Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 31 (бумажный)» Для умных» Власть от первого лица. Случай эксперимента (статья)

Власть от первого лица. Случай эксперимента (статья)

Басина Полина 

Полина БАСИНА ВЛАСТЬ ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА: СЛУЧАЙ ЭКСПЕРИМЕНТА (статья)


Прежде чем перейти к главной теме этой статьи с интригующим названием – к власти от первого лица – я расскажу предысторию. В рамках очередной курсовой работы у меня возник вопрос: «Что же изучать? Что для меня интересно?». Интересное, как всегда, нашлось рядом – повседневность социальных сетей, ставших обязательным и, более того – необходимым полем присутствия молодежи. Меня интересовало, как мои сверстники «справятся» без социальных сетей, с посещения которых они начинают свой день и активно их используют на его протяжении. Так в 2017 году появился проект экспериментального исследования того, как молодежь «выживет» без социальных сетей и к чему приведет краткосрочный отказ от них.

Участники эксперимента должны были отказаться от социальных сетей «ВКонтакте», «Одноклассники», «Facebook» на две недели. Отважились на это 15 молодых людей – девушки и юноши от 19 до 25 лет, студенты учебных заведений. Испытать себя согласились мои друзья, знакомые, одногруппники и друзья одногруппников. Так или иначе, мы были связаны друг с другом не только рамками экспериментами, но и общим учебным процессом, совместными интересами и, конечно, предшествующим опытом взаимоотношений.

В ходе эксперимента участники давали мне интервью. Просматривая полевые материалы перед научной конференцией, я заметила любопытное обстоятельство. Речь и поведение испытуемых показывали, что между ними и мной установились своеобразные властные отношения, где они подчинялись, а я олицетворяла пока неясную мне власть, причем удивляла легкость, с которой произошло это подчинение и множество стратегий, которыми участники конструировали эти отношения – подчинялись и противостояли власти. Разъясняя далее морфологию этой власти – её источники и механизмы возникновения, влияние эффектов экспериментатора и эксперимента; механизмы вины и сокрытия, я буду приводить цитаты участников с выделением дискурсивных маркеров. В целом я апеллирую к концепции власти М. Фуко: в обществе существует множество властных отношений [2. С.289], которые «впутаны» в различные другие типы отношений [2. С.313]. Вокруг каждого человека существует «пучок властных отношений», которыми он связан со своим окружением [2. С.289]. Таким образом, власть окружает нас повсюду, так как она отовсюду исходит [1. С.193].

Сделаю несколько аналитических заметок. Участники эксперимента являются включенными в уже имеющуюся систему властных отношений, производимых институтами и идеологическими аппаратами, такими как образование, семья и т.п. Эксперимент сделал видимыми эти властные диспозиции, проявляя их и действиями, и речью испытуемых, и выступил триггером новых отношений подчинения, уже в пределах собственной сцены.

Я использовала несколько способов фиксации хода эксперимента. Во-первых, я наблюдала за участниками при личных встречах (не заходят ли они «невзначай» в социальную сеть; что они делают, когда «сидят» в телефоне») и за их основными профилями в сети на предмет посещений и активности. Во-вторых, после первой и второй недель эксперимента я проводила с участниками неформализованные интервью, в которых пыталась контролировать соблюдение условий эксперимента и интересовалась, как они стали распределять своё время? Как проводят свой досуг? Чем заменили социальные сети? В-третьих, я старалась так или иначе напоминать испытуемым об эксперименте – писала сообщения в социальной сети злостным нарушителям, упоминала о нарушениях во время интервью, невзначай говорила при участниках о проекте (для чего, зачем, как для меня это важно), интересовалась их «самочувствием без сетей». В-четвертых, я создала для участников-одногруппников чат в мессенджере, куда отправляла актуальную учебную информацию, чтобы их учебные коммуникации не пострадали. В-пятых, в качестве благодарности каждому из участников я подарила небольшие подарки. Так, с одной стороны, я создала экспериментальную среду и её границы контроля, с другой – дарообменные стимулы в виде подарков и информационных каналов.

