Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 15 (июль 2004)» Проза» Улыбка счастья (рассказ)

Улыбка счастья (рассказ)

Точеная Галина 

УЛЫБКА СЧАСТЬЯ

Я   увидела его сразу, вернее его улыбку. Улыбку, к которой я буквально приклеилась взглядом, хотелось, не отрываясь, бесконечно смотреть на неё. Улыбка была необыкновенно милой, улыбка очень счастливого человека, и который щедро делится своим счастьем с окружающими. Он стоял в компании нашей поселковой молодежи, и улыбаясь, что-то говорил новой медичке, которая во все глаза пялилась на него и постоянно, якобы нечаянно, прикасалась к его руке. Мне это сразу страшно не понравилось и про себя я, окрестив ее кикиморой, решила, что он сегодня точно также будет улыбаться и для меня.
Поймав его взгляд, я ощутила на себе такое действие его притягательной улыбки, что сама подошла к нему и пригласила на танец, наплевав на местных сплетниц, и моментально забыв все свои принципы. 
Вечер пролетел, как один миг, я не отводила от него взгляда, всерьез опасаясь, что он исчезнет, растает, как сон, если не буду смотреть на него. Его улыбка сводила меня с ума, бросала в дрожь и заставляла от счастья сладко замирать сердце. Я вся наполнилась этим счастьем и мне захотелось поделиться им со всеми, даже с этой медицинской кикиморой. Расставаться мне не просто не хотелось, это было для меня просто невозможно, и я пригласила его к себе домой. Он, как-то сочувственно посмотрел на меня, я испугалась предполагаемого отказа, сердце ухнуло и почти перестало биться.
- Наташа, я женат, - донеслось до меня сквозь густую завесу тревоги.
- Ну и что? Я не собираюсь быть твоей женой, - храбро ответила я, сердце сорвалось в бездну, но я решилась, - Так не хочется оставаться одной, в такой… вечер.
Он кивнул головой и в который раз улыбнулся мне счастьем, и я отчаянно позавидовала его жене, неужели он ей так всегда улыбается?
Прикосновение его губ обожгло меня, и я провалилась в такой осязаемый туман блаженства, что перестал существовать не только окружающий мир, перестала существовать я сама, осталось только чувство безмерного наслаждения. И если рай хоть немного похож на это, я готова была умереть и немедленно.
А утром его улыбка была печальной и немного виноватой, но все равно такой милой, что я не выдержала и сказала: 
- Коля, ты знаешь, у тебя такая улыбка… улыбка счастья.
- А я никогда не видел такого счастливого взгляда, как у тебя, наверное, поэтому так улыбаюсь. - он коснулся губами моей щеки, и вновь я задохнулась от переполнившего меня счастья.
Полтора месяца пролетели, как три дня. Командировка закончилась. Последнюю ночь не спали, просто сидели обнявшись, до самого утра. И от него ни слова ни обещания, ни утешения. Только виноватая, невозможно милая и ставшая такой родной улыбка. По моим щекам текли слезы, я отчаянно старалась их скрыть, но он заметил и стал промокать мне лицо своим платком. Лучше бы он этого не делал, я задохнулась в рыданиях и выбежала. Я долго сидела в кустах сирени, искусала руки и платок, но не издала ни звука. 
И видела как он ушел. Он останавливался, оглядывался назад, но не окликнул меня. А я ждала этого оклика, ждала так, что перестала дышать и весь мой мир сосредоточился на нем таком родном, близком и в то же время бесконечно далеком. Я ждала так, как наверное не ждет помилования, даже приговоренный к смерти. Но он не окликнул.
Недели две ходила сама не своя, перед глазами стояла его виноватая прощальная улыбка, вызывавшая во мне кипящие слезы. Все во мне кричало против. Я так не хочу!
Как мне плохо, старалась никому не показывать. А через некоторое время обнаружила, что беременна. Я испугалась, и одновременно испытала сумасшедшую радость. Появилась безумная надежда, что смогу его вернуть, не сможет он меня оставить, когда узнает. О ребенке я тогда не думала, думала только о том, как сообщу ему новость, он приедет, и я всю оставшуюся жизнь буду жить под сенью этой его необыкновенной улыбки. Улыбки счастья! Ура!
С большим трудом, через знакомую, работавшую в конторе, узнала его фамилию и адрес и написала ему сумбурное письмо, в котором сообщала о своей беременности и предупредила , что если он не приедет, оставлю ребенка в роддоме. И стала ждать его ответа в состоянии, близком к помешательству. Письмо пришло быстро - с ума сойти я не успела. Трясущимися руками я разрывала конверт, рискуя каждую минуту упасть в обморок, наконец, поднесла прыгающее письмо к глазам… и застыла. Письмо оказалось от его жены. 
