маленькие стульчики.

В комнату ворвались воспитательница и генерал.

– Что вы делаете? – всплеснула руками Нина Ивановна. Это непедагогично.

– Не ваше дело! – огрызнулся отец и занес ремень.

Неожиданно генерал, сделав два огромных прыжка, очутился возле петиного отца, молниеносно провел прием, и рука Данилова-старшего, выгнутая к лопатке, выпустила оружие.

– Хорошо, что я вернулся,– тяжело дыша, произнес генерал, не выпуская руки отца из своей стальной хватки,– хотел уточнить, Петр Сергеевич, во втором блоке добавка с плюсом или с минусом.

– Не говори, Петька,– прохрипел отец,– пускай хоть тысячу даст!

– С плюсом,– проговорил еле слышно Петя, не поднимая головы.

– Спасибо,– кивнул генерал,– а его,– он показал на петиного отца,– я доставлю, куда следует. И он повел покорного Данилова-старшего к выходу.

В комнату заглянула директор:

– Петр Сергеевич, обедать будете? Суп молочный, тефтели с рисом, кисель плодо-ягодный?

– Давайте,– вздохнул Петя и, вытерев слезы, принялся за кисель.

 

ГЛАВА 2

Провал операции на мозге

 После долгих споров мать уступила отцу, и тайком от генерала Петю отвезли в частную нейрохирургическую клинику под названием «Мои мысли – мои скакуны». Когда через несколько месяцев родители забирали его оттуда, врач, пересчитывая деньги за подпольную операцию, с легким одесским акцентом произнес:

– Это вам-таки будет ребенок, а не вундеркинд! Не то что синусы и косинусы – два плюс два до десяти лет не сложит. Отец ликовал: «Я теперь опять за докторскую примусь. Ведь кроме меня и Петьки в этом никто особенно не кумекал». И счастливая семья, купив Пете по дороге «раскидай», возвращалась к себе домой, напевая веселые детские песенки.

Генерал, взбешенный долгим отсутствием Пети, не находил себе места.

– Где он был? – заорал генерал в телефонную трубку Петиному отцу.– Отдыхал у бабушки в деревне? Говорите громче, мать вашу! У меня комплекс чуть не взорвался, а он в деревне прохлаждается. Чтобы завтра к восьми ноль-ноль вышел на работу, в детский сад, то есть,– отрубил генерал.– Да, и передайте Петру Сергеевичу, что мы его в садик для вундеркиндов перевели. Там и отношение получше, и компьютерное обеспечение. И воспитательницы не ниже кандидата... И Петя стал ходить в садик для вундеркиндов «Noske te ipsum».(«Познай самого себя»)

   Прошло полгода. Воспитательница, она же доктор педагогических наук, говорила по телефону со средней группой:

– Салют! Маша,– это Никифорова из младшей,? но не в моем случае... Ты Петечку не могла бы на часок-другой в свой сектор. Да перестань ты! – обратилась она к кому-то, чей топот и жужжание мешали ей разговаривать, – Это я не тебе. Понимаешь, мне сейчас из министерства обороны звонили. К нам генерал должен приехать. Ну, не знаю зачем. У нас же садик стратегического значения... все на учете... Маша – 14 языков, Сева Тихонов – матанализ, Коля – поэму написал. А Петя! – и она презрительно посмотрела в сторону мальчика, который с глупой улыбкой носился по группе, изображая самолет: «Ж-ж-ж!» – Что, не можешь? – продолжала она разговор,– германское телевидение? – Да-а-а,– и, тяжело вздохнув, воспитательница положила трубку.

– Петечка! Петя,– позвала она малыша,– ну, подруливай сюда, я тебя подучу. Петя зажужжал слабее, потом остановился у стола, опустив крылья.

– Что это за картинка? – воспитательница открыла первую попавшуюся книгу.– Ох, я забыла, что у нас энциклопедии без картинок. А где-то у меня тут были загадки для слаборазвитых? – и воспитательница достала из стола потертую папку:

– Ой, зверек ты мой пушистый,

Что тебя не вижу я.

