Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 24 (октябрь 2005)» Проза» Письма ... не-знакомым

Письма ... не-знакомым

Греков Денис

ПИСЬМА ... НЕ-ЗНАКОМЫМ...

Однажды Огюст Конт сказал: 
“Ну вот, наконец-то метафизика кончила 
рациональной положительностью!”

 

 

 

Предисловие

 

Мы публикуем эти письма, пришедшие в адрес нашего издания. Нам сложно разумно объяснить как именно и от кого они к нам попали. Точно известно только то, что все они были в разное время отправлены с нашего электронного адреса различным, незнакомым нам, людям. Публикация, соответственно, составлена из присланных обратно ответов, содержавших исходный текст письма. Из этого следует, во-первых, что наш почтовый сервис был взломан, причем неоднократно, именно поэтому мы, кстати, и обратили внимание на эти письма. Во-вторых, поскольку никто из наших сотрудников не признает авторства, Автор нам неизвестен. И, в-третих, можно предположить, что до нас дошли далеко не все письма и, естественно, они не составляют непрерывного по теме и сюжету произведения. Тем не менее, мы расставили их в хронологическом порядке поступления. Мы же получили напрямую только одно письмо от Автора, приведенное далее. Как он, или она, прознал(а) о нашем намерении опубликовать письма, неизвестно. Единственное, что можно утверждать с большой вероятностью, – все письма написаны одним человеком.

 

 

 

Запись, найденная в бутылке из-под кетчупа, подкинутой в редакцию:

Каков мой план? Об этом можно спросить кого-то, кто хорошо меня знает. Он сказал бы, что не слишком-то для меня характерно задумываться над своими действиями, потому и плана у меня нет никакого. Я просто сижу здесь, через окно смотрю на луну, курю и слушаю музыку. На первый взгляд все очень просто. Возможно, я просто специфический джанки, как мог бы сказать Уильям Берроуз. Но мне плевать. И на Берроуза тоже. Поверьте, иногда просто луны бывает достаточно… Я хочу, чтобы все мои ощущения нашли выход, прорвались таки письмом. Я столько держал это в себе, что уже и не чувствую даже – насколько тяжело.

 ………………………..

03.04.200*

 Это мое первое письмо к тебе, надеюсь, что ты сможешь на него ответить.

Сегодня я думаю о своем призвании. Это так непросто – разобраться – кто Я? По призванию я, наверное, горнолыжник. Скользить по белоснежным поверхностям, мимо кустов, деревьев и людей, зная, что твоя пропасть ждет тебя где-то там, дальше… Висеть, как летучая мышь, головой вниз, на поверхности шарика плывущего через бездну, совершать вместе с ним сложные спиральные движения вокруг маленькой огненной точки. Бесконечное падение? Или взлет? Где точка отсчета? Или – просто смена кадров в мгновения стробоскопических вспышек?

 Смена кадра… Внимание!.. Смена кадра...

 Меня привлекают глубины, о которых я ничего не знаю. Бесконечность. Я не чувствую ее так, как мог бы, но могу познать ее часть через собственную ограниченность. Мой словарь слишком беден, а апатия слишком велика. Бред и беззаботность – спасение перед лицом вечности? Или оправдание? Кто знает, только вечная жизнь могла бы помочь в прояснении этой мутной темы. А пока… Всего-лишь сменяющие друг друга картинки. Мать в киевском аэропорту, бросающая в небольшой, уютный фонтан монетку – на счастье, чтобы вернуться. Тем рейсом мы летели вместе, но никогда она не покидала дома на самом деле – даже сейчас она живет там, недалеко. И умрет, так никуда и не уехав. Она бросала монетки, чтобы не уезжать. В этом вся разница между нами – я всегда бросаю монетку чтобы не вернуться. Но тогда я все проделал без мыслей – узнаю гораздо позже. Сколько прошло с тех пор световых лет, лет, парсеков, метров? Этого я не узнаю никогда. Моя жизнь – смена городов и лиц. Моих лиц. А матери я так и не написал ни одного письма.

