Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 119 (июнь 2018)» Поэзия» Наш комсомол (подборка стихов)

Наш комсомол (подборка стихов)

Терентьев Владислав

НАШ  КОМСОМОЛ

 

Встревожено в небе ликуют зарницы,

В трубу выдыхаются смолы,

Идёт эшелон из Самары в столицу – 

Бессмертный отряд комсомола.

И время застыло – былое, иное…

Тропою тропа перевита,

Но в сердце страны – комсомольцы стеною,

А значит, ничто не забыто!..

 

Идёт эшелон среди дыма пожарищ,

В нём каждый боец непреклонен,

И самое лучшее слово «Товарищ»

Нам слышится в каждом вагоне.

Билет комсомольский под сердцем хранится

У русских сынов с дочерями,

Мелькают не в срок повзрослевшие лица,

Из виду мы их не теряем.

 

Они на фронтах, где свистящие пули

Из «Шмайсеров» выпустил ворог,

Не сдавшись, юнцами навеки уснули

В местах, где воронки и порох.

А те, кто в живых оставался, крепчали,

На них возлагались надежды,                       

Сумели ребятушки, не подкачали,

Открыли российские вежды.

 

Они поднимали заводы стальные,

Растили и хлеб, и картофель,

Во всём соблюдали статьи уставные,

Им виделся Ленина профиль.

Меняется время – и год, и эпоха,

Невзгоды и ныне осилим,

Ведь наш комсомол до последнего вдоха

В душе непокорной России!..

 

 

 

ВОЛЮШКА-МАТУШКА 

 

Снег под ногами хрустящей капустой

Просится белою стынью в ладонь,

Глянешь окрест – и становится грустно,

Хлопнешь стакан, да растянешь гармонь…

Вздохи мехов неуёмны и тяжки,

Просит, чтоб вольную с ней голосил.

Ах ты, гармошечка!.. Ах ты, бедняжка!..

Чуешь, как голо живём на Руси!..

 

Дым от махорки по ветру к оврагу

Сносит, как будто идёт эшелон,

Ширь необъятная – то ли во благо,

То ли для горького слова «полон».

Хлопнешь второй… не стерпев, прослезишься,

Сплюнешь сквозь зубы и снова в седле…

Волюшка-матушка, часто ты снишься

Тем, кто родился на русской земле.

 

 

 

ГЛУБИНКА 

 

Глубинка. Всюду ветхие избушки,

Унылый незатейливый уют.

А у калиток дряхлые старушки

С утрянки корнеплоды продают.

Для них глубинки местная граница

Закрыта от рожденья на засов.

И даже псам российская столица

Не снится в гвалте сельских голосов.

Стуча по рельсам, мимо мчат составы,

И тепловоз дудит в свою дуду.

Болят вовсю старушечьи суставы,

Привыкшие к тяжёлому труду.

В сердцах сельчан давно сидят занозы

По краю, что лет десять на боку,

Но русские красавицы берёзы

Всё также по весне ещё в соку.

А где-то в городах вскипают страсти,

Да мало ль их в родной стране большой.

Спроси старушек, что такое счастье,

Они ответят, не кривя душой.

 

 

 

МИНУТА МОЛЧАНИЯ 

 

Не сдав врагу своей символики,

Победой битву увенчав,

Уснули русские соколики

Под «покрывалом» кумача.

Тела усталые, избитые

Земля навеки приняла,

Они, Отчизной не забытые,

С небес звонят в колокола.

Я вижу лица их спокойные

В огне, что пышет из звезды,

Витают души – птахи вольные,

Глядят на мирные труды.

Весь список павших – длинной скатертью

До наших дней с времён войны,

А в нём деды, отцы и матери

И чьи-то дочки и сыны.

Россия-матушка печалями,

Как речка водами, полна.

Почтим минутою молчания

Героев наших имена!

 

 

 

***

За Волгою свинцовы небеса,

В снега земля самарская одета,

Пустая трата – штопать паруса,

Пока весна под настом прячет лето.

Ещё тепла не чувственны шаги,

И ангелов приспущенные крылья

Мерещатся средь очертаний зги,

Что где-то между небылью и былью.

 

Я в холоде, как в вечности петле,

И душу тянет вновь к ветрам попутным,

Туда, где клёст щебечет на ветле,

Где Жигули горды и неприступны.