Чу! Мелькнет за кочкой мшистой

Чья-то шубка рыжая.

– Ну, кто это, Петя? – воспитательница погладила мальчика.

– Ко-ко-ко,– выдавил из себя Петя.

– Да, не корова это! И как тебя в наш садик взяли? Горе ты мое,– воспитательница задумалась и взгляд ее упал на дверь кладовки, где лежали матрацы и сломанные компьютеры первых поколений.

– Ты, Петенька, у нас самолет? Ж-ж-ж, да? – вкрадчиво спросила она.

– Ж-ж-ж, – весело закивал Петя.

– Ну, так лети в ангар, бестолочь! –и Никифорова, взяв Петю за шиворот и подталкивая коленкой, запихнула его в кладовку и закрыла дверь на ключ.

– Дети! Кто закончил изложение по Гомеру, сдавайте, – обратилась она к группе. В дверь постучали.

– Это он,– вздрогнула воспитательница и, поправляя на ходу прическу, бросилась навстречу гостю.

– Здравия желаю! – генерал приветливо оглядел группу. –Мне бы Петра Сергеевича.

– Петра Сергеевича? – не поняла воспитательница. Вам сторожа, наверно? Но его Ефимом Семеновичем зовут.

За дверью кладовки послышалось глухое: «Ж-ж-ж».

– Кто там у вас? – спросил генерал.

– Там никого,– замялась воспитательница, – там пособия.

– А вы откройте, откройте. Что там у вас за пособия, – настойчиво произнес гость. Никифорова отперла кладовку.

– Ж-ж-ж,– в комнату ворвался Петя. Как будто застоявшаяся в ангаре, машина делала по группе большие круги.

– Так вот же он! – обрадовался генерал.

– Кто? – не поняла воспитательница.

– Петр Сергеевич,– улыбнулся генерал.

– Извините,– сказала воспитательница,– у нас садик для особо одаренных и... и мы вам сейчас покажем па-де-де из балета... При этих словах на середину выскочили девочки в пачках. Мальчики-музыканты подняли инструменты.

– Отставить! – оборвал генерал и с усмешкой добавил, – А не пай-де-де ли вам на другой этаж?

– Дети, за мной,– обиделась воспитательница,– в комнату для китайской гимнастики. Помещение опустело. И только Петя носился по группе: «Ж-ж-ж». Генерал пристроился в хвост и, покачивая тяжелыми крыльями, забасил:« Ж-ж-ж...».

– Петр Сергеевич,– задыхаясь, заканючил он,– я понимаю, вы сейчас не в прежней форме, но у меня вопрос пустяковенький... Я насчет ракетки крылатенькой Ам-ам-135. Восьмой пусковичочек и неудачно... Никак без вас...

– А ты мне купишь паровозик? – спросил Петя, не прерывая полета.

– Будет вам паровозик,– закивал генерал,– снимут меня, если что.

– А собачку заводную?

– И собачку заводную.

– А почему сейчас не принес?

– Средств нет. Бухгалтерия не отпускает. Еле-еле на горюченькое наскребли.– Генерал смахнул слезу,– Вы уж помогите мне в последний раз,– и он развернул перед Петей чертежи.

– Понимаете,– пояснил генерал,– когда у первая ступенька отрывается, она вся трясется так ж-ж-ж и... бух! И нет восьмисот миллионов…долларов. Вы уж помогите старику.

Петя пошел на посадку и, сделав два небольших круга вокруг стола, притормозил прямо у чертежей. Он мельком взглянул на общий вид ракеты.

– Вот эта штучка перевешивает потому, что здесь чересчур кругленькая. – Ж-ж-ж,– Петя опять стал набирать высоту.

 

У генерала остановилось дыхание: «Ведь это же нарушен баланс в хвостовой части второй ступени! – Петр Сергеевич! Да мы вам игрушек купим вагоны!.. Да ты погоди! Постой, Петечка! – генерал остановил мальчика. – А другие дяденьки к тебе не подходили, не спрашивали про самолетики, ракетки?