Она жалела меня, за неосторожность с чувствами, так и написала - с чувствами нужно быть очень осторожной, они не прощают легкомыслия. Но что сделано, то сделано. И что остается надежда только на время, оно вылечит. И на целой странице просила, повторяя несколько раз, чтобы я не оставляла ребенка в роддоме, а сообщила им, они приедут и заберут ребенка, все-таки он не чужой, мужнин. И ни одного злого слова или даже упрека. Я растерялась, ждала, чего угодно, только не сочувствия его жены. В душе образовалась темная яма безысходности, в которую я разом провалилась так же, как недавно в море счастья. 
Время остановилось, и в этом остановившемся времени я пробыла до того момента, когда мой ребенок постучался ко мне, несильно толкнув меня изнутри. Переживу: решила я в тот момент. Время лечит? Что ж, подождем. 
Много воды утекло с тех пор, как говорила моя мудрая тетка, помогавшая
советом и делом в то непростое для меня время. У меня родилась дочка, Янка.
И я вышла замуж. Детей у нас не было - не хотела я Колиной дочке соперников. Никаких. С мужем жили в ладу, и я благодарила судьбу, пославшую мне этого внимательного и любящего человека. Мою дочку он любил так, как многим, даже настоящим отцам, и не снилось. Пока она росла, я все время присматривалась, пытаясь уловить хотя бы отблески той, Колиной улыбки, дарящей счастье. Нет, мне не повезло, дочка была на него не похожа. Ничем. Странно, но она была похожа на моего мужа. Все знакомые говорили, одно лицо. Так она и выросла будучи абсолютно уверенной, что ее папа самый лучший в мире и самый родной. 
Время действительно лечит, и я почти забыла ту далекую боль. В памяти осталось что то призрачное и такое нереальное, что я иногда думала, а не пригрезилось ли все мне. Но повзрослевшая дочь немного мешала в это поверить.
Мы переехали в город. Дочь закончила школу, поступила в институт и мы были рады переезду, не нужно было оставлять на учебу дочку одну в городе. Обосновались на новом месте, в новой квартире. Пока устраивались на работе, обустраивали жилье, времени оглядеться, почти не было. Но хлопоты, наконец, закончились, и я иногда выходила к подъезду, посидеть на лавочке, надо же как-то знакомиться с соседями. 
Как то увидела на лавочке женщину, она была явно расстроена и я спросила: 
- Что случилось? На вас просто лица нет.
- Я случайно захлопнула дверь и вот уже почти час сижу здесь, жду сына с работы. 
Выглядела она лет на тридцать, и я не поверила, что у нее взрослый сын. Сказала ей об этом. Она улыбнулась:
- Спасибо. У меня муж хороший, наверное, поэтому молодо выгляжу. 
Я не утерпела, спросила, сколько ей лет, оказалось на семь лет меня старше. У меня в душе шевельнулось неприятное чувство, у меня тоже муж хороший, однако по виду, так я ее старше на эти семь лет, если не на все десять. Но, заглянув в ее ласковые глаза, чувство зависти с легкостью преодолела, и предложила зайти подождать сына у нас. 
- Ой, спасибо! А то я вся измаялась здесь. - Она протянула мне руку и назвалась, - Аля.
- А я Наташа. Идемте.
Через час мне казалось, что я ее знаю всю жизнь. Она была очень внимательной
просто талантливой, слушательницей, и я не заметила, как выложила ей все свои 
семейные дела, что мы из района, муж работает водителем, а я нашла работу в городском архиве, дочка поступила в мединститут.
- Мой сын закончил институт. Уже работает. Муж в командировке, скоро должен приехать. Он у меня половину жизни провел в командировке.
Мы позже несколько раз встречались около подъезда. Аля была такой смешливой, жизнерадостной, молодой, что я заражалась от нее этой молодостью и настроением, и муж как то заметил мне:
- Город тебе на пользу. Даже глаза повеселели.
Как-то Аля постучала к нам вечером:
- Ваша Яна у нас в гостях. С моим Димкой пришла. Пойдемте, вместе посидим, скоро муж подойдет, он вернулся из поездки.
Я было обиделась на дочь, вот ведь какая, ничего не сказала про знакомство, даже домой не зашла, сразу по гостям. Но Аля так радушно приглашала, и была такой близкой, что я забыв обиду, быстро переоделась и почему-то волнуясь, пошла вслед за соседкой.
Моя Янка без зазрения совести уплетала огромный кусок пирога, запивая
его чаем из необъемной кружки.
Высокий парень с улыбкой поднялся мне навстречу:
- Здравствуйте.
