Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 128 (август 2021)» Поэзия» Зима в Петербурге (подборка стихов)

Зима в Петербурге (подборка стихов)

Кальнов Денис 

Эклога (Зима в Петербурге)

Трамвайные белеют провода, 
Белеют ветки, крыши по округам,
Окно и монохромные цвета
Домов соседних блёкнут полукругом. 
Побеги изо льда, что на стекле, 
Пробились, как этюд, узор сложнее, 
И снег напомнил пудру и суфле, 
А вата в рамах — снег, но голубее.
Казался в детстве дом, как целый мир, 
Не тронут свежий иней у парадной, 
Тот, что похож на сливки и пломбир, 
Рапира изо льда в трубе фасадной, 
Свисает на проспект дамоклов меч,
И нет следов от шин, и даже птицы 
Пунктир не оставляют, в доме печь
На вид всё холоднее, и ночницы
Попрятались в обшарпанных стенах,
Уснула коммуналка, завернувшись 
Центральным отоплением, впотьмах 
Проснулся бражник, раньше обманувшись
Теплом от радиатора, и пар 
От влаги после стирки по паркету, 
И вышел кто-то ночью на бульвар, 
Темно, но видно контур. Силуэту
Придал все очертания фонарь,
Прохожий смотрит вверх на хлопья снега, 
И видит аппликацию: янтарь 
И звёздный луч у тёмного ночлега, 
Волхвы идут из лампы ночника, 
Метель на перекрёстке всё сильнее, 
И плащ от ветра в крылья мотылька 
На миг преобразился у аллеи.


* * *

Повсюду пар, дома, темнеют своды, 
И вечером прогулка в тишине. 
Лишь с эхом шаг и тень наедине 
В Венеции, где греют дымоходы 
Сырую часть стены и потолка. 
Снаружи дождь, под крышей тупика 
Пережидал, удерживая взглядом: 
Дверной замок, ступеньки, стул, что рядом, 
И может быть, вернутся этот крюк,
Ультрамарин и тени — всё вокруг. 
Канал с водой вернётся, эта кладка, 
Нейтральный свет, брусчаточный узор
И бледный луч, фонарь под сводом арки,
Из храма San Beneto ровный хор. 

Вернётся дом с обшарпанным узором. 
Представишь ты всё то, что видел здесь: 
Квартиру с удлиненным коридором 
И лодку, что с раскатистым мотором, 
На водах Гранд-канала полонез.
Вернётся всё. Во сне, а может в книгах.
Из этих мест все образы придут. 
Кварталы, дождь и свет на длинных пиках
В строке вдруг отраженьем оживут.


* * *

На пыльном дворе из теней кружева,
Упругий прыжок и полёт над пробелом, 
Ряды из квадратов, число и слова
На сером асфальте написаны мелом. 

Хромая собака на сонный вокзал 
Отправилась снова встречать лаборанта,
В вечерних лучах силуэт исчезал, 
Став бледным пятном, как отсчет радианта. 

Железное тело из двух центрифуг, 
Мотор мотоцикла и гибкая лента —
Соседа-мальчишки придуманный друг,
Но сердца в нем нет, не досталось фрагмента. 

И ночью придёт вдруг идея одна: 
Замок в гараже подойдёт, и аорта 
Из старого шланга, гитары струна 
Похожа на вену, душа из аккорда. 

Но утром он вспомнит: пора уезжать, 
Вот скоро составит инструкцию сборки 
И спрячет в камнях, и возьмётся мечтать,
Как снова найдет в затаённом восторге.


* * *

Остановка на станции вечером, 
Аромат креозота, грустишь,
Пассажира будил узкоплечего
Удивлённый сигналом малыш.

За окошком платформа знакомая, 
Тот же трактор с одним колесом, 
Телевышка вдали невесомая, 
Вот монтёры сверкают ключом.

Флюгера заржавели, но прежние,
Пара бочек с цветущей водой, 
На прицветниках серьги орешника
Нависали над малой рекой. 