– Какие дяденьки? – Петя поднял голову.

– А вот эти,– генерал достал фотографии,– Джексон из посольства, Таги -абдель-заде из международной мафии?

– Нет, этих дяденек не было. Был другой дяденька, толстый, с портфелем, он мне зернышки показывал. Спрашивал, какое в земельку посадить, чтобы больше зернышек было. Я сказал.

– Из правительства?... Министр сельского хозяйства! Я им покажу зернышки! Я их самих посажу,– генерал побагровел от гнева,– чудо природы на ерунду! Вы мне, если что, докладывайте, Петр Сергеевич. А уж мы вас не обидим. Хоть вы и после операции на мозге, но главные участки не повреждены. Я сейчас бухгалтерию разнесу, но кило тузиков для вас... вы…выпишу!

И генерал выскочил из группы.

  

ГЛАВА 3

Когда срываются погоны

Отец Пети был неудачником.. 10 лет он писал докторскую, но Петины труды сделали его диссертацию устаревшей. Мать вундеркинда металась между мужем и сыном. Она хотела, чтобы муж добился своего в науке, а Петя оставался вундеркиндом. Но это было невозможно.

После Петиной операции отец успокоился. Он опять принялся за докторскую, с упоением собирал материалы, готовился к приезду комиссии из Москвы. Он вновь стал начальником отдела. Министерство обороны выделило большие деньги на перспективное направление. Возвели комплекс из стеклобетона. Отца назначили директором института. Дали государственную премию.

И вдруг... маленькая заметочка в журнале «Вопросы энергетики» под названием «Пустая трата народных денег». Этот журнал кто-то услужливо положил Сергею Петровичу на стол. Автор, подписавшийся двумя , буквами «П.Д.», в клочья разносил целую отрасль, в которой трудился отец Пети и его институт. «П.Д.»,– кто это может быть?» – бился над разгадкой отец. Вдруг его осенило – Петя Данилов! – Вот что такое «П.Д.». Его собственный сын. Значит, операция ни к чему не привела, способности Пети только увеличились. Отец с ужасом вгляделся в сына: он опять узнал в нем умного и ядовитого мальчишку с академическим апломбом. С ненавистью вспомнил он врача-нейрохирурга, обещавшего сделать из сына нормального ребенка.

Между тем генерал снял инвестиции с института, где работал отец. Весь персонал уволили по сокращению штатов, помещение приспособили под баню, где нагрев котла осуществлялся с помощью лазера, а веники продавали два программиста со степенью кандидата.

Отец запил, перестал отмечаться на бирже труда и в редкие минуты просветления обдумывал план мести собственному сыну. И вот... В патриотической газете вышла статья под громким названием «КТО РАБОТАЕТ В НАШЕЙ НАУКЕ». В этой статье неизвестный автор, подписавшийся псевдонимом «С.Д.» рассказывал, как семь лет назад одной русской женщине была имплантирована яйцеклетка, оплодотворенная иностранным сперматозоидом. Кто дал спер-матозоид, было тайной. Однако же ребенок, явившийся на свет, оказался вундеркиндом. Сейчас он работает на самом стратегическом направлении нашей науки, а ведь по сути своей вундеркинд является никем иным, как безродным космополитом.

Генерал, который входил в руководство патриотическим фронтом, вынужден был отвечать на вопросы съезда единомышленников. Но генерал сказал, как отрезал: «Я сам знаю, кто у меня еврей, а кто нет!».

Отец Пети не сдавался. Вскоре на стене детского сада, куда ходил его сын, появилась шестиконечная звезда и надпись: «Инородцы – вон!».

Директор детского сада вундеркиндов в который раз проверила анкеты детей и сотрудников. Кроме двух татарских бабушек, все было чисто.

Генерал навестил Петю. Мальчик сидел в специальной комнатушке и работал. Синдром ребенка исчез, мощный мозг работал в полную силу.

