Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Уродица

Арбузов Антон 

УРОДИЦА

 

Свиток первый

                                    Бог строил мир веками, 

                                    люди – своими руками. 

                                           (Антонъ Арбузовъ)

 

 Исторические корни славян уходят в те времена, когда славяне выделялись из общей семьи индоевропейских, индоиранских (арийских) народов. Потому и русский язык (как и иные славянские языки) почитается очень древним арийским языком, он близок к санскриту (ныне «мертвому» языку Вед, его знают в Индии только брахманы).

О мифологическом периоде повествуют ведические мифы (славянские, германо-скандинавские, иранские, индийские и т.д.). Мифы о Рождении Мира, деяниях богов повествуют о духовной метаистории человечества и относятся ко всем народам. Мифы имеют множество смысловых слоев.

Мифы славян повествуют в основном 06 эпохах с XXVII по I тысячелетие до н.э. Это время включает в себя двенадцать зодиакальных эпох, каждая из которых длится около 2160 лет. Это время именуется Коло Сварога (полагается, что в каждом Коло Сварога история во многом повторяется). Ныне идет эпоха Рыб, грядет эпоха Водолея.

 

 

Все засыпал снег.

Одинокая старуха

В хижине лесной.

(Басё)

 

В славянской деревеньке Роженица, в избушке на четырех столбах, какие ставили для возможности сменить место в случае наводнений, проживала старенькая Уродица. Обычно она сидела на обтянутом старой кожей низком пучке сена и глядела в крохотное окошко, попивая чай. Уродица всматривалась в горы: как их вершины взмывали в серебряный небосвод, а в утреннем пару таили облака, слышно разбиваясь об окна хозяйки обильными осадками.

 

Идешь по облакам,

И вдруг на горной тропке

Сквозь дождь – вишневый цвет!

(Кито)

 

***

Уродица тосковала. Она думала о людях, которых могла видеть только во сне. А как-то раз к Уродице заглянула Отеть, лень, так женщина даже здороваться с ней не стала и, не вставая с сенного пучка, продолжала смотреть на горы.

Было еще страшно серое небо, достигающее размеров с один куст вишневого дерева, на котором росла черная горькая вишня. И, как думала Уродица, выращивала она тот куст в саду, огражденном редко воткнутыми вишневыми прутьями.

И скрывался тот сад за стенами гор (можете себе представить, как он был велик?!); а вишни цвели всюду, под белыми буграми снега, и потому их не было видно. 

Но, впрочем, и они были. Именно из их листьев женщина настаивала чайный напиток.

                                            

И поля и горы – 

Снег тихонько все украл…

Сразу стало пусто.

(Дзёсо)

 

***

И было у старухи зеркало, которое говорило ей только правду. В том зеркале она видела себя, ей богу, верится с трудом, старой, очень старой женщиной, Бабой Ягой. Но Уродица сразу догадалась, что настоящее зеркало она потеряла где-то в вишневых кустах в своем крошечном, как она думала, садике и приняла обманчивый предмет за портрет давно умершей матери (Бабой Ягой была ее мать).

 

–Тяжко без зеркала, – произнесла Уродица. Она разглядывала портрет. – Все снег не растает, а вишни в садике так и прячут его, так и лелеют; а снег прячет вишни. Когда же найду я зеркало?

 

И спрятались ледяные громады в облаках, а небеса сгустились в цветах свежих горных вершин и стали огромным вишневым садом.

 

Дочь Бабы Яги грызла высохшие ногти и вспоминала себя девочкой, призывая бога Солнца вернуть ей старые годы. И только убедившись, что старые годы при ней, Уродица продолжала мысли:

 

–Моя милая матушка, ах!! Как же ты постарела! Как исхудала! Как? В общем, впрочем, я должна следить за собой. Мне нужно зеркало, чтобы увидеть…

 

Снега холодней,

Серебрит мои седины

Зимняя луна. 