 Письма из города в город…

 Город всегда был беден своими людьми. Особенно если это – большой город. Многие здесь готовы грызть глотки, лишь бы выбраться в благоустроенные окраины, или, на худой конец, в какой-нибудь из верхних уровней в элитных домах, где есть охрана, уборщицы, свой детский сад, спортивный комплекс, школа, клубы, бордели, санитарный контроль и не шляется всякая непонятная сволочь. Я, например. Скоро купола цвета морской волны позволят видеть солнце без опасности заболеть раком кожи, оптические кабели исправно станут доставлять свет в квартиры внутренних уровней… Тепло, хороший микроклимат, чистая вода, гедонизм… Это так приятно – чувствовать, что все это будет с тобой до конца. Вот за чем они на самом деле гонятся – за неизменностью, даже не за наслаждением. Настоящее наслаждение им не нужно – за него приходится платить не абстрактными денежными единицами, а собственной шкурой и в конечном итоге это, почти всегда, – страдание. Поэтому ничто не может напугать любого преда среднего класса сильней, чем принципиальная возможность столкновения с реальностью. Принципиальная возможность наслаждения. Они боятся не смерти, старости, бедности или чего-то еще. Если хорошо покопаться в любой фобии, распространенной нынче среди яппи, то в итоге всегда окажется, что боятся они изменений, потенциального расставания с имитацией материнского чрева, где они так хорошо себя чувствуют. Как может бояться смерти тот, кто никогда не жил и, следовательно, не знает что это такое? Что за убогая судьба – грызть всем глотки из страха перед рождением… Даже смешно.

 Смена кадра… Внимание!.. Смена кадра...

 …………..

02.05.200*

Уже и Солнце светит, и Луна
Скорей, как утлый челн,
На мелководье,
За горизонт уходит…
 

 

Кто ты? Я даже не знаю. Хорошо, если не астроном, но, если даже мой страх оправдан, ничего страшного. Бывают же люди среди астрономов. И даже часто.

В целом – впереди у меня еще «непроеделенное» будущее, позади – достаточно блеклое прошлое, не отягощенное особыми прорывами в запредельное. Вдобавок, я уже начинаю входить в тот возраст, когда собственный организм начинает баловать меня разнообразными ощущениями, подчас тревожными. Но это не так уж и важно… наверное. Я часто смотрю на небо в бинокль. Чаще всего на Луну. И представляю, что  с другой стороны планеты, точно напротив этой, крутится невидимая Черная Луна. Мысль не моя, но красивая. Все в природе уравновешенно и любое изменение чего-либо всегда затрагивает еще как минимум что-то одно. И вот, иногда я сижу на своей низкой кровати у окна, иногда – на крыше какой-нибудь высотки у края города (когда лето, ветерок и приятные сумерки), думаю. Как никем не понятый и не оцененный Ришелье, единственный настоящий человек в бутафорском романчике Дюма…

 Впрочем, я то не единственный (не говоря уж о том, что и не Ришелье вовсе). Самое меньшее - еще где-то бродит моя Черная Луна. Впрочем, к чему все эти ожившие древности? В наш век все проще и сложнее – планеты не имеют симметричных двойников, а равновесие возникает за счет разницы в массах, орбитах и периодах обращения. Самоорганизация и никаких гвоздей. Это утешает. Значит, – Черных Лун стало гораздо больше и они стали какими-то метафизическими, чтоли. Ха-ха…

 Как я уже сообщал, я не астроном и с трудом отличаю Большую Медведицу от Кассиопеи. Но точно знаю, что из-за приливов и отливов, вызываемых гравитацией Луны, вращение Земли замедляется. Это также точно, как и то, что я не доживу до полной остановки, даже если буду ведрами жрать какую-нибудь хрень от старости. Но если бы у меня была возможность жить в то время, когда Земля перестанет вертеться, – я бы жил в зоне терминатора. Там, где вечная ночь сходится с не менее вечным днем. Тогда я мог бы по желанию менять день на ночь и наоборот. Вот, например, о чем я думаю, когда смотрю на Луну. На звезды я через бинокль не смотрю никогда. Это противно, потому, что тогда теряется особое чувство звездного неба под ногами.

 …………………

10.05.200*

 Хорошо, если ты окажешься подругой. А то я уже давно не встречал женщин, с которыми хотел бы поговорить. Да.

Знаешь – фигня все это. Наша цивилизация – просто куча слежавшегося хлама. Как и любая куча мусора – до первого хорошего дождя. Потопа, то есть. Чего уж там. Если даже звездный свет, который мы видим, в большинстве случаев – свет уже давно погасших звезд. Мы ведь и понятия не имеем о том, как выглядит небо на самом деле. Все наши чувства насчет звездного неба, всю навигацию и науку о нем определяют текущие в пространстве пучки света длинной в миллиарды парсеков, которые просто изливаются на нашу планету из определенных точек неба. Как если бы небесная сфера была твердой и в нее забили очень длинные серебристо-синие гвоздики, но так, чтобы они заканчивались очень близко от земной поверхности и, не дай Бог, ни за что ее не оцарапали. А то ведь наша твердь не так уж и основательна.