– Петр Сергеевич! Я насчет вашего отца,– сказал генерал, робко войдя в кабинет вундеркинда,– не докучает?

– Да нет, что вы!– Петя поднял голову,– Он меня на круглосуточную перевел. Больше времени для работы. Мать навещает тайком – отца боится.

– Отец ваш распоясался, стенку сада исписал.

 

– Я не выходил на прогулку... Много дел. Помните, мы с вами говорили о новых видах энергии.

– Да, да,– оживился генерал,– все виды энергии кончаются. Не на чем ракеты запускать и вообще...

– Я тут собрал кое-что из подручных материалов,– и Петя показал на странную конструкцию, в которой были использованы почти все игрушки и пособия детского сада.

– Биоаккумулятор,– сообщил Петя,– собирает и преобразует отрицательную энергию мозга в электрический ток.

– Это стало быть, если какое-нибудь сборище или демонстрация,– размышлял вслух генерал.

– Да, да, особенно сейчас, когда обстановка накалена, – подхватил Петя,– я по радио слышал... и массам хочется выплеснуть свою энергию, особенно сейчас. Ищут пятую колонну…

На улице послешался шум. Люди в черных гимнастерках и сапогах шли к детскому саду. Шагали строем, сбоку выкрикивал команду офицер с маленькими усиками и в белых перчатках. Впереди почти бежал отец Пети, в руках его был ремень.

– Сюда, господа, сюда, здесь он,– приговаривал отец, показывая дорогу.

Генерал потянулся к кобуре:

–Я их задержу,–сказал он,–спасайте конструкцию.

– Не надо,– остановил его Петя, – наденьте защитное устройство, генерал,– и включил биоаккумулятор. Антенна завращалась, послышался свист, стрелка амперметра отклонилась.

В это же самое время группа патриотов вдруг распалась, люди разошлись по садику, кое-кто присел на скамеечки, закурили, обмякли, стали зевать. Вошел отец, улыбнувшись, обнял Петю.

– Сынок, ты уж прости меня. Давай по-русски поцелуемся!

– Работает,– запрыгал Петя на одной ножке,– их энергия перешла в аккумулятор.

– Ракеты запустим, мать твою,– размечтался генерал.

– Для ракеты нужны огромные толпы людей, обозленных и настроенных решительно, – сказал Петя.

– Организуем,– пообещал генерал,– факельное шествие.

В это время что-то щелкнуло, и свет погас. Антенна остановилась.

– С двух до трех во всех садиках отключают, энергию экономят, – объяснил Петя.

Черные гимнастерки снова стали собираться в кучу, выкрикивать угрозы. Отец, сжимая кулаки, двинулся на Петю. Генерал, в защитном колпаке из ночного горшка, заслонил ребенка.

– Не надо, товарищ генерал,– Петя переключил тумблер режимов и направил антенну на наступавших.

Их тела вдруг оторвались от пола и стали парить в воздухе.

– Антенна стала излучателем,– сказал Петя,– магнитное завихрение уменьшает гравитацию. Отца и всех остальных как ветром сдуло на улицу. У генерала вихрем сорвало погоны, но он ликовал:

– Нет, я все-таки добьюсь для вас лаборатории,– кричал он, летая над люстрой. Но Петя не слушал его. Он регулировал мощность излучателя так, чтобы отец плавно приземлился в двухстах метрах от детского сада и, не дай бог, не ударился о землю.