На протяжении эксперимента испытуемые ощущали паноптическое наблюдение за собой и страх наказания: «да ты бы увидела (нарушение условий), я знал, что ты увидишь» (М); «такое чувство, что тебя поймают, какое-то опасение» (Ж). Замечу, что наблюдение действительно было, но не такое пристальное и всеобъемлющее, как предполагали участники. Дело в том, что испытуемые, конечно, интересовались тем, как я узнаю, что они меня не обманывают, и я сообщала, что буду за ними наблюдать со стороны. Таким образом я создала видимость тотального взгляда, которую испытуемые самостоятельно начали производить без моего участия; они сами создали своего «наблюдателя», регулировали свое поведение, перенося роль регулятора на меня.

Интересным является то, как участники продумывали мою реакцию при нарушении ими условий эксперимента, формируя тем самым уже свой образ власти, лишь отчасти иронический: «я думаю, он (экспериментатор) бы на меня наорал бы и побил» (М); «думал, что получу люлей, если зайду, думал, что Полина будет злиться сильно очень» (М). Особенность системы отношений, сложившейся в рамках эксперимента, заключается в том, что помимо формальных отношений контроля и подчинения (или же, наоборот, не-подчинения), на неё влияли фактические отношения дружбы и приятельства, что дополнительно сдерживало участников и персонализировало ответственность: «я думаю, (ты) расстроилась бы» (Ж); «может быть разочарование, или такое что-то вроде «ятакизналатакизнала»» (Ж); «просто не хотелось обидеть человека» (Ж).

Оправданием подчинения были моральные клише в дискурсах испытуемых, связанные с концептами ответственности («типо ответственности»), вины, и Слова: «чувство ответственности перед тобой, и интерес, смогу ли я» (Ж); «ну типо ответственность, наверно, какая-то, что, если меня попросили, то нужно сделать» (Ж); «я как бы дал слово, да, а тут, потом раз его и нарушил, было такое, стремаца пробегала по коже» (М); «что мне мешало заходить? Полина Басина» (Ж). С другой стороны – в дискурсах испытуемых присут-ствовали маркеры личной заинтересованности и самоиспытания: «ну то, что самому интересно было смогу или нет» (М); «ну в принципе проверить просто саму себя, насколько это было бы для меня трудно и реально ли вообще» (Ж); «сама себя хотела проверить смогу я или нет» (Ж); «просто скорее это похоже на какое-то перебарывание себя, скорей как борьба с самим собой» (Ж); «лично для меня это было легко, а в том, что не думала, что я так сильно зависима от этого приложения» (Ж); «мне было даже интересно иногда, даже можно было хвастаться, что вот я не захожу в соцсети две недели» (Ж).

Нарушители условий, использовавшие соцсети в ходе эксперимента, ощущали «стыд, дискомфорт» (Ж); «чувство вины возникло, как бы, что ты провинился, нарушил, то, что пообещал, дал слово, ты как бы сам себя по сути этим экспериментов ограничил, вот и чувство вины было, да» (Ж).

Наиболее любопытными для меня как для исследователя были стратегии сопротивления участников экспериментальным правилам. Некоторые сознательно не соблюдали правила эксперимента, заходя в социальные сети, при этом открыто сообщали мне об этом, объясняя причины: учебные, личные дела. Занятно было наблюдать, как участники «каялись» в нарушении правил, начиная речь с оправдания, описания ситуации и обязательно упоминали, что социальная сеть была использована ими только по указанной мне причине, никаким другим функционалом сети они не пользовались. В одно из таких «нарушений условий по важной причине» пытались включить и меня, попросив неотложных нужд ради зайти в сеть с аккаунта участницы и обеспечив её нарушению, таким образом, «железобетонное алиби».