Взберусь к вершине, встану, как король,

Побыть решивший грозным сумасбродом,

Лишь одного страшусь: за эту роль,

Спустившись вниз, быть свергнутым народом.

 

 

 

ВОСТОК ТЯЖЕЛЕЕТ… 

 

Чем ближе к закату, тем мысли ясней, 

Как воздух апрельский с оскоминой стыни, 

О детях, о доме они, о весне, 

О тех, кто бессмертен в скоромном помине. 

 

Протиснется месяц в окна окоём, 

Восток, словно торба, от дум тяжелеет, 

А запад пылает бордовым огнём 

И жжёт облака, небеса не жалея. 

 

Стихает окрестность, лишь где-то вдали 

Гудит электричка ушедшей субботе, 

И родиной пахнет от влажной земли, 

Взывающей утром к привычной работе. 

 

 

 

СТРЕЛКИ –  ЗА ПОЛНОЧЬ…

 

Едкий запах нафталина в коридоре,

За стеною – плач соседки-полукровки,

И движенье в ограниченном просторе

Душной комнаты – «двенадцатиметровки».

Стрелки – зá полночь… разбужен поневоле, – 

Я выскакиваю из-под одеяла.

Этой ночью мне приснилось чисто поле,

На котором моя матушка стояла.

 

Руки женские вязали сноп упругий,

Ноги в ссадинах, а голова седая…

Пели песни рядом тётушки-подруги,

Подпевала им девчонка молодая…

А потом они уселись на телегу,

Где-то лаяла охотничья борзая,

И поехали не тропкой, а по снегу,

Я почувствовал – маманя замерзает…

 

И кричал я вслед телеге: «Погодите!..»

Ветер выл, деревья в рощах пригибая…

Алексашка – зрил с небес – освободитель,

Вот же вышла эпидерсия какая…

Босиком прошёл на кухню, зябко стало,

Полукровка за стеной угомонилась,

И горит фонарь натруженный устало,

Ах, родимая, к чему ты мне приснилась?..

 

 

 

ОДЕССКИЙ ДВОРИК 

 

Воскресный день. Облюбовав скамейку,

Дворовый кот готовится ко сну,

Соседка – вездесущая еврейка

Встречает девяностую весну.

А для неё терзает нервно скрипку

Курчавый внук по имени Давид,

И на душе так приторно и липко,

И выходной теряет внешний вид.

 

Витает запах – Сёма жарит рыбу,

И хочется намять судьбе бока,

Тоски моей невидимую глыбу

Столкнуть с обрыва, чтоб наверняка.

И эта мысль в душе неистребима,

И чую я – не написать стихов,

Покуда выбивает тётя Фима

Из коврика наружу всех клопов.

 

Я с юных лет любовь питаю к Циле,

Воскресный день. Будирует весна,

Но в этом гаме чувства все уплыли,

А Циля ждёт и смотрит из окна.

Цветёт каштан, ожил одесский дворик,

В войну познавший тяготы невзгод,

Качает головой усталый дворник,

И на скамейке спит облезлый кот.

 

 

 

*** 

Золотятся ковровые нивы, 

А на пашнях чернеют комли… 

Ты ответь, отчего молчаливы 

Все окраины русской земли?.. 

 

Отчего монотонною болью 

Там истерзана вечно душа, 

Но всё также к родному приволью 

Сердце тянет уйти не спеша?.. 

 

Облака там чисты и белёсы, 

Как саронги восточных царей, 

Слышно русские песни с утёса, 

И становится тело бодрей. 

 

Коли свыше даровано благо 

Надышаться глубинкой родной, 

Я до срока в могилу не лягу, 

Пусть худая идёт стороной!.. 

 

 

 

*** 

 

На Волге вода убывает, 

Ольхой розовеет погост, 

Светило встаёт и шагает 

На дальний оставленный пост. 

 

И, вторя небесному маршу, 

В два пальца свистят кулики 

В местах, где тяжёлые баржи 

Буровят зеркалье реки. 

 

В угоду весенней картинке 

Апрельские ветры урчат, 

И слышится – льдинки о льдинки, 

Как чарки в застолье стучат. 

 

Разжиженный воздух весенний 

Сосулек расплёл бахрому, 

И машет рукою Есенин, 

И вторит Самара ему. 

 

 

 

НА ВЕРШИНЕ 

 

(Из цикла: "Лирика пылких сердец") 

 

Добрый вечер, мой друг! Как сейчас хорошо! 