(Дзёсо)

 

***

Уродица вышла за дворовую оградку, ей начало думаться, что все глядели на нее, шептались меж собой, суетились. Совсем неожиданно подул острый ветер, и Шишка подбежал к ней. Он обнял старую женщину:

 

–Здравствуй, Уродица! – И побежал дальше так быстро, что и не понять в каком направлении, а скоро исчез вовсе. Шишку очень уважала Уродица, потому что он (черт с шишкой в волосах) был самым послушным из всех темных пород. Белые волосы ее, точно в молодости, теперь очаровывали случайных встречных и самых закоренелых леших. Вот богиня Урожая вдалеке раскидывает по белу снегу вишневые косточки и машет рукой старой женщине.

 

Чужих меж нами нет!

Мы все друг другу братья

Под вишнями в цвету.

(Исса)

 

***

По-молодому, как-то особенно и живо, Уродица шла вдоль дворовых стен по направлению к родной матери, казалось, еще живой.

–Порою, – рассуждала она, – мы сомневаемся в том, начинается ли старость или она заканчивается для нас, но все оттого, что думать о своей старости, по-настоящему думать, мы начинаем слишком поздно и до последнего издыхания не принимаем ее конечного торжества.

 

Но не в этом беда, а в том, что мы чувствуем, как стареем с самых юных дней; мы учимся быть смиренными, более того, отдаем дань концу, и так же напрасно от этой чрезмерности в итоге устаем ждать смерти. И встречаем ее так, словно недоумеваем, что с нами случается.

 

Уродица вздыхала горечью черных вишен и усталостью наигравшегося ребенка, весь день просидевшего в маленьком песочном сугробике. У нее отнимались ноги, однако стремления отыскать разгадку своей сущности не отнимешь.

 

(На смерть маленького сына)

Наша жизнь – росинка.

Пусть лишь капелька росы

Наша жизнь – и все же…

(Исса)

 

Говорят, огромное внимание к загробной жизни и заупокойному культу уделялось в древнеегипетской религии, в одном из первых государств, возникших на рубеже IV-III тысячелетий до нашей эры в низовьях реки Нил. Изображение персонажей египетского пантеона весьма символично. В каждой номе (области), почитались свои божества, нередко связанные с животными. Гор – сокол, Исида – корова. Тот – павиан или ибис, Баст – кошка, Сохмет – львица. С каждым божеством связывалась функция покровителя какой-либо человеческой деятельности: Тот – покровитель писцов и ученых, Сохмет – богиня войны, Птах – покровитель ремесел, Анубис – бог загробного царства. Многие божества были связаны с космическими силами: с солнцем – Ра, Хор. С луной – Тот, Исида, Хонсу. С небом – Нут, с землей – Геб. Египтяне верили, что со смертью умирает не человек, а только его тело, и продолжают жить три другие его ипостаси: имя («Рен»), душа («Ба») и двойник человека («Ка»). Дары приносили двойнику «Ка». С этим заупокойным культом связаны практически все памятники древнеегипетского искусства. А Идзанами и Идзанаги были первые людьми и, одновременно, первыми ками. Брат и сестра, муж и жена. Породили всё живое и существующее. Аматэрасу, Сусаноо-но-Микото и Цукиёси - дети, порожденные из головы бога Идзанаги после ухода богини Идзанами в Подземное Царство. Сейчас Идзанами почитается как богиня смерти. А Богиня Аматэрасу – Великая богиня, освещающая землю, богиня Солнца. Считается священным предком японских императоров (прапрабабушкой первого императора Дзимму) и верховным божеством синтоизма. Первоначально почиталась как существо мужского пола "Аматэру митама" – "Дух, сияющий в небе".