Тишина на перроне нарушена,
Пролетел многотонный состав, 
И фонарь на мосту, как жемчужина, 
Миновал, разогнавшись стремглав.


* * *

На перроне часы переводишь назад,
И всё думаешь: странно бы было
Светоносную стрелку сместить наугад, 
Оказаться на площади Рима.
Тёмной ночью пройти и с трудом узнавать 
Тот же Форум, который в руинах 
В настоящем запомнил, но стал забывать,
Ярче краска на старых картинах
У фасадов домов, вот знакома одна 
На углу незнакомого дома, 
На латыни читать, как и кем создана,
Но понятно лишь «Vita», «et», «Roma».


* * *

Вот ленты рельс, и снова день в пути,
Каймой скользят шесть линий телеграфных, 
Локомотив на поворотах плавных
Двусложный ритм замедлил, ощути, 
Как станция пустынна и спокойна: 
Лежит металл на плитах многослойных,
Вот дети катят шину и баллон. 
Я никогда на этот ближний склон 
Не попаду и старый рукомойник 
Не исчерпаю. Тронулся вагон. 

Пласты из туч лиловых проносились, 
Теперь туннель — преграда для дождя. 
Рассеялось… И вижу то, что снилось:
Заброшенный состав и темнота.
Опять туннель, и мост грохочет следом, 
Затем тропа, рыбак с велосипедом 
Прошёл пешком, и белого кота
В бамбуковой корзинке нёс подальше 
От рыбы, что у рамы. Всё, как раньше.

Смеркается. И круглый лунный диск 
В дыму костров восходит. «Вон Венера», —
Проговорил попутчик. Вспышки искр 
От колеса, как вспышки в стратосфере. 
Включили свет. Разносят чёрный чай. 
Пополнился вагон на полустанке,
И время растянулось на стоянке, 
И кто-то прошептал: «Ты приезжай».

* * * 

Фонтан на лондонском квартале будто спит: 
Вода статична, отражается лишь камень. 
Светильник матовый, окно и бледный пламень, 
Раскрыта книга, но кому принадлежит
Мне не узнать. И неподвижная стрела
На старой башне, словно флюгер, указала
На временну́ю относительность, и стала 
Повсюду ночь, всё замирало досветла. 
Обрывок фразы недосказанной застыл,
И мнемонические строки, части речи,
Вот найтингейл остановился, белокрыл,
Остановилось всё. И тень от каждой вещи 
Не удлинялась ближе к вечеру, разряд
Далёкой молнии, но грома нет, и площадь
Вся в тишине, и строен неподвижный сад,
Что полон птиц, от пыли пепельная роща. 
Вернулась ночь, и англичане крепко спят. 
Чернее сажи кошки ждут луну на крыше, 
Вот найтингейл, но нарисованный, затишье, 
Туманный Лондон, воздух сыростью объят. 
И снова ночь, а следом вечер, дальше день,
На всех страницах с фотографиями дата, 
И время тянется к пространству, словно тень, 
Что удлиняется от стрелки циферблата.

* * * 

Овеяно тканью незримых миров
Пространство, что видит лишь оптик-любитель,
В уме представлял на Сатурне обитель,
На спутниках нет кучевых облаков.

Рефрактор настроен, далекий объект,
Что, если попасть на него с телескопом? 
Увидеть себя с лимонадным сиропом, 
Идущим весной на Литейный проспект.

Расфокус, но видно из детства мечту,
Медведицы свет, логотип, вход у банка,
Забрать бы домой, но нужна же стремянка,
И ждать мне придется, когда дорасту.


