Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Сияние

Зайцева Елена 

СИЯНИЕ

Разбор есенинского «Отговорила роща золотая...» (статья А.П. Журавлёва «Цветная музыка стиха»*):

«...Не жаль мне лет, растраченных напрасно,

Не жаль души сиреневую цветь.

В саду горит костер рябины красной,

Но никого не может он согреть.

В этом месте стихотворения собрано самое большое количество ударных А подряд. Их пять, считая конец предыдущей строфы. Сверкание "красных" А, поддержанное звукоподражанием (растраченных напрасно звучит как раскаты грома), разыгрывается на мрачном фоне, созданном нагнетанием У в словах души, сиреневую, в саду...»

 – пишет автор статьи, и трудно не согласится – красиво. И интересно. Но красные «А»?!.. «А» для меня – была, есть и, думаю, останется – белою. И как же быть?

Если цветовой эффект стихотворения – одно из его выразительных средств, и поэт, в общем-то, рисует картину, есть ли у меня, «дальтоника», шансы увидеть её? Увидеть её верно?

 Есть.

Потому что цветовой эффект в поэтическом тексте не определяется звукоцветовыми ассоциациями. В этом сильнейшем, одном из основных поэтических эффектов звукоцвет выполняет подчинённую, вспомогательную роль. Людям, слабо ассоциирующим звук с цветом и не ассоциирующим вовсе, людям, видящим не по выведенной (статистически**) звукоцветовой шкале, высвечиваются в принципе те же картинки, – с той же скидкой на «собственное виденье», с каковою воспринимаются и все другие особенности поэтической речи (совсем-то одинаково – мы ничего не видим и не слышим!).

Цветовой эффект – эффект комплексный. Эта цветная работа идёт по нескольким – взаимодополняющим, взаимоподдерживающим, поясняющим друг друга – направлениям. Их сложные взаимоотношения, наслоения и дают картинку. Цельную. Не менее реальную, чем картинка за окном...

Самая «простая» (кавычки я ниже поясню) и сильная позиция – прямое указание цвета.

Просыпаюсь я – и в поле туманно,
Но с моей вышки – на солнце укажу.
И пробуждение моё безжеланно,
Как девушка, которой я служу.

Когда я в сумерки проходил по дороге,
Заприметился в окошке красный огонёк.
Розовая девушка встала на пороге
И сказала мне, что я красив и высок.

В этом вся моя сказка, добрые люди.
Мне больше не надо от вас ничего:
Я никогда не мечтал о чуде –
И вы успокойтесь – и забудьте про него.
(А. Блок)

Здесь «красный» и «розовый» – цвета, данные прямо, названные «по имени». Нет смысла разбирать по звукоцветовым ассоциациям слово «розовый», он даёт прямую, одну, буквальную ассоциацию. «Розовый» – это розовый, хотя статистика «выдаёт» нам светло-жёлтую «О», мрачно-тёмную «Ы» и прочие хроматические нюансы. «Красный» – это красный, и не благодаря статистически красной «А». Ибо для меня – с моею, как я сказала и на том стоять буду, белою «А» – уверяю вас, он не менее красен...

В случае прямого указания цвета звукоцвет не работает. Просто выключается. Ассоциация полностью захватывается смыслом. Названием. «Именем» цвета. Соответственно, теряют смысл и какие бы то ни было вычисления, сколько раз дана та или иная гласная, и как это текст «расцветит»...

Просто? Просто. Ясно? Ясно, и казалось бы, о чём говорить? Да, конечно, поэтическое виденье – виденье образное-яркое, трепетно-внимательное к каждой травинке, каждому лучу – так «даёшь зелень!», «даёшь золото!», поэтичнее будет.

Но нет. И не зря я поставила эти кавычки на простоте. Даже в случае, как я канцелярски выразилась, «прямого указания цвета».

Иногда это очень наглядно, хорошо видно – как в попытке сотворить цветной яркий текст, автор насыщает его всеми цветами радуги, но – тот не загорается; напротив, теряет какую бы то ни было цветность. И можно догадаться, почему. Сильные лекарства – как правило, и сильные яды. С «прямым» цветом работать – как с гремучей змеёй. Такие яркие пятна нужно оправдывать пятикратно, десятикратно. И быть им должно не просто на своём месте. А на единственно мыслимом, безвариантном, до мистики обусловленном своём месте.