 

ГЛАВА 4

Месяц в деревне

События последних месяцев не могли не сказаться на Петином самочувствии. Он перестал выдавать идеи. Путался при вычислении корней пятнадцатой степени и по ночам в детском саду начал звать маму. И тогда генерал принял решение: ребенку надо отдохнуть. Вместе с пятью академиками, тоже порядком уставшими от вычислений, его послали в совершенно глухую таежную деревню Малаховку, где парное неразбавленное молоко и крестьянский тяжелый труд по методике профессора Шнеерсона должны были полностью восстановить их угасающие умственные способности. Маленький самолет-ракета-батискаф-парашют петиной конструкции приземлился посреди картофельного поля. Двухметровая ботва скрыла всех, кроме фуражки генерала. Потом пробирались звериными тропами к деревушке с пятью покосившимися домиками. Генерал облобызал Петю и скрылся в сопровождении взвода автоматчиков. А вновь прибывших повели на сход. Староста Никандр Пантелеевич, старик с бородой по пояс и усами Буденного, на сходе объявил:

– Будет вам и белка, будет и свисток, и молочко парное, и банька с устатку. Ну, расходиться надоть! – закончил Пантелеич и надел мятый треух. И академиков повели на постой. Петю заприметила Верка, дочь Никандра.

– Папаня! Давай его к нам возьмем,– запросила девка,– он ить ишо малолетка, много не съест,– и Петя попал в семью старосты.

– Ты, городской малец, умом хлебушек добывал,– говорил Пантелеич, протягивая Пете вилы,– не побрезгуй и нашего дела спробовать.– И Петя шел убирать навоз.

     Поначалу он пытался механизировать свой труд и придумывал всевозможные приспособления. Но староста всякий раз ломал машины, а по вечерам порол Петю: «Не выдумывай глупостев! Не выдумывай! Отдыхай с лопатой!» И Петя шел полоть грядки. А Верка отмечала его трудодни. Постепенно цвет лица Пети изменился от серо-желтого к розоватому, мышцы на ногах стали крепнуть. Он научился ездить на лошади, правда, пока в телеге и кричал: «Ну, пошла, треклятая»,– и махал кнутом. Со временем он стал забывать о новых видах энергии и только по ночам иногда выкрикивал: «Товарищ генерал! Здесь нужен коэффициент 0,16.» – и катался по лавке. Верка вставала, смотрела на него с жалостью и укрывала овчиной.

   Однажды, когда Петя учился пахать, запрягшись вместо коня, и тянул по полю небольшой плуг (плуги больших размеров выдали взрослым академикам), Верка подошла к нему, обтерла его не по-детски красное лицо холстиной и шепнула на ухо: «Приходи сегодня на гумно, как папаня заснет». При этом Верка прижалась губами к его щеке и сразу, как будто чего-то испугавшись, побежала по полю, весело взбрыкивая ногами, как жеребенок. Петька еле дождался темноты, спустился с печи, перебрался через спящего Пантелеича, надел лапти и выбежал из хаты. Стояла тихая летняя ночь. От травы шел легкий пар, в старом колодце квакали лягушки. Петя бросился за калитку.

– Ты что опаздываешь? Кавалер должен раньше барышни приходить, – сказала Верка.

– Ну, ладно, извини,– сказал Петя и сел подле Верки.

– А давай по-настоящему в любовь играть,– предложила Верка.

– Как это? – не понял Петя.

– Ну, как, как,– передразнила Верка,– вечор видел, вашего одного академика Настьке Макарычевой сватали. Таперича свадьба.

– А, это Автандил Абрамович,– специалист по релаксации модулей интеграционных геополей.

– Ну, хватит мудренничать,– сказала Верка и, притянув Петю за ватник, жарко поцеловала его прямо в губы. И в Петьке будто что-то ухнуло и провалилось в глухое подземелье его детской души. Пришло ощущение, не сравнимое ни с чем, даже с моментом озарения в физике высоких энергий. Его победы в науке казались ему теперь пустяшными и ненужными. Верка с ее голубыми, как васильки, глазами и запахом парного молока на губах заслонила все, и важный генерал показался бы сейчас Пете меньше стрекотавшего в траве кузнечика. А потом они пошли на свадьбу. Петя даже пригубил браги из кружки. А изрядно захмелевший сосед, специалист по нео-гео-психо-тихо-тронике, говорил своему коллеге:

– Ну шо, Митрич, оклемался надысь после дойки-то? Маятно небось?