Потянуло прохладой повсюду… 

Просто дождик весенний под вечер пошёл, 

Повышая свою амплитуду… 

Не мешает он мне и не мочит крыла, 

Знать душа, как и прежде, летает! 

Ей не страшно, что тучка все звёзды смела, 

О возвышенном сердце мечтает… 

 

Суматоха дневная с шумами машин 

Затихает в вечерней округе, 

Целый день мы куда-то зачем-то спешим, 

Забывая, порой, друг о друге… 

Я люблю в темноте трогать пальцем луну 

Сквозь оконные стёкла квартиры, 

И ловить вдохновеньем своим тишину 

На вершине промокшего мира… 

 

 

 

О, СТРАННАЯ ЖИЗНЬ…

 

О, странная жизнь – надрывание связок,

О, смутная жизнь – натяжение жил…

И ждёшь постоянно каких-то развязок,

И чуешь нутром, что покой заслужил,

Но вновь на запястьях кандальные цепи,

И всюду за рыбное место бои…

Расставлены кем-то капканы да сети,

И дети рождаются не по любви.

Закатаны нравы в асфальт бессердечий,

Священные книги предали огню,

И я, представляющий род человечий,

С потухшею свечкой у храма стою

И мыслю: однажды зазыблятся стены,

И трещина смысла по небу промчит,

Чтоб ложками счастье хлебать постепенно,

Но только Всевышний упорно молчит.

И чувства от этого суше и строже,

В гортани ночной растекаются сны…

Стреляю глазами в пространство – о боже!..

Откуда так тянет блаженством весны?..

 

 

 

БЕЗЫМЯННЫЙ ПЕРЕУЛОК 

 

Ничем особым он не знаменит,

В строениях нахохленных сутулых

С пяти утра всё дышит и шумит – 

Проснулся Безымянный переулок.

Его дома, как будто кумачом,

Не наспех – скрупулёзно, постепенно

Забила новым красным кирпичом

После войны толпа военнопленных.

Полгода – непогоде вопреки – 

Врезались в грунт в мужских руках лопаты,

Гудели день и ночь грузовики,

Пыхтел неутомимый экскаватор.

Вздымался ввысь за этажом этаж,

Крутились стрелы трёх подъёмных кранов,

И Безымянный переулок наш

Крепчал и рос в глазах партийных планов.

Сдружился он с троллейбусным кольцом,

Где провода в ветвях дерев, как вены…

Здесь на углу рабочие винцо

Потягивали часто после смены.

Из всех бараков оживлённый люд

Сюда в итоге дружно перебрался,

Да я и сам в семидесятых тут

Родился и на сорок лет остался.

Потом судьба из дома увела,

Упаковав пожитки по баулам,

Но память неуёмная влекла

Домой, на Безымянный переулок.

Я до сих пор частенько прихожу

Туда, где жизнь текла легко и гладко,

Знакомых глаз, увы, не нахожу,

Не те дома и детские площадки…

Благая мысль в душе моей живёт,

Что голос предков, словно эхо, гулок…

В стихах однажды кто-то воспоёт

Знакомый Безымянный переулок.

 

 

 

ПЯТЬ МЕЛЬНИЦ

 

Нас обрекли тяжёлый крест нести,

За чёрным рвом разбита вся пехота,

И ставок больше нет – один к пяти,

Пять грозных мельниц против Дон Кихота.

Пока живёшь подобием звена

От трака боевой бронемашины,

Тобою цель почти покорена,

И ты почти взобрался на вершину.

Но на тебя нацеливают в раз

Пять мельниц дула с чёрными крестами,

Без слёз, без страха и без лишних фраз

Ты снова крестишь лоб тремя перстами.

Передовая в чахнущей глуши,

В кровавой жиже русские солдаты,

Чьи жизни отдаются за гроши,

Пока в штабах кипят вовсю дебаты.

Пять мельниц, подступающих к судьбе,

Со стороны, как пять смертей на выбор,

Последний шанс даёт Господь тебе,

Вогнав в патронник вверенный калибр.

Остался миг, в котором ты – один…

Ну, вот и всё… ни времени, ни шанса,

Полощет ветер прядь твоих седин,

Глядит с небес дружище Санчо Панса.

И снова брюхом гладишь целину,

На смерть свою не стоит брови хмурить,

Их тех пяти предложенных, одну

Ты на копьё успеешь нашампурить.

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.