 Из всего этого я делаю простой вывод – наш смысл, также, как и всего остального, в том, что мы просто игра и пересечение потоков света в гигантском лазерном шоу. Наш смысл – играть, блестеть и сиять, пока лучи снова не разойдутся. И это регулярно снабжает меня оптимизмом, когда, где и если я хочу, ведь в бесконечности пересечений лучей всегда найдется место для повторений. Однако, меня одолевают сомнения, что-то здесь не так – уж слишком все просто. Неужели моя жизнь и жизнь Вселенной лишь вечное возврашение уже бывшего? Ведь у вечности нет другого смысла. Тогда все это – игрушка с вечными батарейками, позабытая богом-ребенком? Наверное, христиане и буддисты не могли вынести такого вывода и создали конечную историю… А, впрочем, не все ли равно?

 ………………..

15.05.200*

 Коннитива, о-гэнки дэс ка?

Аригато, гэнки дэс!

Сегодня уже пятница. Это, почти всегда, несчастливый день. Я бы предпочел быть Четвергом, если бы у меня был выбор. На роль же Воскресенья и претендовать как-то даже неприлично. Впрочем, приличия меня заботят только в прагматическом смысле внешней благопристойности. Так меньше проблем с людьми. Но и общения тоже меньше. Что поделать, за все надо платить. Пожалуй, я сегодня рановато встал, было еще только часов восемь. За окном – слегка прохладное утро, зелень и солнце сквозь облака. И полная неизвестность.

 Что дальше? Ни работы, ни прислуги, ни знакомых. Даже насекомые – и те куда-то подевались. Из открытых вен каждую секунду на землю тихо ложатся дензнаки, осталось совсем немного. Срок жизни – месяц – полтора. А потом? Все то же солнце и зелень, только в более мрачных тонах. Увы, мне пока негде продлить свою карточку на подключение ко всемирной сети счастья. В таких обстоятельствах разные люди поступают по-разному. Один мой приятель – нанимается к своему криминальному знакомому курьером. Опасно, но быстро и денежно. Другой – продает свои картины. Как правило неудачно. Я же просто жду, как удав, удобного случая. Для такого способа заработка главное – не жрать что попало и уметь голодать. Жаль только – очередная пачка сигарет вчера вечером кончилась, но это поправимо, пока. 

 

Вот и в тот день, еще до того, как я написал свое первое письмо, но не тебе, а совсем первое, на улице, как я уже сказал, было хорошо. Жара начнется только через час-полтора. Надо успеть, слишком я не люблю пыли и жары одновременно, а городишко наш летом все это имеет в избытке. Также, как снег и ветер – зимой. Забавно – раннее прохладное утро всегда имеет привкус Космоса. Космического холода, свободы, какой-то специфической отстраненности и равнодушия. Причем набор этих ощущений не имеет к космосу никакого отношения. Если следовать реалиям, то скорее бы уж подошел дикий мороз ночью где-нибудь в степи, или жара в самом пекле Гоби. Но там это чувство почему-то теряется. Не до того, видать. Вот и в это утро я топал по городу и наслаждался этим самым чувством, чему немало способствовал и некий диск моем плеере. Хорошо. Самое лучшее в жизни всегда дается бесплатно и потому – бесценно.

 Народ давно уже начал выползать из своих инкубаторов, но улицы были еще почти пусты. Первый поток несчастных, вынужденных трудиться без надежды на отпуск, протопал еще до восьми. Второй будет после девяти. Эти на отпуск уже надеются, хотябы теоретически. Летние кафе были еще закрыты, потому и не отравляли ноосферу жуткими воплями, которые почему-то, вопреки всякой логике, называют живой музыкой. Словом – меня пока вполне устраивало мироздание. Я рассслабился и был за то немедленно наказан. Если кто спросит меня – так даже чересчур быстро. Ну почему бы, спрашивается, и не насладиться человеку чудесным утром, особенно учитывая, что он застает утро вообще несколько раз в год?