– Чай, сам, что ль, скотину за титьки не дергал? – отвечал тот и вскоре пошел вприсядку с огурцом во рту. А потом все пели частушки:

Позабыла я миленка.
Полюбила работенка.
Нравится мне новенький,
Робот трехголовенький.

 

И покатилась Петькина жизнь в деревне своим чередом. Утром косил траву, вечером рубил дрова, а ночью гулял с Веркой до первых петухов.

Неожиданно в Малаховке появился генерал. Пройдя в хату старосты, он попросил всех выйти:

– А вы, Данилов, задержитесь,– нервно сказал он. Когда они остались одни с Петей, начал разговор,– Опять к вам, Петр Сергеевич. Биоаккумулятор заедает, а ведь уже к серии подбираемся. Посмотрите схему,– генерал стал разворачивать двухметровый рулон.

Петя смотрел на чертежи, ничего не понимая, потом поднял голову:

– Косить бы надоть,– сказал он,– опосля за малиной... вот и туесок припас,– Петя показал на короб, сделанный им самим из бересты.

– Вы чего, Петр Сергеевич? – опешил генерал, –  переразгрузились? Это я вас сюда послал, я – генерал,– и он для верности показал себе на погоны. Я курирую вас...

– И курям надоть зерна подсыпать,– продолжал Петя. Он пытался что-то вспомнить, но не мог. Генерал сжал кулаки и зубы, потом открыл дверь в сени и крикнул:

– Пантелеич, мать твою, зайди в штаб!

В комнату строевым шагом в валенках зашел староста:

– Командир запасного секретного объекта номер пять капитан Сидоров прибыл по вашему распоряжению. Петяша,– капитан перешел на деревенский жаргон,– шел бы ты на двор, чего тебе тут надоть?

– Надоть, туесок! Мать твою! – рассвирепел генерал,– Хватит, едрена вошь, комедию ломать, все свои! Вас тут поставили секретных ученых охранять и разгружать по методу товарища Шнеерсона, а вы тут... перегнули палку!

– Виноват,– вытянулся старик.

 

– Сдать бороду и оружие,– жестко сказал гене-рал,– под трибунал пойдешь, 800 миллионов высчитаем. Сидоров отклеил бороду, усы, вытащил из под печки новенький «ТТ» и все положил на стол.

Генерал не мог прийти в себя:

– Четыре года в разведшколе деревенскому делу обучали. Для чего? Чтобы вы мне тут контингент портили. Надоть. кубыть! Тьфу!

Генерал схватил Петю за руку и потащил к самолету. Они бежали по лесным тропинкам, под которыми лежал бетон.

Когда машина уже была в воздухе, Петя спросил:

– А Верка? Что с ней будет?

– Лейтенант Сергеева тоже будет разжалована,– сказал генерал,– ведь специально маленького росточку подбирали, чтобы за девчонку сошла... и на тебе! Ну, а как она, Верка-то, ничего?

Я донесения читал: целовались у гумна,– генерал загоготал, – и все?

– Не надо пошлостей,– сказал Петя и отвернулся к иллюминатору. Самолет набрал высоту, круто повернул на запад, далеко оставив позади Малаховку – «Центр разблокирования усталости» или в просторечии ЦРУ.

  Только вернувшись в свой родной детский сад, Петя начал постепенно набирать форму и через пару недель опять включился в работу.

Конец вундеркинда

    Отец вундеркинда, Сергей Петрович Данилов, бывший кандидат наук, сидел в кухне, обхватив голову руками и плакал. Перед ним стояла рюмка, на которую он смотрел уже в течение получаса, как смотрят на самое дорогое и близкое существо.

– Сережа, ну успокойся... главное, что он здоров и нужен людям,– говорила его жена Наталья и тоже Петровна.

– Нужен людям? Пускай! – со всхлипыванием произнес отец Пети,– А мне он не нужен!.. Ты посмотри, Наташка,– и Сергей Петрович мотнул головой в направлении груды папок, которые валялись в углу кухни и, очевидно, предназначались к выбросу, – ради этого мы с тобой мечтали о сыне-вундеркинде, чтобы все мои труды пошли прахом?