Мифы о ней являются основой японской мифологии, отраженной в древнейших летописных сводах (VII век) - "Кодзики" и "Нихон сёки". Ее главное святилище "Исэ дзингу" основано в самом начале истории страны в провинции Исэ. Верховной жрицей культа Аматэрасу всегда становится одна из дочерей императора. Ну а бог Сусаноо-но-Микото – Бог ураганов, Подземного Царства, вод, сельского хозяйства и болезней. Его имя переводится как "Порывистый молодец". Младший брат богини Аматэрасу.

За ссору с сестрой и прочими членами семьи он был сослан на Землю из Небесного Царства (которое называется Такамагахара) и совершил здесь множество подвигов, в частности, убил восьмиглавого дракона Ямато-но-Ороти, и достал три символа императорской власти - меч Кусанаги, зеркало и яшму. Потом, чтобы примириться с сестрой, он отдал ей эти регалии. Впоследствии стал править Подземным Царством. Его главное святилище находится в провинции Идзумо. 

Бог же Цукиёси – Бог Луны, младший брат богини Аматэрасу. После того, как он убил за непочтительность богиню еды и посевов Укэ-моти, Аматэрасу не хотела его больше видеть. Поэтому Солнце и Луна никогда не встречаются на небе.

 

Свиток второй

 

 

Гиацинт – благоухание глубокой зимы; 

цветок горя, печали и смерти; 

дар Малой Азии.

(С греч. «цветок дождей»)

 

Когда Сварог заканчивал чистить небо, и прекращались дожди, он обычно стучал в окошко Уродицы и просил прощения за причиненное ей беспокойство. В сарае, как только старая женщина засыпала, Сварог шумно разбирал различное барахло, накиданное Уродицей после уборки двора и, отыскав, в конце концов, грабли и лопату, в зависимости от причиненных повреждений, начисто приводил в порядок сад. После Сварог принимался сушить дрова, которые вымокали по его вине то и дело. Бывало, он топил печь, когда Уродица крепко дремала на сенном пучке. Тогда, взяв старую женщину на руки, Сварог, бог Неба, укладывал ее на кровать, снимал с нее валенки и укутывал одеялом, надувая в него сухое тепло. Ни один черт не осмеливался наведаться к Уродице. Тогда Сварог сварился (бранился) и погода не ладилась. А уж как хорошо видать ему всех с неба, то каждому известно; то ли дело черт!

 

Сварога радовал Догода, вернее, он испытывал к нему точно такое чувство, как и к Позвизду, ветру севера. Хотя Догода был повелителем приятного ветра, они с Позвиздом, крепким мужчиной в громадном развевающемся плаще, имели разные характеры, однако, без их помощи не обходилась ни одна уборка небесного владыки.

 

Солнечные боги приносили в дом Уродицы первые лучи, и грели остатками плавно закатывающегося солнца ее прозрачное крошечное окно еще наиболее крохотного домика. Домик женщины напоминал прорастающее вишневое зернышко в диком ягодном лесу, все ягоды которого, все до единой штучки, – это одно древо Жизни доброй Роженицы, белой красавицы полей и вершин.

 

Время так и разливалось драгоценной струей изо дня в день, голосисто ударяя росистыми каплями по сухой земле (мимо всей своей емкости чаши жизни), как отстукивая: динь! день! динь! динь! Отбивая: динь! динь! день! динь!

 

Сидя на пучке сена, Уродица созерцала вид острых горных клыков какого-то зверя тогда, когда вся планета была только пастью полу-животного, полу-льва, жаждущего жертвы. Но на ум ей вдруг пришли слова, которые женщина слышала совсем ребенком. Это были теплые слова Шишки. Уродица смотрелась в зеркало, которое принимала за родной портрет и продолжала думать, что те слова гораздо сильнее смерти:

 

–Шиш-ка! Это я, Шишка! Уродица, здравствуй! – раздавалось из глубокой памяти.

 

Черт радовался Уродице, маленькой девочке. Шишка брал ребенка на руки, таскал взад-вперед, шутил, когда Баба Яга оставляла их наедине; она знала верного черта.