 А что началось то? Пытаясь вспомнить такие моменты, люди обычно исторгают лишь невнятное мычание. Дескать, почувствовал, что-то-не-знаю-что, а потом такое началось… И так далее в том же духе. Хрень, короче. Я-то точно знаю, что это было. А случилось следующее. Поднялся легкий ветерок и поднял у меня на пути, между зданиями, небольшой смерч пыли. Когда же я решил пробраться между ним и стеной – меня немедленно этой самой пылью и засыпало. Не потребовалось и пары глотков этой пыли, чтобы я понял – дальше так жить нельзя, и решил предпринять какие-нибудь действия по этому поводу. В сущности, вариантов было только два. Первый был радикальней всего – просто взять камень побольше и идти топиться в мелкой вонючей речке, что протекала неподалеку, или нажраться экстази с алкоголем, или начать какую-нибудь криминальную деятельность и ждать когда меня грохнут. Мне он не понравился. По многим причинам, и прежде всего потому, что жить мне, все же, хотелось, но просто как-нибудь получше. Вот в силу таких обстоятельств мне и пришлось разрабатывать другой вариант, более сложный, но и более безопасный. Хотя тоже, знаете ли, как сказать… Главное – я вышел из облака пыли другим человеком.

Впрочем, что-то я сегодня разошелся. Еще спишемся, сайонара!

 ……………..

21.05.200*

Ты меня не знаешь, но я тебя хорошо разглядел тогда, на «Крыльях» в Кубенке, когда толпа ломанулась в разные стороны. Ты не испугался. Я это люблю. Но и меня не увидел. Жаль, да, видно, не карма.

 Сегодня я хочу поговорить о смерти, ты ведь знаешь – там погиб кое-кто. Но я хочу не об их смерти поговорить. О Смерти. Я ее хорошо почувтвовал тогда. Как и в тот раз, еще в моем городе, когда было землетрясение. Все испугались и стадом двинули на улицу. Даже соседка сверху перестала лелеять и обустраивать свой никчемный быт (а она что-то сверлит и долбит уже лет пять без перерыва) и настала великая тишина. Я почувствовал только тишину. Это был великий момент. Я даже не решил сыграть с судьбой. Нет! Просто это необычайно унизительно, драть когти с перепугу, нестись, давя прочую мелкую тварь, а потом трястись на легком осеннем морозце в домашних тапках, грязной майке и латаных трикошниках с вытянутыми коленями. И спрашивать себя – что же я спасал? Нет, если мне и суждено умереть, я умру человеком. Тогда я спокойно, даже торжественно, оделся, взял документы. Закрыл дверь на ключ. Вышел по дрожащей лестнице на улицу. Никогда я так не был спокоен, собран и сознателен в своих действиях.

 Теперь я понял – Смерть не пугает меня, а волнует. Это будет мой последний экзамен. Клево. И ты, как я думаю, такой же. Не стыдно бежать, когда есть от чего, когда это твой выбор. Сохранив способность смотреть, видеть и сочувствовать. И, если угодно, даже сохранив способность сознавать страх, ведь это помогает. Иначе – зачем бежать? Кто в этом случае бежит? И стоит ли оставаться жить потеряв свою человечность? Не говоря уже о том, что бежать после взрыва – глупо. Ведь ты уже остался жив. Не знаю, достойны ли были смерти те, кто тогда умер, потому мне и жаль их. Но ее несомненно были достойны те, кто «подобно скотам безумным» несся по телам раненых и просто упавших. К сожалению, их испуг оказался бесполезен так же, как и бессмыслен. Впрочем, пусть научатся страху, это лишит их беззаботности перед лицом Жизни.

На этом я с тобой прощаюсь.

 ……………..

02.06.200*

 В наше время нетрудно найти следы человека. Всегда есть куча документов, а на неком перекрестке в Москве постоянно продают диски с данными разных служб. От справочной, до данных МВД. На любой вкус. А уж если ты где-нибудь откроешь почтовый ящик, или еще как-то упомянут в Сети, – считай, что я могу выяснить о тебе все. Если говорить о продвинутых в области IT технологий странах развитого капитализма, то я даже могу сказать каков список покупок, сделанных кем-то в супермаркете в прошлую, скажем, среду. Или следить за его передвижениями по городу. Это о чем-то тебе говорит?