– Но, может быть, со временем он будет помогать тебе?

– Помогать мне? Да ему что отец, что чурбан осиновый – все одно. Он знаешь кто? И Сергей Петрович схватил первую попавшуюся папку,– он просто вор. Вот кто он!

– Как вор? – ахнула жена.

Петр Сергеевич опрокинул рюмку в рот и поморщился.

– Сережа, может хватит?

– Я сам знаю свою норму... Ну, так вот, слушай: все, о чем я думал, над чем сидел ночами, сомневался, откладывал, перепроверял – все это он обнародовал без тени сомнения... Раньше меня.

– Но, может, он видит дальше тебя? – робко вставила Наталья Петровна.

– Но почему именно эти темы, над которыми я думал и работал. Кто показывал ему мои черновики? Ты? – Сергей Петрович резко повернулся к жене,– Отвечай!

– Да что ты, Сережа, господь с тобой, я перепечатывала твои бумаги, но даже не задумывалась над их содержанием, – горячо запротестовала жена.– Я только поправляла твою  грамматику. А с Петей мы никогда не говорили на эти темы.

– Ты пойми,– продолжал Данилов-старший,– он довел меня до умопомрачения: я не могу не работать и в то же время знаю, что все это должно обратиться в пыль. Он вампир моих мыслей, идей. Помнишь, я дал тебе перепечатать мою новую работу «Энергия отри-цательных эмоций»... И уже черед месяц он испробовал на мне свою установку. Поднял отца в воздух и плавно посадил в лужу, а мог бы в помойку или еще куда-нибудь.

– Но это же наш сын,– вздохнула Наталья Петровна.– Есть дети - двоечники, это что, было бы лучше?

– Не знаю, не знаю,– покачал головой супруг,– а кто тебе сказал, что это мой сын? Вспомни, как все это было. У нас не было детей, мы обратились в институт экспериментальной гинекологии. Сдали все, что нужно. Нам обещали вундеркинда по всем генным показателям. Мы согласились. Тебе пересадили оплодотворенную твою же яйцеклетку. Это они так сказали. Но могли там подменить… И ты понимаешь… Это может быть и не наш сын, или только твой или только мой….

Сергей Петрович налил еще.

– Я пойду к сыну,– поднялась Наталья Петровна.

– Кстати, генерал нам начал платить за Петю, – процедил отец и опрокинул стопку. .

– Какой ты все же стал!– Наталья Петровна, оделась и вышла на улицу. Она брела по заснеженной мостовой в детский сад, к сыну. «Пусть он от чужого отца,– думала она,– но он мой сын, он на меня похож, я его выносила, все месяцы думала о нем, какой он будет гениальный и как мы будем им гордиться... Сейчас сложная обстановка и его нельзя рассекречивать, но потом...»,– и мать заспешила на встречу с сыном.

Неожиданно ее догнала машина:

– Здравствуйте, Наталья Петровна, в детский сад? Садитесь. Я подвезу.– Незнакомый человек, лет пя тидесяти в темных очках пальто распахнул дверцу «Вольво:

– Я вас не знаю,– сказала Данилова, вглядываясь в лицо незнакомца.

– Я главврач той клиники, в которой вы лежал по поводу... – он сделал паузу,– помните?

– Андрей Ефимович! – улыбнулась Наталья Петровна, узнав человека в машине, и села рядом с ним, – я как раз к сыну собралась.

– Ну, как он? – главврач плавно прибавил газ, – вундеркинд?

– Вундеркинд! Еще какой вундеркинд,– закивал мать, только...

– Что только?

– Только засекречен. Сейчас налево, на Петроград скую сторону.