 

–Ах, если бы Сварог позволил, я бы впустила в дом Шишку, – подумала Уродица и выронила зеркальце, увидев в нем свое отражение.

Зеркальце не разбилось.

 

–Прости, – воскликнул прослезившийся Шишка. – Я разрушил твою выдумку, тайну твоей старости.

 

–Ох, нет, тайны здесь нет вовсе! Подумай только, сколькому в Роженице еще суждено уродиться… Значит, все это время я буду только иным воплощением.

 

Прозвучала молитвенная тишина. Старая женщина прижалась к груди маленького чертенка, как к своему чаду прижимаются любящие матери, обретая материнское чувство, и впервые при этом достигая верха человеческой радости. Затем Уродица медленно поднялась с хрупкого стульчика, чуть прогретого ее теплом, и посадила на свое место Шишку со словами:

 

–Пускай я Уродица, дочь Бабы Яги. В черта я, оттого, не меньше верую, он не Диавол вовсе. Да и нет его. Отныне и ты в почести моих богов и тебе жить в этом доме, и в том воля моя и еще большее мое б–л–огороди–ц–э…

 

Такими странными словами завершился путь Уродицы. Домик уже не стоит, где был прежде. Шишка перекатил его при помощи бревен далеко от прежнего места, где бог небес так истосковался, что залил всю Роженицу, подготавливая ее к новым посевам. 

А вскоре нашлось и само зеркальце.

 

Осень вернулась вновь,

Но дитя не сидит на коленях моих…

Одинокий, гляжу на луну.

(Оницура)

 

***

И где-то по ту сторону гор холодный воздух напомнит проходящему путнику живое дыхание и покажется из-под снега красно-лиловый цветок гиацинта, запах которого распространится на далекое расстояние.

 

Сад и гора вдали

Дрогнули, движутся, входят

В летний раскрытый дом.

(Басё)

 

Свиток третий

 

Ее уста благоухали лучше, чем легкий ветерок, 

А гиацинтоподобные волосы приятней, чем скифский мускус...

(Фирдоуси)

 

В почести всех богов Уродицы Шишке жить не приходилось. Священная картина сменилась образом Уродицы. Воля ее перестала существовать буквально, как и портрет Бабы Яги, символа прошлого. И бог Небес, завидуя Шишке, никак не мог сохранить память об Уродице в новом ее воплощении. Тогда был порожден зловещий замысел. Сварог созвал Позвизда и Догоду к прежнему местонахождению избы Уродицы и, качая головою, передал всю скорбь и обиду, топчась по талой земле.

 

Каждый воскресный день, когда на портрете Уродицы проглядываются (в память о прошлом) черты Бабы Яги, Шишка отправляется в гущу древ за богиней Урожая. Он рассказывает ей о том, что видел из окошка; как Сварог поднимается на вершины гор и тает в утреннем пару, слышно разбиваясь обильными осадками о землю, где раньше жила Уродица.

 

Сварог покраснел. Небеса провожали солнце румянцами, проходящими по горизонту:

«Завтра вы должны не дать возвратиться Шишке обратно». – Объяснил свой план Сварог.

 

***

Догода: Ты как знаешь, а я не стану помогать Сварогу.

Позвизд: Прочь тогда… – Отшвырнул Позвизд Догоду.

Догода: Я не позволю! – крикнул вдогонку Догода, и яростный присвистывающий смех прибил его к первому дереву. 

Позвизд: Как же?!

 

Догоде верно не исполнилось еще и года. Он был легок и слаб и все что мог, ограничивалось колыханием листвы и передвижением всякой мелочи с места на место.

 

***

Воскресенье. Утро. Шишка лежал на кровати с открытыми глазами. Ноги его были одеты в валенки. Недавно он спал. Ему снились люди.

 

***

–Эй! – стукнул по стеклу Догода (черт закрыл огненные глаза). Сварог был осведомлен предательством Догоды, но не рассердился на него и решил поиграть с малышом…

–Динь!! – заглушил Сварог Догоду.