У Блока «красный огонёк» и «розовая девушка» – центральные, светящиеся цветовые пятна, это события, это и есть сказка («В этом вся моя сказка, добрые люди...»). Она, сказка – необычная: красный с розовым не гармоничное сочетание. Она опасная (красный цвет – цвет опасности, настораживающий, будоражащий) и – она мягкая, шёлковая, «детская» (розовый – «приятный», «ласковый» цвет). Она влекущая, тёплая: красный и розовый – тёплые цвета. Она действительно светится. Красный огонёк – горит сильнее, скажем, жёлтого; горит сам цвет. Розовая девушка – тоже свечение. Как если смотреть на лампу сквозь кисть руки. И эффекты эти усилены, подчёркнуты матовостью, приглушённостью первого и последнего четверостиший. Их цвета даны по-другому, «непрямым» образом. А образов таковых множество, и только о некоторых я могу сказать (о других же только догадываюсь)...

 Всё, что имеет определённый, «общепринятый» цвет, всё, что даёт цветовые/световые производные (солнце, сумрак, молоко, сирень) – даёт в тексте цвет (часто – свет) косвенный. Более «лёгкий», оттеночный, зависимый. Окрашивает/освещает он тоже «по смыслу», как и прямо данные цвета, – что даёт в ассоциациях «туман»? не радугу же образующих его звуков! Окрашивает смысловым образом, но уже с оговорками. В том числе и звукоцветовыми. Которые могут включаться, выключаться, могут корректировать, подкрашивать, затемнять. Что для поэтического текста очень важно; что даёт удивительные возможности и как бы многослойную поддержку говоримого.

У Блока «туманно», данное в первой строке, на границе стиха, куда, напомню, всегда приходится ударная константа – даёт «размытость», неясную (не снежно-белую, «грязноватую») белизну. Через этот туман «солнце» следующей строчки – может сверкать? Нет. Не может. Здесь – не может. Оно – которое «косвенным образом» – цвет жёлтый, золотой, солнечный – здесь охристое, затушёванное. Получается что? Один косвенно данный цвет/свет «затуманивает», гасит другой.

Но и это ещё не вся сложность. Посмотрим, чем окружено это солнце. Словами с ударными «Ы» и «У» – «традиционно» мрачными, тёмными; с шипящими, приглушающими «Ш» и «Ж». Может это солнце сиять? Оно безрадостно. Как и «пробуждение моё безжеланно»...

И опять: стоило ли здесь считать буквы, выявляя цвета? Нет, конечно.

«Ы» и «У» – легонько поддерживают, корректируют картинку, но уже проведённую, данную. Их «традиционная» мрачность, хорошо видимая – как статистике, так и мне – вполне у кого-нибудь может и не пройти. И картинку это не убьёт, не зачеркнёт. Картинке ничего не грозит. Потому что – повторяю – цветозвуковые ассоциации её не определяют.

 «Цвет – информация духовная», – говорит Бродский. Но и духовная информация – цвет. Грубо, обще говоря, цвет даётся через ВСЁ. Цвет или свет.

Возьмём только глаголы блоковского «Я сегодня не помню, что было вчера...»:

Я сегодня не помню, что было вчера,
По утрам забываю свои вечера,
В белый день забываю огни,
По ночам забываю дни.

Но все ночи и дни наплывают на нас
Перед смертью, в торжественный час.
И тогда – в духоте, в тесноте
     Слишком больно мечтать
           О былой красоте
                И не мочь:
           Хочешь встать –
                И ночь.

Какие это глаголы?

   не помню
   было
   забываю

Не помнить, забывать – это терять, путаться, это минусовать. Это расстройственно, это грустно, это нежелательно. Какие это могут быть цвета? От серого до чёрного.

наплывают
    мечтать
    не мочь
    хочешь встать

 Наплывают – затягивание, заволакивание. Цвет? Серый. Мечтать – когда больно мечтать, и даже не так – слишком больно мечтать, не мочь мечтать... что-то неверное, страшное, зашкаливающее, неестественное. Смертельное. «Хочешь встать» – это беспомощность; как хотеть дышать – либо дышишь, либо нет... Может всё это быть ярким, светлым? Розовым, голубым, зелёным? Нет. Всё это мрачные оттенки, тёмные цвета (что, кстати говоря, поддерживается «мрачными», «тёмными» «Ы» и «Ч»).

Но стихотворение не серое и не чёрное. Оно поразительно цветное. Оно только подёрнуто этой сумрачностью – как дымкой – и мерцает сквозь неё. Такого рода ассоциации – данные через действие/состояние – нечёткие, глубинные, тоненькие, «паутинные». Но такого рода ассоциации – ЕСТЬ. Они идут подспудно, давая фон; мерцания по фону; «паутинку» поверх; они работают самыми немыслимыми способами, но они – работают.