Другая группа способов легитимации нарушения условий – казусы случайного посещения сети: «было это на второй же день, но это было чисто из-за того, что я как бы забыл выйти из контакта, и я боялся случайно вдруг тыкну, или куда-нибудь по ошибке зайду, и у меня страничка висит, например, в телефоне или ВКонтакте, и  я на следующий день эксперимента забыл, что я забыл выйти, и я как бы зашел, и вообще быстренькобыстренько зашел, но я не помню даже, как это сделал, и у меня ну не изменилось ничего даже, и последний раз заходил вчера, то есть если бы это появилось, да, то я бы сказал, что я вот ошибся немного, и вот эта у меня произошла (ошибка), но почему-то не выдала, что я зашел, я прям быстренько все сделал и все» (М); «вот один раз я нечаянно зашла  как бы, ну просто перешла по ссылке  и мне открылся, ну я забыла выйти с браузера из ВК из приложения, из ВК вышла, а из браузера – нет, как бы я зашла и там увидела сразу, что ВК и страница еще даже до конца не прогрузилась,  и я поняла, что случайно зашла как бы, не специально, я увидела там 7 сообщений, там в уголке как бы сообщения,  и больше ничего не видно, и я резко закрыла  и сразу вышла, и тебе сказала, что вот я сейчас зашла, но я сразу вышла, я даже как бы удивилась, что я сдержалась, и хоть могла бы зайти, не читать сообщения, но посмотреть, кто мне что написал, там же просто пролистать, посмотреть диалоги, но я этого не сделала, сразу вышла и мне сразу как-то немножко не по себе стало, потому что блин, хотела не быть две недели в онлайне, а вчера блин – так (случилось)» (Ж). Испытуемые нарушали «случайно» «по ошибке», «быстро», «забыв», оправдывая возникшую вину и пытаясь избегнуть воображаемого ими наказания.

Оборотную строну власти составили стратегии своеобразного саботажа, когда испытуемые «играли» с властью, обманывая ее, но оставаясь в поле контроля, ища для своего удовольствия эффективные способы обмана, сокрытия. Здесь, смею предположить, участники хотели оспорить власть эксперимента, овладеть «истинной» его властью. Так, два участника ежедневно находились в социальной сети, пытаясь скрыть свою активность. Один отрицал нарушение условий вовсе; другой пытался скрыть его посредством специального приложения: «я пытался скачать невидимку, у меня не получилось…» (М), «да, я серьезно говорю, раз пять и максимум, вот зуб даю, два (случая нарушения), век воли не видать (М).

Вне эксперимента скрывание активности в социальной сети – часть повседневности испытуемых. Причины этого участники объясняют желанием «спрятаться», снять вину при игнорировании нежелательных контактов. Эксперимент буквально создал мини-модель сетевого паноптикума, проявив и усилив эти эффекты.

Полагаю, властные отношения в ходе эксперимента образованы двумя элементами – дискурсом знания и дисциплиной. Дискурс знания проявился в том, что эксперимент был создан и проведен в рамках исследовательской работы, будучи включенным в производство нового знания, и участники чувствовали ответственность перед Знанием и Наукой.

 На рефлексируемом уровне участники-студенты, вероятно, солидаризиро-вались со мной и проектом из сочувствия к выполнению курсовой работы. Дисциплинарный характер взаимодействия был, с одной стороны, создан мной при помощи контролируемой экспериментальной среды, которой (иногда – безотчетно, иногда – иронически) подчинились испытуемые: «есть правила» (Ж); «условия соблюдать таки нужно» (М); «условия поставлены определенные» (Ж).

Подведу итоги. Эксперимент стал частным случаем проявления властных отношений в обществе, где ограничивающим фактором сопротивления власти является включенность субъекта в межличностные отношения с экспериментатором (носителем правил) и выполнение общественных и нравственных норм. Пересечение позитивных межличностных отношений, отношений власти и нравственных норм создает идеальную ситуацию власти, где при нарушении правил испытуемые получают отклик-переживания: «нежелание обидеть человека», «неловкое положение», «дал слово», «ответственность», «боялся», «испуг», и как следствие – «наврать», «скрыть», «спрятать», но и «стыд», «дискомфорт». В тоже время, властные отношение проявляются установками самих испытуемых, которые сами контролируют себя, отчуждая контроль в фигуру экспериментатора. Само паноптическое устройство видимости социальных сетей провоцирует попытки спрятаться и чувство вины за их использование.

 

 1. Фуко, М. Воля к истине по ту сторону знания. Работы разных лет. // Пер. с франц. – М., Касталь, 1996. – 448 с.

2. Фуко, М.. Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью / Пер. с франц. С. Ч. Офертаса под общей ред. В. П. Визгина и Б. М. Скуратова. . – М.: Праксис, 2002. . – 384 с.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.