–Э-э-эй!!! – уткнулся Догода в окно что было сил; и хоть у него ничего не вышло, так длилось еще долго:

–Динь! динь! день…

 

Каждое утро зеркало передо мной

Как бы хотелось, чтобы сердце мое

Было столь же незамутненным.

(Императрица Сёкэн)

 

***

Когда Шишка встал, грусть наполнила изнутри его маленькое волосатое тело. Погодя он подошел к окну. Открыл его. Ветер сразу ударил ему в лицо и проскользнул в помещение.

Начался гневный ливень. Черт затворил окно. Тут же у окошка перевернулось сиденье. Это могло произойти почти без шума, если бы ни зеркальце, что было на нем, найденное чертом где-то в вишневых кустах крошечного садика.

Плоский овал, следуя механическим движениям, шатаясь, сделал три оборота на ребре и зеркальной (лицевой) стороной опрокинулся на пол.

Шишка поднял его и провел ладонью по сребристой поверхности.

 

Что же зеркальце в ответ? 

<…>

(Пушкин)

 

***

Зеркальце надкололось. В нем показалось личико  маленькой девочки с узкими глазками. Душа у нее резво сияла через глаза, точно у Уродицы, а внешность глядела краше красот человеческих – восточной красотою. Такая красота – мгновенно стареющая и имя ей – озарение. 

Озарение  способно увековечивать образы.

«Бежать, бежать в даль! – разнеслась весть в ушах черта. – Только бежать, бежать в глушь лесную».

 

Свиток четвертый

 

Был в Сварге пир. В зал явились побитые воины Сварога. Их побили великаны-волоты Дыя, ведомые его сыном Чурилой. 

 

    Осерчал Сварог, собрал небесное войско целое и двинулся на царство Дыя войной, что в Уральских горах. И войско Дыево побили, и дивий люд запечатали под горами Уральскими.

 

    А после Сварог и Сварожичи пошли с Дыем и Чурилою в хоромы Дыевы и пир устроили. Чурила решил замолить свои прегрешения, он принес из тайных кладовых золото и драгоценные камни и поднес их Сварогу. И тогда Сварог взял Чурилу себе в услужение. 

 

    Но и на службе у Сварога Чурила продолжал строить козни. Чурила был очень привлекательным, как и все дети Дыя. На него даже стала заглядываться Лада, она сказала такие слова: 

 

    - Помешался во мне светлый разум, помутились ясные очи, глядя на красу на Чурилову, на Чурилины желтые кудри, на его золоченые перстни... 

 

    И сказал на это Сварог: 

 

    - Это Дый застилает очи, это Ночь застилает разум... Прочь уйди от стола Чурила! 

 

И тогда Чурила начал обхаживать Тарусу - жену бога молитв Бармы. Дивьи люди, запечатанные Александром Македонским (он вытеснил из преданий Сварога и Дажьбога) живут в Уральских горах, выходы в мир имеют через пещеры... Они выходят из гор и ходят меж людьми, но люди их не видят. Культура у них величайшая, и свет у них в горах не хуже Солнца. Дивьи люди небольшого роста, очень красивы и с приятным голосом, но слышать их могут только избранные. Они предвещают людям разные события. Рассказывают, что в селах Белосудском, Зайковском и Огрогановке в полночь слышится звон; слышали его только люди хорошей жизни, с чистой совестью. Такие люди слышат звон и идут на площадь к церкви. Приходит старик из дивьих людей и рассказывает о событиях и предсказывает, что будет... (Запись Онучкова, сделанная 1927г. близ Свердловска.)

 

(Изваяние Будды) 

Молнии беглый свет!

Будды лицо озарилось

В темной дали полей.

(Какэй)

 

…..

……………...

…………....

…………………………

……..

 

Бог строил мир руками, 

а люди – веками.

(Антонъ Арбузовъ)

 

Рисунки автора

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.