Меня обожгло, как огнем этой улыбкой, почти забытой улыбкой счастья, ноги подкосились, я стала оседать на пол. Парень подвинул мне стул и помог сесть.
- Вам нехорошо? 
- Сейчас пройдет. - с трудом разжимая непослушные губы проговорила я.
А в голове молотом билась мысль - не может быть, этого просто не может быть!
- Дима, значит, а по отчеству как? - мне казалось, что этот вопрос задал кто-то другой.
- А чего его по отчеству величать? - удивилась Аля.
- Как же все-таки?
- Николаевич он.
- А фамилия?
- Наташа, ты как в милицейском участке? Михайловы мы.
И я провалилась в черноту небытия. Очнулась от острого запаха нашатыря, бившего в нос от ваты, которую держал около моего лица парень. Рядом стояли перепуганные Янка с Алей. 
Отказавшись от помощи соседей, через силу улыбаясь, я твердила: 
- Все в порядке. Прошло уже. 
Растерянная и обеспокоенная дочь ушла за лекарством, и я, наконец, дома, могла дать волю слезам: 
- Не может быть! Не может этого быть сейчас! Господи, помоги мне, сама я не справлюсь. - Перед глазами стояла улыбка Димы, но странным образом казалось, что это тот мой Коля. Сердце сжималось от невыносимой боли и сразу вдруг вспомнившейся безысходности. - Как же теперь жить? Я ведь думала все забылось. А Янка с Димой? Они как? Как им сказать? Боже мой, помоги мне. Вразуми меня Господи! Помоги! 
Пролежала я в горячке целую неделю, Янка готовила мне бульоны, бегала в
аптеку. Муж сидел у постели, он даже осунулся за эти дни, и все добивался:
-Что случилось, Наташа? Не молчи, скажи мне.
Мне невыносимо было видеть, ставшей привычной печаль, в его глазах, у меня по щекам ручьем лились слезы, но я говорила:
- Не знаю, нервы наверное.
Аля заходила каждый день, сидела около меня, рассказывала домашние новости, хвалила мою Янку:
- Наташа, с дочкой тебе повезло, завидую. Яна твоя, как ангел. Смотри, она каждую минуту с тобой, даже к нам не заходит, некогда говорит. 
А во мне кипела мысль - надо сказать. Но как? Наконец, я решилась.
- Аля, мне нужно сказать тебе... - я вдохнула побольше воздуха и у меня хватило сил сказать главное: 
- Коля отец Янки. Помнишь письмо. Я та самая Наташа. - И я в упор взглянула на нее, готовясь встретить удар гнева или презрения.
Но на меня смотрели глаза полные сострадания и боли:
- Твои знают?
Я отрицательно качала головой, чувствуя, как по лицу снова полились предательские слезы. Она положила мне руку на плечо, судорожно сжала его, потом встала и ушла. А вечером пришла дочь вся в слезах:
- Дима уезжает вместе с родителями. Сказал только что. Какие-то обстоятельства. Какие могут быть обстоятельства? Я же люблю его. На прощание он меня в лоб поцеловал! Зачем он так?! - И она зашлась в рыданиях. 
Через несколько дней в их квартиру въезжали другие люди. 
А с ним я встретилась на крыльце дома, где располагается наш архив. Он подошел ко мне с букетом. Я не сразу его узнала, шестым чувством угадала его, когда он улыбнулся. В улыбке промелькнул далекий, почти неуловимый лучик счастья. Но это был чужой лучик, не для меня, вдруг с жалостью поняла я - чужой лучик чужого счастья. 
- Прости. Прости, я не знал. - Он трудно выговаривал слова, я почувствовала его волнение и это волнение странным образом успокоило меня, одновременно вызвав к нему жалость. Он протянул цветы, взял мою руку и прикоснулся к ней губами. Хотел еще что то сказать, но я опередила его:
- Спасибо за цветы. Ты ни в чем не виноват. Уходи, меня встречают. -- Я говорила быстро, боясь, что он заметит эту мою жалость, поэтому и обман вырвался о встречающих. Этот человек не мог быть моим Колей… Мой Коля… только мой, остался там со мной в том вечере.
- Прости. - Его губы дрогнули, он махнул головой, как будто отгонял непрошеную слабость, потом развернулся и быстро пошел прочь. 
Я воткнула букет в ручку двери, стояла и смотрела ему вслед, не испытывая никаких чувств, кроме удивления своему вдруг наступившему спокойствию. Он уходил, таял в вечерних сумерках, исчезал.… Вместе с ним уходила, таяла, исчезала моя боль. Я почувствовала, что исчез этот комок, столько лет давивший мне грудь, мне показалось, в груди стало больше места и мне впервые за много лет стало легко дышать. 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.