* * * 

Со всех сторон приходят поезда,
Сменяется вокзал античным Римом, 
Вдруг узнаёшь, что прежде никогда
Не видел глаз, в пронзительно томимом,
В каком-то странном чувстве, будто сон:
Знакомый дом, все мелочи, проулок,
На камне капли — влажно, купидон,
И с бакалеи запах сдобных булок.
Вдруг старый Петербург и Древний Рим
Смешались наяву в лучистой мысли: 
И горизонт с пейзажем заводским, 
Текстильных фабрик выхлоп углекислый, 
Дом сто восьмой, колодец из квартир, 
Вот стол, и солнце заменяет лампа, 
Помехи, сырость, радиоэфир, 
Пробился стих, что пятистопным ямбом 
Звучит, а следом грустный хор, с трудом 
Припоминаешь день, когда-то слышал, 
Тогда, быть может, видел сон: пешком 
Всего лишь час, Шпалерная и выше,
А за углом — прекрасный Древний Рим,
Сухому ветру птица доверяет, 
Непросто с города холодных зим 
Зрачку перенести как луч сияет, 
Что отражён бутылкой из стекла,
И в ней письмо, и блеск голубоватый, 
Прижал печатью, плотная смола,
Закинул в реку, кто найдёт когда-то
Прочтёт тот стих, что собран из пяти
Двухсложных стоп, бумага пожелтеет, 
Экслибрис тёмный выцветет почти,
Строка воспоминания навеет.


Aeterna urbs

Грозовой небосклон, как воздушный сапфир,
Там, где в радужной сфере нектар.
Рассекал свод небес снежно-белый пунктир
И дождем зашептал тротуар.

Этот дивный язык пыльных римских камней —
Диалог с черепицами крыш.
И устами Арона вещал Моисей,
В травертине пророка услышь.



Эклога (Лето)

Уже светло, и гласной долгота 
Проносится по склонам с эхом птицы, 
Вдали пастух, а ближе у моста 
В аллею поворот, сверкают спицы, 
И плавные педали ловят свет, 
Орешники меняются тенями, 
В сквозистые места велосипед 
Проходит весь покрытый янтарями.
Всё дальше вглубь, где символ купины: 
Терновый куст и пламя зверобоя, 
Узор коры и клинопись видны: 
На глине штрих, прочерченный от хвои. 
Цветок, что по-латыни Анемон,
Вот лепесток подхвачен лёгким ветром, 
Безвременник, пурпуровый хитон, 
В цвета грозы одет у нижней ветви. 
Кизил, ольха, лещина, астрагал, 
Подлесок из малины с бересклетом,
И богомол древесный совпадал
С гороховой лопаткой: формой, цветом.
В тени стволов разбросаны плоды, 
Похожи на эмблему листья дуба, 
Чуть видный след с поверхности воды, 
Но от чего? Костёр у лесоруба 
Совсем остыл, и призрачная нить 
Тянулась к темно-сизой ежевике, 
Что, если бы способность говорить 
Один тысячелистник светлоликий 
На час бы получил? Что рассказал? 
Быть может: сколько звёзд на летнем небе? 
А может быть всё время восклицал,
Как бы хотел увидеть горы, степи.

* * * 

Качнулся маятник чуть влево на часах, 
Невольно держится в уме посредством Цейса
Структура, что находится во всех вещах:
Рисунок атомов и транспортного рейса. 
Всё в той же форме снится кошкам молоко, 
И наутилусы плывут в своей спирали, 
Пространству вторит Андромеда далеко, 
Циклоны те же логарифмы повторяли.
И простынь, скатерти подобны парусам, 
Когда их воздух после стирки поднимает,
И он же образ Махаона дал плащам, 
Клочок газеты вместе с птицей улетает.
Качнулся маятник чуть вправо на часах.
Вернемся к кошкам, пирамиды, как их уши,
От медальона что-то есть в дверных ключах — 
Текстура времени, рельеф, но только у́же. 
Имеют сходство руки плотника с корой 
Деревьев тех, что в свою очередь похожи,
На долгожителей, живущих под луной,
Узор на лбу, ультрамариновая кожа. 
И повторяются сюжеты в крепких снах,
На негативе свет и тени поменялись, 
Качнулся маятник, и полночь на часах,
На бледный луч два шелкопряда устремлялись.


Ecclesia

Бледный пурпур римского храма,
Серым отливом опечаленный взгляд, 
Эмалевый ангел смотрел на Адама.
Сквозь витраж, далеких Плеяд — 
В его нимбе просвет панорамы, 
Звезд ночных сияющий ряд.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи:  5
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.