– А это я знаю,– улыбнулся Андрей Ефимович, – и  что засекречен, и что в садик вундеркиндов ходит. Там много «наших» детей. По спецзаказу, так сказать. Я и с генералом связь поддерживаю. Все-таки в вундеркиндах будущее державы. Сейчас мы не просто уникальные способности, но и направление их прогнозируем. И следим, чтобы Моцартов много не было или Кулибиных перебор. Вы в газетах читали: недавно банду взяли, любые сейфы открывали в несколько секунд? Так потом выяснилось: маленький мальчик руководил. С генами напутали. И вот результат: поразительные уголовные способности. Так к суду  знаете кого привлекли? Биоинженера, который ген подбирал. Это дело серьезное.

Наталья Петровна побледнела:

– А у нас? Ничего не могли... напутать?

Нет,– успокоил главврач,– у вас совсем другой случай. И опять совершенно четко можно сказать: эксперимент удался!

– Какой эксперимент? – не поняла Наташа. Главврач на секунду задумался:

– Ладно, так и быть, хоть и давал подписку, но столько лет прошло... Когда вы к нам поступили, Наталья Петровна, и мы измерили все ваши показатели: и кровь, и давление, и биополе, то оказалось, что биополе у вас в минуты сосредоточения мощнейшее. Все приборы зашкаливало. Вам впору экстрасенсом работать.

– Ну уж скажете тоже,– махнула рукой Наталья Петровна.

– Так вот, госпожа Данилова,– продолжал Андрей Ефимович, – нам пришла идея помочь вам и вашему мужу с помощью... вас самих.

– Так ведь вы сказали...

– Нет, нет... американский экземпляр мы вживили другой женщине, но сын этот ваш с мужем. Ваши  плоть и кровь. А что касается вундеркиндства, то это, извините, только ваша заслуга. Внушение то есть. Девять месяцев вы внушали себе и тому, кто во чреве, что сын у вас будет вундеркиндом.

Машина затормозила возле садика. Вундеркинд-архитектор заканчивал многофигурную ледовую композицию: «Гимн великому городу». Наталья Петровна узнала Петропавловку, Зимний дворец, памятник Петру. Неподалеку вундеркинд-милиционер разгонял любопытных, зашедших за ограду. Вундеркинды-силачи подкатывали снежные глыбы.

– Желаю вам и вашей семье самого лучшего,– попрощался Андрей Ефимович, и скоро его машина скрылась из вида.

 

– «Так, значит, это наш сын,–думала Наталья,– и вундеркиндство – это мое внушение. Ой! – вдруг догадалась она,– может, я и рукописи мужа мысленно передаю, когда печатаю. И внушаю сыну, чтобы он все дальше и дальше углублялся в мир знаний. Чтобы он познал всю Вселенную. Не буду больше. Вот сейчас. С этого момента. Пусть он будет обыкновенным, как меньшинство.  Навстречу выбежал Петя:

– Мама! Мама! Забери меня отсюда! Я не хочу больше на круглосуточную.

«Он же самый обыкновенный»,– подумала мама и Петя впервые за последние годы бросился к ней на шею.

 

ЭПИЛОГ

Генерал не находил себе места:

– Что вы натворили? Ведь вы уничтожили его способности. Зачем вы все рассказали матери,– бушевал он в институте гинекологии. Это же государственная тайна. Миллиарды убытку.

– Кто же знал,– оправдывался Андрей Ефиме

вич,– что и его приобретенные знания в основном  держались только на воле матери и черновиках отца. И как только она решила, что сын такой, как все, он и стал таким

как все. Но вы не расстраивайтесь, товарищ генерал. Все технические идеи Петра Сергеевича почерпнуты из работ его отца, Сергея Петровича. Создайте отцу нормальные условия, дайте институт и у вас будет академик не хуже того, которого вы потеряли.     .

– А это идея,– сказал генерал,– и уже мягче добавил... Но все равно за своевольство я вынужден буду вас наказать. Сдайте оружие, полковник.

Накинув шинель, как бурку, генерал выскочил на улицу:

– Давай к вундеркинду,– бросил он шоферу садясь на заднее сидение «Волги»,– то есть к его отцу,– поправился он через некоторое время. И машина помчалась по заснеженному Петербургу.


Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи:  3
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.