 Я не имею в виду избитую тему тотального контроля. Просто потому, что такой никому не нужен, – можно ведь просто утонуть в информации. Я говорю о следах во времени. Их становится все больше. Этот контроль боле тотален, но и более комфортен психологически. Вот в той же Москве, например, над подъездами установили видеокамеры для того, чтобы просматривать, если что-нибудь случится – квартирная кража или там еще какая-нибудь штука. То есть задача не в том, чтобы непосредственно контролировать что-либо, а в том, чтобы зафиксировать разные, даже самые незначительные события, во времени. А потом уже смотреть – что из этого пригодится. Банальное свойство человеческого мозга – запоминание, перенесенное в техносферу. Техносфера запоминает нас. А для чего – кто знает. Но если говорить о нашей цивилизации, то в ней уже давно действует не принцип Вины, а принцип неотвратимости Наказания. Потому ничего хорошего я от такой способности не жду. Если угодно, тотальность контроля не в том, что он вездесущ, а в том, что он стал избирателен по линии времени. Время стало, принудительно, линейным и обратимым. Это грустно. Я не хочу быть таким, каким они хотят меня видеть. Да и кто, собственно, кому есть до меня дело? Но при этом мне уделяют внимание, которого я не просил… И те, кого я не просил…

 Но, что смешнее всего, при этом никто по настоящему нас не помнит! Достаточно лишь быть среднестатистическим. Не совершить преступления, не превысить разрешенной скорости, припарковаться в положенном месте. И твои следы во времени сотрутся очень быстро – кассеты, на которых ты записан, перепишут по новому кругу, список твоих покупок исчезнет вместе с ежегодной очисткой данных в компе супермаркета, почтовый ящик на халявном сервере сотрут, если ты полгода не пошлешь ни одного письма и так далее. Техносфера освоила и другое наше умение – забывать. Причем по тому же принципу, что и мы – серость неинтересна. Такое ощущение, будто за мной наблюдает склеротик. Единственный способ остаться в его памяти – дать ему по морде. Может, еще и по этому совершают немотивированные преступления? Навязанное внимание, о котором я не просил, таким образом оборачивается еще и полным равнодушием в итоге. Меня забыли и никто даже не получит удовольствия от моей покорности. Как будто я изнасилован каким-то метаизвращенцем, изначальной задачей которого было – забыть о моем существовании, навязав мне перед этим свою волю… Это даже не извращение. Боюсь, все гораздо хуже, – это Эволюция?

 Так где же тот Уэллс, который сделает меня невидимым, чтобы я обрел, наконец, себя? Видимо, мне придется им быть самому. Как тебе нравится рассказ, который сам себя пишет?

На этой радостной волне я и покидаю тебя, мой друг. Прощай.

 ……………

05.06.200*

 Это случилось достаточно давно. В Воскресение. Я сидел дома, пил чай с лимоном и читал книжку. Дома никого, кроме меня, не было и я наслаждался тишиной и одиночеством. Очень уютно пить чай с лимоном и читать, когда за окном стоит непонятное и холодное время. День был странен своими зимними видом и температурой, это в конце марта-то, но при этом рождал ощущение, какое бывает в день осеннего ненастья. Итак, я читал, посматривал на странный денек из окна и перемигивался с тем самым небесным глазом, про который мне тихо пела из компьютерных колонок группа “Alan Parsons Projekt”.

 Первым начал стучать сосед снизу. Он сначала что-то увлеченно пилил, затем колотил молотком в то место, где соединялся потолок со стеной. Причем делал это как-то судорожно, короткими сериями остервенелых ударов. Несколько таких серий и  все повторяется снова – сначала пилит, потом колотит. Через какое-то время ему начала отвечать соседка, которая живет этажом выше. Но она колотила в свой пол иначе. Ее удары были ровными, уверенными и равномерно-частыми. Колотила она прямо по бетону и ничего не пилила. Почти одновременно к концерту присоединились девчонки-студентки, что снимают квартиру за стеной. Как ни странно, их удары в стену были самыми мощными, но редкими. С другой стороны уже никто не колотил и это понятно – там, за стеной, начинается Мир.

 

 Я какое-то время сидел и слушал, а затем понял – это Мир зовет меня. И я должен был Ему ответить. Это было просто. Сначала я взял шприц и заправил бензином свою зажигалку. Затем взял молоток и дощечку из какого-то твердого дерева, поставил ее одним концом на пол, а по другому нанес несколько очень точных и сильных ударов молотком. Затем то же самое проделал с потолком и стеной по очереди. На всякий случай проделал и с другой, внешней, стеной тоже самое. Мир замер вокруг меня. Соседи задумались, а я, гордый своим вкладом в мироздание, сел в кресло, с удовольствием закурил и тоже задумался…..

 

В дальнейшем редакция продолжит публикацию писем

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи:  7
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.