Мы можем взять наречия, можем взять прилагательные – и совсем не «цветназывающие» прилагательные! – цвет и свет идёт через всё. Цвет и свет разной интенсивности, на разных уровнях. Звукоцвет, согретый, обласканный аллитерацией, многосложной семантикой, включённый в ритм, в рифму – это сияние. Звуки сияют, и ваша зелёная «А» ничем не хуже моей белой и «их» красной. Тем более, что грустят, туманятся или бодрятся они одинаково верно... Вот вернёмся к разбору «Рощи золотой». Автор статьи «видит», как красные «А», вспыхивая, отражают «трагические противоречия», которые «бушуют в душе поэта». «Раскаты грома», «мрачный фон», «громкие, резкие ноты» – говорит Журавлёв, и в этой картинке сверкание «красных» «А» – действительно эффектно, молниями. Уместно и верно... Но стихотворение – очень спокойное, грустно-спокойное, без-надеждное. Никаких громов и молний там нет. Молнии – активность, протест. Активный, «буйный» протест. Которого там просто нет. Там есть «печально», есть «жаль». Пассивность, «грёзовость». Грустная задумчивость. Усталость. И мои белые «А» – тоже об этом. Как седина, как белый траур...

Но это не к вопросу о разной интерпретации стиха. Правильной или неправильной. К вопросу о цвете. О том, что печаль – через красный, печаль – через белый; моя хорошая знакомая видит «А» зелёною, и для неё эта печаль – здесь – будет через зелёный... Всё верно: цвет – духовная информация, и духовная информация – цвет.

 «Это сальеризм!» – воскликнул знакомый литератор, узнав над чем я сейчас «работаю». О, не страшно. Не боимся же мы сальеризма, говоря о строфике, говоря о ритмике. Цветовой эффект – тоже эффект. Он эффект, и этим интересен, – перефразируем Поэта.

А за репликой о сальеризме следовало предупреждение: вот ты сейчас разберёшь по ниточкам, по пуговкам, а бездари – с криками «ура!» и счастливыми лицами – начнут всем этим бессовестно пользоваться!..

Улыбнёмся на это – мягко, снисходительно. Отладить текст по всем уровням, – когда даже «отдельно взятый» цветовой эффект – наисложнейший синтез многих и многих слоёв, возможностей, способов – отладить текст по всем уровням сэр Сальери не сможет. Даже если очень захочет...

И надо пояснить вот что. Я не пытаюсь кромсать и раскладывать по полочкам чудо. Я только хочу сказать о том, насколько оно сложно. А для этого недостаточно заявить: «Это – чудо! Это – сложно!» Вот поэтому примеры и определения, «прямо» и «косвенно», – так хотелось бы думать, что не очень раздражающие и всё-таки понятные...

То, о чём я говорю – таблица умножения, азбука. По «прямо»/«косвенно» данному цвету можно говорить бесконечно. Он может держать композицию. Вспыхнуть в начале и гаснуть, звеня, образуя всю ткань стиха, всю картину, весь смысл. Может стрелами, лучами расходиться, давать «широту», «салют». Цвета могут закрывать текст, прекращать, определять настроение, до слёз трогать, быть мудрыми, молчаливыми, кричащими.

Час задумчивый строгого ужина,
предсказанья измен и разлуки.
Озаряет ночная жемчужина
      олеандровые лепестки.

Наклонился апостол к апостолу.
У Христа – серебристые руки.
Ясно молятся свечи, и по столу
      ночные ползут мотыльки.
(В. Набоков)

Я умру в старом парке
на холодном ветру.
Милый друг, я умру
у разрушенной арки, –
чтобы ангелу было
через что прилететь.
Листьев рваную медь
оборвать белокрыло.
Говорю, улыбаясь:
«На холодном ветру...»
Чтоб услышать к утру,
Как стучат, удаляясь
по осенней дорожке,
где лежат облачка,
два родных каблучка,
золотые сапожки.
(Б. Рыжий)

Не будем комментировать. Видно. Понятно.

 Бесконечно можно говорить о звукоцвете.

А ударные гласные дают более интенсивный цвет.

А графика буквы (звукобуквы – есть такое понятие) влияет на цвет порой определяющим образом.

А соседствующие буквы «подкрашивают» друг друга, и звукоцвет вообще очень пластичен.

А согласные ничуть не менее цветны, хотя неоднократно встречала «вычёркивание» их, распределение по чёрно-белой оси, сведение к звуковому символизму, а то и вовсе к звукоподражанию. Сведение совершенно неоправданное – лишь некоторые согласные «ярко-эмоциональны»: да, «Р» агрессивна, напориста, «Л» ластится и льнёт. Но «Т»? Но «К»? Но «Н»?

А ведь беззначимое повторение согласного – случайно взятого согласного – не будет не только символизмом, но и аллитерацией не будет.

«Ночь – как ночь, и улица пустынна» – не правда ли улица, которая «пустынна», темнее улицы, которая «пуста»? И не только за счёт «Ы». Сдвоенная «Н» – буква ночная, тёмная – тоже работает.

Ну, – скажете, – работает-то она по чёрно-белой шкале! Раз ночная. «Тёмная» – это не цвет.

Я бы сказала, какого красивого она цвета, но не хотелось бы всё сводить к «личным глюкам». Поэтому возьмём пример более показательный.

Вот какая информация по звуковому символизму приводится в БСЭ: «Звуковой символизм – условная связь между звуковым оформлением слова и его эмоциональной окраской. Звуковой символизм используется в поэтической речи. Напр., звук «л» кажется «подходящим» для обозначения чего-то мягкого, ласкового, поэтического. (ср. у К Бальмонта звукопись на «л»: «С лодки скользнуло весло»)». Стихотворение действительно очень ласковое, любовное, но... а не слишком ли просто: вот много «Л» – вот «любовь»?..

А ведь называется оно – «Влага». И дано не только «любовно», но и «пейзажно». Влага, вода. «С лодки скользнуло весло». Цвет? Голубой. Что ещё понятнее, «виднее» мне – с моею «Л», ясно-голубою. Но было бы видно в любом случае – будь моя «Л» алой, будь малиновой. Река, вода. Внушается? Голубой. Видит не глаз, видит мозг. Фраза эта куда шире подарившей нам её физиологии.

И каким бы звукоцвет ни был путанным, «тёмным» делом (может ли образование ассоциаций быть простым и лёгким?) – он работает. Даже когда «подрабатывает»...

Бесконечно можно говорить о цветовом эффекте в целом. Ясно одно: это реально видимая картинка, даваемая автором сознательно, подсознательно, ярко, едва заметно, но бесцветных стихов – нет. Блок – очень «цветной» (поэтому мне легче было говорить, приводя его стихи). Скажем, любимый мой Ходасевич – более «классических» цветов, скорее тонированный, чем раскрашенный. Экзотическая, с врезывающимися углами неожиданных, странных цветов – Гиппиус. Ахматова... хорошо сказано в одном из стихов Вознесенского: её сборник – «агатовый». Помните агат? Этот камень не сверкает, он как бы теплится – ровным, внутренним светом, цветом...

Бесцветных стихов нет – окрашена и современика. Но тут вот какая оговорочка. Вероятно, эти периоды особенной, чудесной яркости – именно периоды. Как это произошло, скажем, со звуком – начало века (прошлого века) было «эвфоническим», безусловно. Сегодня этого сказать нельзя. Звук не то, чтобы выключен (что невозможно), но он не в фаворе. Собственно говоря, и цвет там же... Но это лишь оговорочка. И повторю: бесцветных стихов – нет. Есть бесцветные нестихи, где краски, пролитые случайно, смешались и ни одна больше не цвет. Только в талантливом тексте это отлажено. Наслоено. Настроено. И по-другому и быть не может.

 Буквально вчера встретила в статье Вознесенского выдержку из набоковского письма к сестре (пишет о сыне): «Настоящей страсти к бабочкам у него нет. У него окрашены буквы, как у меня и как это было у мамы, но у каждой буквы свой цвет, – скажем «М» у меня розовое, фланелевое, а у него голубое...».

«М» – голубое?
     «М» – розовое?!

 «М» – конечно, зелёное. Но все они красивые. Уж точно – правильные.

____________________________________________________________

 

* http://www.aquarun.ru/psih/tvor/tvor10p2.html

     ** Статистику звукоцветовых ассоциаций получают с помощью опроса. Цвет букве (звукобукве) присваивают на основании того, что большая часть испытуемых её так «видит». Поскольку часть людей никак не ассоциируют звук с цветом, опрашиваемым предлагают сообщать наобум первый пришедший в голову цвет, надеясь на то, что спонтанная реакция ближе к истине.

 

Вот уже 15 лет я, время от времени, спрашиваю самых разных людей об их цветозвуковых ассоциациях и могу сказать, что только третья часть называет вполне определённые цвета, и ни в одном из этих случаев статистика не была, хотя бы наполовину, подтверждена...

Статистика ( по А. П. Журавлёву, http://www.yugzone.ru/psy/zvuk.htm ):

А – густо-красный

Я – ярко-красный

О – светло-жёлтый или белый

Е – зелёный

Ё – жёлто-зелёный

И – синий

Й – синеватый

У– тёмно-синий, тёмный сине-зелёный, тёмно-лиловый

Ю – голубоватый

Ы – мрачный тёмно-коричневый или чёрный

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.